Туристическая библиотека Booking.com
  Главная Книги Статьи Методички Диссертации Отчеты ВТО Законы Каталог Поиск отелей Реклама Контакты
Теория туризма
Философия туризма
Право и формальности в туризме
Рекреация и курортология
Виды туризма
Агро- и экотуризм
Экскурсионное дело
Экономика туризма
Менеджмент в туризме
Управление качеством в туризме
Маркетинг в туризме
Инновации в туризме
Транспортное обеспечение в туризме
Государственное регулирование в туризме
Туристские кластеры
ИТ в туризме
Туризм в Украине
Карпаты, Западная Украина
Туризм в Крыму
Туризм в России
101 Отель - бронирование гостиниц
Туризм в Беларуси
Международный туризм
Туризм в Европе
Туризм в Азии
Туризм в Африке
Туризм в Америке
Туризм в Австралии
Краеведение, странове-
дение и география туризма
Музееведение
Замки, крепости, дворцы
История туризма
Курортная недвижимость
Гостиничный сервис
Ресторанный бизнес
Анимация и организация досуга
Автостоп
Советы туристам
Туристское образование
Менеджмент
Маркетинг
Экономика
Другие

<<< назад | содержание | вперед >>>

Ардито Дезио. К2 - вторая вершина мира

Глава 5. От Италии до базового лагеря

От родины до Скардо

Переезд членов экспедиции из Италии в столицу Пакистана Карачи и далее в Равалпинди и Скардо совпадал по времени с перевозкой экспедиционного груза. Но так как в Скардо нет гостиниц, то не было смысла отправлять всех участников экспедиции в Скардо раньше имущества.

Главная моя забота заключалась в том, чтобы любыми средствами и как можно быстрее отправить все наши грузы из Карачи в Равалпинди, а затем в Скардо. На борту корабля, перевозившего наш груз в Карачи, с капитаном Франческо Ломбарди находились еще два кинооператора, член нашей экспедиции Марио Фантини и господин Хоэриан, выезжавший по служебным делам в Пакистан. Для руководства разгрузочными работами я отправил 30 марта самолетом в Карачи доктора Цанеттина, владеющего английским языком, и рекомендовал ему обратиться в итальянское посольство и к проживающим в Карачи итальянским друзьям.

Доктор Пагани в сопровождении «бухгалтера» экспедиции Коста вылетел 5 апреля из Италии, чтобы также принять участие в разгрузке и обеспечении сохранности большого груза экспедиции. Пакистанское правительство весьма любезно разрешило нам провезти наши грузы без пошлин, в связи с чем сразу отпала обычно длительная задержка в таможне. Благодаря этому обстоятельству и большой помощи, оказанной нам итальянским посольством и нашими друзьями в Карачи, а также энергичной деятельности Цанеттина и Коста все шестнадцать тонн груза в день прибытия корабля в гавань Карачи были перегружены в два железнодорожных вагона, которые в этот же вечер были прицеплены к скорому поезду, отправлявшемуся в Равалпинди. Поистине это был рекорд скорости!

Наконец, 15 апреля мы с Анджелино вылетели из Италии и во второй половине следующего дня прибыли в Карачи, где нас встретили сотрудники посольства, наши друзья и вылетевшие ранее члены экспедиции. В этом же самолете летели члены экспедиции Джиглионе, направлявшиеся на вершину Айи. Мы хорошо знали друг друга, и никому из нас не приходило в голову, что видим их в последний раз (Участники итальянской экспедиции Розенкранц и Баренги, не подготовленные предварительно, при попытке штурмовать вершину Айи (7132 м) погибли (прим. переводчика)).

В Карачи я был очень удивлен тем, что наш груз уже прибыл в Равалпинди, и поблагодарил всех оказавших нам помощь в молниеносной переправке нашего имущества.

Мы хотели в таком же темпе переправить наши грузы воздушным путем в Скардо, но на этот раз встретили затруднение. Самолет, обслуживающий эту линию, находился на ремонте в Гилгите

Первый визит я нанес своему другу - полковнику медицинской службы Ата Улла, который в 1953 году принимал участие в экспедиции Хаустона. На предложение принять участие в нашей экспедиции он с радостью согласился.

Ата Улла объяснил мне положение с перевозкой грузов в Скардо нужно терпеливо ждать несколько дней, пока самолет возвратится из Гилгита в Равалпинди, - другого выхода нет.

Вечером мне позвонили из нашего посольства в Карачи и сообщили, что в ближайшие дни мы должны быть на приеме у главы правительства Пакистана Мохаммеда Али. Я выехал на машине в Лахор и самолетом возвратился в Карачи.

В сопровождении нашего дипломатического представителя 20 апреля я был весьма любезно принят Мохаммедом Али, с которым встречался еще в Риме, и был обязан получением разрешения на прошлогоднюю и нынешнюю экспедиции. Он очень интересовался нашим планом, организационной стороной экспедиции, пожелал нам удачи и гарантировал любую необходимую помощь. В этот день самолетом прибывали из Рима остальные члены экспедиции, за исключением профессора Марусси и профессора Грациози. Мы поехали на аэродром, чтобы их встретить Они поделились своими впечатлениями о длительном воздушном путешествии. Для многих это был вообще первый полет в жизни.

Вечером состоялась первая встреча с представителями местных газет и итальянской колонией.

На следующий день основной состав экспедиции вылетел в Равалпинди. Несколько участников сопровождали поездом последнюю часть имущества экспедиции, прибывшую из Италии. В Равалпинди ничего не изменилось. Наше имущество все еще находилось на аэродроме Самолета не было, и прогнозы погоды были неутешительными.

18 апреля, благодаря помощи полковника Ата Улла, первая часть грузов была доставлена в Скардо на военном самолете. С этим же самолетом вылетели доктор Пагани и Анджелино.

После разгрузки имущества в Скардо самолет доставил в Гилгит представителя авиакомпании, чтобы ускорить ремонт самолетов гражданской авиации. Погода резко ухудшилась и перебросить груз военным самолетом вторично было уже невозможно. Задержка была крайне нежелательна, но другого выхода не было. Транспортировка грузов носильщиками и вьюком отняла бы очень много времени и, кроме того, дорога шла через перевал Бабусар, высотою более 4000 метров, еще закрытый непроходимым снегом. Я взвесил возможность доставки грузов в Гилгит, расположенный ближе к Скардо, чем Равалпинди, и тут же подумал о сомнительной пользе этого мероприятия. Путь был только на одну треть короче, а дорога лишь немногим лучше.

Сложность полета в Скардо заключалась в том, что приходится пролетать по долине между массивом Нанга Парбат (8125 метров) и группой вершин Харамоши (7397 метров). Долина эта очень узкая и часто забита облаками. Нагруженный самолет гражданской авиации не может пролететь высоко над хребтом, и при плохой видимости возникает опасность столкновения с вершинами.

Наконец 25 апреля Ата Улла сообщил мне, что завтра должен прибыть самолет из Гилгита. Мы договорились, что в случае сильной облачности на трассе приземлимся в Гилгите, при хорошей погоде полетим прямо до Скардо.

Рано утром мы были уже на аэродроме, где нам пришлось несколько часов ждать, пока, наконец, мы не увидели наш самолет В этот день было сделано два вылета. Первый был своего рода пробой пакистанский офицер поднялся с тремя тоннами груза В, восемь часов утра машина вернулась в Равалпинди, я наблюдал за ней и, когда она пролетала надо мною, заметил, что шасси неисправно, вышло только одно колесо. Самолет сделал большой круг, а я с опасением наблюдал за посадкой Но опасения были напрасны перед приземлением вышло и второе колесо.

Некоторое время спустя машина снова поднялась в воздух, но, не сделав полного круга над аэродромом, пошла на посадку что-то было не в порядке Короткая проверка мотора - и самолет снова поднялся На этот раз самолет вернулся лишь после того, как доставил в Скардо Флореанини, Галотти, Пухоца и часть нашего груза 27 апреля самолет также совершил два вылета. Первым рейсом были доставлены в Скардо десять из одиннадцати альпинистов и несколько тонн груза Все шло нормально, больше половины грузов находилось уже на аэродроме в Скардо, одновременно сообщили, что часть грузов переправлена через реку Инд. Я отправился вторым рейсом.

Это был не первый мой полет по этой трассе дважды я здесь пролетал в прошлом году, причем второй полет тогда проходил при страшной непогоде.

Пилот, который сегодня вел машину, видимо, очень хорошо знал трассу он ни разу не посмотрел на компас, вмонтированный в центре штурвала, хотя горизонт был закрыт бесчисленными горными хребтами, похожими на волны моря, застывшие в штормовую погоду. Сидя позади пилота, я контролировал высоту карманным высотомером. Мы очень быстро поднимались, но все же находились ниже окружающих вершин и хребтов. Внезапно у меня создалось впечатление, что наша машина не в состоянии перелететь быстро приближавшуюся к нам горную преграду. Вершины хребта были примерно на 500 метров выше нас,. высотомер показывал 4500 метров Стало слышно, что мотор начал работать по-другому, пилот, капитан Актор, прикрепил себя ремнями к сиденью, дал своему соседу знак и изо всех сил нажал на «палку». Я судорожно уцепился за какие то трубы, попавшиеся мне под руку, и стал ждать, что же теперь будет. Самолет, сделав крутой вираж влево, почти касаясь скальной стены, сначала пошел параллельно хребту, свернул вправо и взял курс на широкую долину, круто спускающуюся на юг.

Как оказалось, маневр между горными хребтами потребовался только для того, чтобы набрать высоту. Когда мы поднялись на 5000 метров, машина взяла курс на вершину, сильно возвышавшуюся над всеми горами. Не было сомнения - этот покрытый ледяным панцирем гигант был Нанга Парбат, и вскоре мы из нашей машины имели возможность любоваться им в непосредственной близости.

Перелетев покрытый снегом перевал Бабусар, мы пошли вдоль реки и вскоре увидели долину реки Инд. На другой стороне долины высоко в небе поднялся часовой Скардо - массив вершины Харамоши. С его склонов в прошлом году сошла невероятно большая ледяная лавина таких размеров, что из ее обломков вновь образовался большой ледник.

Перед самой долиной Инда наш самолет перешел в пике, слева от нас открылось ущелье Стак. На склонах гор долины Стак, как и в прошлом году, висели угрожающие ледяные массы, готовые рухнуть вниз в любую минуту. Но мне показалось, что за последние шесть месяцев ничего особенно не изменилось Скоро ущелье Стак осталось позади, машина опускалась все ниже, в громадный бассейн Скардо, и через несколько минут наш самолет приземлился на затвердевшую грязь аэродрома, поднимая столбы пыли.

Была середина дня, когда я с трудом вылез из забитого нашими грузами самолета, у меня было такое чувство, что я вернулся после долгого путешествия домой. Кругом дружелюбно улыбающиеся знакомые лица - это товарищи из нашей экспедиции и друзья из Скардо, откуда я пять месяцев назад вылетел на родину - в Италию.

Теперь, когда я убедился, что большая часть нашего груза лежит на берегу реки Инд, я немного успокоился. При хороших метеорологических условиях можно было сразу начать транспортировку грузов по ущельям Схигар и Бральдо в Асколи. В Скардо кончаются все дороги, по которым можно было перевозить груз, и начинается марш с караваном носильщиков. Здесь нужно было решить новые проблемы организовать караван носильщиков в пятьсот человек, привести его в движение и, после того как он минует последний населенный пункт Асколи, обеспечить питанием.

В честь нашей экспедиции в Скардо было организовано большое празднество, проводились соревнования по поло - традиционной игре страны, народные танцы и состязания по травяному хоккею.

От приглашения принять участие в соревнованиях по поло я вежливо отказался. Я неплохо езжу верхом, но этого было недостаточно, чтобы равняться с такими искусными наездниками, как балти Как почетному гостю мне выпала честь выбросить на поле деревянный шар и тем самым дать сигнал к началу игры. Здесь присутствовал раджа Скардо, который еще в 1929 году организовывал игры в поло в честь итальянцев Вид поля, на котором происходила игра, был великолепен Над полем, окруженным стройными тополями, поднимались заснеженные вершины, и между стволами деревьев взору открывался вид на обширную равнину Скардо И тут же мчались всадники в разноцветных праздничных одеждах и головных уборах, украшенных перьями, - все было незабываемо торжественно.

Как только какая-нибудь из команд выигрывала очко, начинал играть оркестр, состоящий из флейт, длинной трубы и барабана.

Когда игра была закончена, на поле вышли танцоры, только мужчины, потому что в мусульманских странах женщины, как правило, должны оставаться дома. Народные танцы балти, со своим особым ритмом, музыкальностью и четкими шагами, на мой взгляд, значительно красивее, чем наши современные модные танцы

К концу танцев наша группа оказалась окруженной зрителями. Нас поставили в первых рядах, и хотя мы не участвовали в танцах, но отбивали такт руками, как и остальные зрители

Перед началом игры в хоккей на поле состоялись две официальные церемонии представитель Итальянского альпийского клуба Кота вручил экспедиции итальянский флаг, а представитель пакистанского правительства вручил флаг Пакистана. Доктору Ата Улла за оказанную экспедиции помощь от Итальянского альпийского клуба был вручен почетный значок «За особые заслуги».

Игра в хоккей проводилась между командой экспедиции, подкрепленной несколькими носильщиками хунза, и сборной командой Скардо. Никто из нас до этого не только не держал клюшки в руках, но даже не видел этой игры, не говоря уже о том, что правила игры были нам совершенно неизвестны. Мы, конечно, проиграли, но с почетом. Скардо выиграл у экспедиции со счетом 3 2. Многочисленная публика, наблюдавшая за этой игрой, шумела не хуже, чем наши болельщики в Италии во время интересного футбольного матча.

В это время в Скардо прибыли три пакистанских представителя, которым было поручено сопровождать экспедицию до базового лагеря. Это были майор пакистанской армии Бешир, капитан Бутт и инженер Мунир. Кроме того, самолетом прибыли из Гилгита девять хунза, которых доктор Ата Улла нанял для экспедиции, и один хунза для его личного обслуживания. Из этих десяти хунза трое участвовали в австро-немецкой экспедиции на Нанга Парбат в 1953 году и двое в том же году работали носильщиками в американской экспедиции, правда, выше лагеря II они не поднимались.

В Скардо все участники экспедиции были размещены в доме приезжих, а мне был любезно предоставлен кабинет врача местной больницы. Нельзя забыть то внимание, которым была окружена экспедиция со стороны гражданских и военных властей Скардо. Нам даже предоставили военные грузовые машины для перевозки экспедиционного имущества от аэродрома до берега Инда.

Местечко Скардо с 1929 года, когда я впервые был здесь участником экспедиции герцога Сполетто, на мой взгляд, очень изменилось. По узким переулкам старого базара, где в свое время длинными вереницами двигались навьюченные мулы, пришедшие из долины, сейчас мчались велосипедисты и громыхали автомашины.

Безуспешно я разыскивал старое бунгало, где двадцать пять лет тому назад жил в течение двух недель Тогда нам потребовалось четырнадцать дней для перехода из Равалпинди до Скардо Один день занял переезд из Равалпинди в Срянагар и тринадцать дней занял путь с караваном носильщиков по долине Синд через перевал Цой-Ла и далее по долинам Каргил и Суру вниз до Таркутта к средней части долины Инд и по ней к главному городу Балтистана.

На этот раз весь путь Мы «прошли» за полтора часа Правда, если учесть, что в Равалпинди мы в течение двенадцати дней ожидали самолет, то мы выиграли против 1929 года только два три дня.

Полет вокруг К2

Первоначальной программой экспедиции предусматривалось применение двух мощных самолетов с большим потолком, причем не только для перевозки грузов из Скардо в базовый лагерь, а еще и для разведывательных полетов географического значения и производства фотограммометрических измерений. Но от этого плана, к сожалению, пришлось отказаться: итальянский воздушный флот не мог обеспечить нас самолетами.

Прибыв в Скардо, я занялся организацией доставки грузов к подножью К2. И вот тут-то появилась надежда, что можно организовать разведывательный полет вокруг К2. Коста сообщил мне, что летчики гражданской авиации, которые доставили нас в Равалпинди, в принципе согласны совершить полет к вершине К2. Мы еще раньше говорили между собой о таком полете, но не были уверены, что он возможен. Я немедленно связался с летчиками, и мы договорились, что они сообщат на следующий день результаты переговоров с Управлением гражданского воздушного флота. На следующий день мне передали, что Управление согласно предоставить экспедиции за определенную сумму самолет с тем условием, что полет будет совершен только с целью разведки, без груза. Я немедленно оплатил полную сумму. Тут же была установлена дата и время полета -30 апреля, 6 часов утра. Управление гарантировало прибытие самолета 30 апреля в 5 часов 45 минут и просило обеспечить экипаж кислородными аппаратами за счет экспедиции, так как в гражданском воздушном флоте Пакистана их не было.

Во второй половине дня 29 апреля мы взяли из груза, готового к отправке, семь кислородных аппаратов с тремя баллонами и пуховые костюмы: летчик говорил, что лететь придется на высоте 7000 метров и выше.

Вечером я тщательно изучил по нашим крупномасштабным картам предстоящий маршрут. К счастью, я очень хорошо знал местность, причем не только со стороны Балторо, но и с другой, северной стороны, где в 1929 году проводил большие исследовательские работы и делал топографические съемки. Как известно, во время топографических съемок рельеф изучается особенно тщательно и надолго остается в памяти. Изучение трассы полета имело очень большое значение. В связи с тем что потолок самолета был всего лишь немногим выше 7000 метров, лететь приходилось вдоль ущелий, а количество перевалов, через которые можно было перелететь, было ограничено. Из Скардо в Балторо можно было, проходя над равниной Схигар, легко перелететь перевал Скоро-Ла (около 5000 метров) и, ориентируясь на Асколи, пролететь по ущелью Биахо к Балторо. Этот большой ледник по всему пути мог служить хорошим ориентиром. От ледника Балторо до Конкордии ориентиром для летчика служила величественная пирамида К2. Но дальше возникали трудности; единственным местом, где можно «перевалить» через хребет, было «Седло ветров», высотой 6300 метров. Для перелета хребта в другом месте потолок нашей машины был недостаточным. Следовательно, нам нужно было следовать по глубокому коридору шестикилометровой ширины, между К2 и Броуд-пиком.

Но как быть дальше? Только очень небольшой участок другой стороны нанесен на карту. Поэтому очень важно установить точный ориентир, чтобы можно было возвратиться другим маршрутом, иначе не оставалось ничего другого, как после перелета через «Седло ветров» сделать вираж и возвратиться обратно тем же путем. Я считал, что после перелета «Седла ветров» мы сможем выбрать в качестве ориентира группу характерных вершин Сарпо Лагго и долину Шаксгам, пройти над ледником Сарпо Лагго и долиной Шаксгам и возвратиться через знакомый мне еще с 1929 года перевал Мустаг в ущелье ледника Балторо. Таков был план нашего полета.

Чтобы максимально облегчить машину и тем самым несколько увеличить ее потолок, я допустил к полету только топографов и специалистов по кислородным аппаратам.

Уже несколько дней было абсолютно чистое небо, и все говорило о том, что на следующий день будет хорошая безветренная погода - очень важное условие для подобного полета.

Вечером я все приготовил, чтобы вовремя поспеть на аэродром, находящийся в девяти милях от Скардо. Проверил кислородные маски и прочее снаряжение. В четыре часа утра я уже проснулся и с некоторой боязнью посмотрел на чистое звездное небо. На больничной машине, которую вел заместитель директора капитан Аслам, я заехал за своими спутниками и кислородными аппаратами, и на предельной скорости мы спустились к аэродрому. Абрам с летчиками проверил кислородные аппараты - они были в полной исправности. Потом я еще раз поговорил с летчиком о маршруте. Единственной картой, которой он располагал, была «миллионка», совершенно непригодная для нашего полета. Но больше чем карта должна была помочь наша память и знание рельефа. Наконец все уложено на свои места, летчики еще раз проверили мотор и в 6 часов 35 минут мы поднялись над аэродромом Скардо.

Направление взлета на аэродроме Скардо, независимо от ветра, имеется только одно, потому что горы слишком тесно обступают долину; самолет поднимается параллельно реке Инд. Только достигнув определенной высоты, можно сделать поворот и выйти на трассу. Мы вторично пролетели над окутанным пылью аэродромом и дальше по направлению долины реки Схигар, одного из притоков Инда. Самолет медленно поднимался вверх. Взорам открылась величественная панорама бесчисленных, покрытых снегом вершин, простирающихся до самого горизонта. Вдали показалась Нанга Парбат, мимо которой нужно лететь в Равалпинди, сегодня же мы летели почти в противоположную сторону. Я сидел сзади летчика, держа в руках карту и компас, кислородный аппарат стоял рядом на столике. На высоте 6300 метров летчик надел кислородную маску и проверил поступление кислорода. Аппаратура работала исправно. Самолет поднялся до высоты 6800 метров. Стала видна характерная вершина Манго Гузор вблизи Асколи - превосходный ориентир для возвращения. Вскоре Асколи оказался под нами, и за лесом поднявшихся высочайших вершин и хребтов выглянул ледяной купол К2.

Вскоре мы перелетели хребет Козер Гунге и увидели ледник Биафо. Это громадный ледник, вытекающий из бокового ущелья в долину Бральдо и перекрывающий ее примерно в двух километрах выше селения Асколи. Таким образом ледник Биафо разделяет долину Бральдо на две части: населенную и ненаселенную. Соответственно выглядит и ландшафт выше и ниже этого ледяного барьера. Год тому назад я переходил этот ледник, двигаясь к подножью К2, и обнаружил, что он с 1929 года значительно отступил. Тогда ледник поднимался даже на левый склон долины Бральдо, а сейчас, двадцать пять лет спустя, язык ледника закрыт мореной, и между ледником и склоном протекает довольно большая река.

После того как мы перелетели Биафо, было взято направление на другой громадный ледник с серой бугристой поверхностью, напоминающей спину гигантского крокодила, -ледник Балторо. Он был без снега, и из-под его широкого языка сремительным потоком бежала бурлящая река. По обеим сторонам ледника поднимался лес скальных и ледовых гребней, которые окружали ряд еще более высоких массивов. Среди них без труда можно было узнать две самые красивые вершины района Балторо - Машербрум (7821 м) и Мустаг-Тауэр (7273 м). За несколько минут мы пролетели весь ледник до Конкордии, где открывается огромный ледяной бассейн, в который стекают два больших ледника, питающие ледник Балторо. Здесь нам пришлось набирать высоту, чтобы иметь возможность пролететь узкий коридор между вершинами К2 и Броуд-пика. Мы поднялись на 7200 метров, и летчик дал мне знак, означающий, что выше машина подняться не может. Но для нас этого было достаточно. Мы находились примерно на 1000 метров выше «Седла ветров», и даже воздушная яма не представляла собой опасности. До сих пор я летел без кислорода, чтобы испытать себя на реакцию высоты. Самочувствие было, в общем, неплохое, но шум в голове при малейшем движении дал мне понять, что целесообразно одеть кислородную маску, тем более, что на мне лежала большая ответственность - показать летчику трассу полета. Как только я надел кислородную маску и сделал первый вдох, я снова почувствовал себя превосходно.

С высоты 7200 метров открывается грандиозный вид на ледник Балторо и Конкордию. Гигантская, местами вздыбленная река льда полностью закрывает всю долину. Так, видимо, выглядели наши альпийские долины во время ледникового периода. На заднем плане ледника поднимается исполинская пирамида К2. По обеим сторонам другие гиганты Каракорума-вершина Броуд-пик и четыре верши-шины Гашербрума со своими сателлитами.

Над Конкордией мы повернули влево и взяли направление на «нашу» вершину, которая поднималась высоко в небо, одиноко и величественно, как средневековая крепость, которую мы собирались штурмовать. Мне очень важно было просмотреть предстоящий путь подъема по ребру Абруццкого, но самолет для таких детальных осмотров крайне неудобен потому, что он слишком быстро пролетает осматриваемый участок. Едва мы начали осматривать стену, как самолет пронес нас так близко, что нижняя часть ее не стала видна. Я сконцентрировал все свое внимание на верхней части пика - повсюду крутые, почти отвесные склоны. Было ясно, что подъем может быть совершен только по ранее изученным путям. Из нашей летающей обсерватории склоны вершины выглядели значительно круче, чем на фотографиях. Я попытался сфотографировать вершину, но не мог оторвать взгляда от маршрута и, кроме того, знал, что все фотоаппараты, и имеющиеся у моих спутников и вмонтированные в самолете, были в этот момент направлены на вершину К2.

И вот мы на другой стороне «Седла ветров». Почти отвесный ледовый склон обрывается на 1000 метров до ледника, отделенного скальным гребнем от другого большого ледника. Спуск с «Седла ветров» в район Шаксгам кажется невозможным, что, между прочим, в свое время установила экспедиция герцога Абруццкого. Большой ледник в нижней части своего течения образует те своеобразные ледовые пирамиды, которые так характерны для ледников долины Шаксгам. Вскоре увидел, ледник Гашербрум, который я проходил в 1929 году в сопровождении Балестри, Понти и Брона. Я попросил летчика повернуть на северо-запад, потому что теперь я имел надежный ориентир. Несколько секунд спустя мы пролетали над высочайшей стеной мира - северной стеной К2, обрывающейся на 4000 метров.

Из окна самолета мы видели обрывы страшной глубины, громадные ледовые потоки, гребни и вершины самых невероятных форм. Теперь было важно установить, где находится ледник Сарпо Лагго, потому что оттуда можно было пролететь в Асколи через два перевала высотой менее 6000 метров. Вдали виднелся большой закрытый снегом ледник. Мы взяли направление на него, но, приближаясь, не обнаружили ориентира, необходимого для дальнейшего полета. Ведь, как известно, самолет, к сожалению, не может остановиться, и нет встречных прохожих, чтобы спросить о дальнейшем пути.

Мы сделали большой круг, и тут, наконец, я обнаружил нужный ориентир. Это была характерная группа скальных вершин у стыка ущелий Сарпо Лагго и Шаксгам. С этой точки я двадцать пять лет тому назад делал первые топографические съемки К2.

Ошибка исключалась. Долина Сарпо Лагго проходила западнее нас, в верхней части долины виднелся ледник, немногим меньше того, который мы только что видели.

Это был именно тот ледник, с характерным полукругом в верхней части. Теперь я был абсолютно уверен, что в дальнейшем смогу правильно ориентироваться. Я увидел вершину Мустаг-Тауэр и вершину Карфоганг, на которую участники экспедиции герцога Сполетто совершили первовосхождение. Немного дальше виднелось седло Сарпо Лагго. Между Мустаг-Тауэром и Карфогангом должна была находиться впадина старого перевала, через который в свое время проходили караваны в Кашмир. Через некоторое время мы увидели и ледник Балторо.

Одно мгновение я колебался: лететь ли дальше через незнакомый перевал, который я намеревался позже обследовать, или по знакомой дороге? Однако не стоило лишний раз испытывать судьбу. Я решительно показал летчику путь к леднику Балторо, и после короткого виража машина пронесла нас над грандиозными иглами долины Транго к нашему большому леднику в направлении высокой вершины Машербрум.

Остальная часть полета не принесла никаких неожиданностей. Мы спустились по долине Биахо и повернули к перевалу Скоро-Ла, через который идет прямой путь в Схигар. После двух часов полета мы приземлились, поднимая облако пыли, на аэродроме.

Удачно совершенное «воздушное восхождение» на К2 было воспринято всеми как хорошее предзнаменование для нашей экспедиции.

Полет над ледником Балторо и вокруг вершины К2 дал не только чрезвычайно интересный географический материал, но и очень важные сведения для предстоящего восхождения. Ледник Балторо был почти весь открыт, и было видно, что весь путь между Конкордией и подножьем К2 будет легко проходим для носильщиков. В нижней части вся поверхность ледника оказалась сильно разорванной, и нашему каравану носильщиков предстояла, видимо, тяжелая работа. Мы тогда не могли предполагать, что к тому времени, когда наш караван будет находиться в пути, сильные снегопады оденут бассейн Балторо в зимнюю одежду и закроют все трещины.

Во время полета мы имели возможность в непосредственной близости осмотреть ребро Абруццкого и верхнюю часть вершины, выше плеча, что нас особенно интересовало. Я очень хорошо помнил все фотографии этого участка, любезно предоставленные мне Висснером и Хаустоном, и при осмотре рельефа не мог установить большой разницы между фотографией и состоянием рельефа в этом году. Даже ледовый склон предвершинного купола был таким же, как/к на фотографии прошлого года. Позже нам выслали из Италии фотографии пути подъема, снятые с самолета, и эти фотографии тоже точно совпали с тем, что мы наблюдали во время полета. Во время полета я был занят наблюдением за маршрутом нашего самолета, и в связи с большой скоростью полета я, к сожалению, не имел возможности, сделать на карте отметки орографической структуры района и прежде всего установить взаимоотношение бассейнов ледников - задание, которое я поставил себе перед полетом. Однако я надеялся, что многие географические данные удастся получить путем использования материалов кино и фотосъемки, полученных во время полета.

От Скардо до базового лагеря

Основная часть экспедиции задержалась в Скардо только четыре дня, ровно столько, сколько потребовалось для того, чтобы весь груз, который еще в Италии был упакован в небольшие тюки по 25-30 килограммов, разделить на три части для трех колонн носильщиков. В эти дни Скардо выглядел необычно. Носильщики балти, которые прибыли преимущественно из долины Сатпора, толпами ходили по улице, стояли на углах переулков и наводняли базар. Создавалось впечатление, что горцы спустились в долину на большой праздник, как бывает иногда у нас в Северной Италии. Время от времени кто-нибудь из них подходил ко мне и с гордостью показывал медаль, которой он был награжден за отличную работу в экспедиции прошлого года. Один носильщик был со мной на леднике Балторо раньше, он и на этот раз хотел участвовать в работе экспедиции. Наймом носильщиков, этой не совсем простой проблемой, занялись с помощью членов экспедиции в первую очередь наши пакистанские помощники. Вечером накануне выхода было нанято ровно столько носильщиков, сколько было необходимо для переноски груза, находящегося на правом берегу Инда. На следующее утро они переправились через реку и взяли груз, который был пронумерован. Таким образом, нам удалось менее чем за два часа подготовить около ста носильщиков к выходу. Я не хочу описывать сцены, которые происходили в борьбе за более легкий и удобный груз, иной раз эта борьба выливалась в настоящую потасовку, и нам часто приходилось в нее вмешиваться. С местными властями, которые следили за наймом носильщиков и правильной оплатой их работы, мы договорились, что носильщики, нанятые в Скардо, должны доставить груз до базового лагеря, а оплата им будет выдана по количеству пройденных этапов. Расстояние между Скардо и базовым лагерем равно примерно 200 километрам, при перепаде высоты 2800 метров, и состоит из тринадцати этапов. Некоторые из этих этапов очень короткие, и если носильщик в один день может пройти два этапа, он получает зарплату соответственно за два этапа. Для регулирования вопроса с оплатой носильщик вместе с грузом получает жетон, который он должен сдать по прибытии с грузом в базовый лагерь. Если носильщик по каким-либо причинам возвратится обратно, на его место нанимается другой, которому выдается жетон, отличный от выданного раньше.

30 апреля вышла первая колонна носильщиков, состоящая из 270 человек. Груз был переправлен на правый берег Инда на лодке допотопного образца С первой колонной носильщиков, возглавляемой Сольда и майором Бешир, вышла группа Галотти и Пухоца, ответственных за организацию переправы через реки, группа Флореанини с радиостанцией для организации связи между колонной и Скардо и альпинист Бонатти. С этой же группой вышел Ата Улла, направившийся кратчайшим путем в Асколи для решения проблемы снабжения экспедиции мукой. Это очень серьезная проблема: для 500 носильщиков в день нужно 500 килограммов муки, причем на все время, необходимое на переход от Асколи до базового лагеря и обратно. В роли возможного помощника Галотти первую группу сопровождал инженер Мунир. На следующий день вышла следующая колонна - 172 носильщика под руководством Компаньони. С этой же колонной вышел капитан Бутт, проводник колонны Садык, Абрам, Лачеделли, Рей и Виотто.

Наконец, 2 мая я, Анджелино и Пагани с караваном в 60 носильщиков покинули Скардо. Для переноски всего груза нам потребовалось 502 носильщика.

Путь каравана по другой стороне реки Инд проходит сначала по песчаной равнине, а потом через отдельно стоящую вершину, по склонам которой дорога идет в виде своеобразных лестниц. Далее встречается большое количество дюн - настоящих дюн из песка, как в пустыне Сахара, достигающих высоты десяти метров С гребня дюны вдали видно сплошное море таких же дюн. Приходится только удивляться, что находишься среди дюн в стране, не имеющей ничего общего с пустыней Сахара. Стоит только поднять глаза, как видишь кругом высокие снежные вершины и бурные горные реки. На склонах гор нет растительности. Зато в долинах расположено множество цветущих оазисов, где в изобилии растут фрукты, овощи и зерновые культуры. Я говорю оазисы потому, что они отделены один от другого степью, лишенной почти всякой растительности и очень похожей на пустыню.

Равнина Скардо переходит в равнину Схоро, в отличие от первой она вся покрыта зеленью. Здесь великолепная цепь богатых оазисов, тянущаяся на тридцать километров, и в центре этой цепи находится оазис и крупный населенный пункт Схигар. Здесь, на поле для травяного хоккея, мы сделали первую остановку. Вторую остановку, еще через пятнадцать миль, мы сделали в маленькой деревне Кусхамол, в свое время очень сильно пострадавшей от наводнения.

Чтобы постоянно иметь ясную картину о движении колонн носильщиков, я сформировал группу верховых на пони и с ними покинул третью колонну в тот момент, когда она начала движение.

Долина Схигар, безусловно, одна из самых красивых в Балтистане, она шире долины Вельтлин, и горные хребты с большими ледниками поднимаются по ее сторонам более чем на 5000 метров. У подножья гор находятся большие конуса осыпей, на которых расположены оазисы и населенные пункты. Разветвленная сеть арыков, питающихся с ледников, дает оазисам нужный запас влаги. Там, где вода отсутствует, растительность погибает нормальных осадков недостаточно для обеспечения жизни растений.

Я торопился и поэтому даже не остановился в Кусхамоле. В этот вечер я хотел дойти до Дассу, где по моим расчетам должна была остановиться вторая колонна носильщиков. Выше Кусхамола долина почти пустынна, здесь нет воды, так как на склонах гор отсутствуют ледники. Правда, в то время когда мы проходили по этим местам, нам не приходилось жаловаться на отсутствие влаги. Небо закрылось тяжелыми тучами, и прошел настоящий ливень, сопровождаемый сильными порывами ветра. Однако он не помешал нашим коричневым лошадкам спокойно продолжать движение. Полтора часа длился этот ливень без грома и молний В конце дня выглянуло последнее вечернее солнце, немножко подсушившее нашу одежду. Уже в темноте мы подошли к реке, на другом берегу которой был расположен один из самых больших оазисов и населенных пунктов долины Бральдо-Дассу.

Для переправы через реку мы еще в прошлом году пользовались так называемыми «цаксами» - плотами, состоящими из деревянных рам, к которым привязывают надутые воздухом козьи кожи К моему удивлению, теперь увидел я здесь мостик, соединяющий оба берега бурного потока. Правда, этот мост состоял всего лишь из двух положенных рядом бревен Нам пришлось основательно побалансировать, чтобы пройти по этим качающимся бревнам. Кто идет неуверенно или хочет пройти этот мостик на четвереньках, обязательно упадет в речку. Так случилось с нашим поваром Исхаком, рослым парнем из холмистого района Пуняб. Он дошел до середины, испугался, хотел вернуться и упал в речку, было видно, как он бил руками и ногами по воде, чтобы удержаться на поверхности, пока ему не удалось в ста метрах ниже задержаться за выступающий камень. Носильщикам стоило большого труда вытащить его на берег. Как выяснилось потом, наш повар не умел плавать.

Дассу, обычное место остановки караванов, расположено на земляной полосе вдоль реки, под абрикосовыми деревьями, которые в это время цвели. Это очень уютное место, несмотря на то, что оно находится под постоянной угрозой обвалов с крутых скальных стен теснины ущелья Бральдо.

По всему оазису раздавались крики и пение носильщиков, которые расположились повсюду. Свет факелов был виден между деревьями фруктовых садов, у подножья скал и во дворах домов Товарищи к моему приходу как раз закончили ужин, они оборудовали себе одну из наших утепленных палаток и вели в ней оживленную беседу с капитаном пакистанской армии Буттом, который сопровождал нашу экспедицию до базового лагеря.

Путь от Дассу проходит по дикой теснине ущелья Бральдо Тропинка поднимается вверх по крутому склону, местами она исчезает между крупными глыбами скал, местами проходит по берегу реки

По пути в Асколи мы несколько раз переходили реку Бральдо по висячим мостам из ивовых веток, а затем вышли к реке Чонго. Здесь, в отличие от прошлого года, был сделан мостик, благодаря которому нам удалось в один день пройти путь из Дассу в Асколи По пути мы даже не успели выкупаться в теплых серных источниках Читрума

В два часа дня я уже был в Асколи Таким образом, весь путь от Скардо до Асколи я прошел за три с половиной дня вместо обычных шести или семи дней Ата Улла встретил меня и тут же обрадовал проблему с мукой удалось решить, караван носильщиков вышел из Асколи в Урдукас с пятью тоннами муки.

Асколи - большой красивый оазис. В прошлом году я был здесь в сентябре, когда весь ландшафт имел три основных цвета золотой цвет созревших хлебов, зелень тополей и фруктовых деревьев и бело-голубой цвет вечно снежных вершин.

На этот раз небо было затянуто серыми тучами и только кое где выглядывал гребень Манго Гузор - вершины высотой 6288 метров, господствующей в этом районе

К2, Броуд Пик, Гашебрум, Машербрум, Транго
Карта 3. К2, Броуд Пик, Гашебрум, Машербрум, Транго
(для увеличения нажмите на картинку)

Как ни хотелось отдохнуть здесь хотя бы один день, мы не могли позволить себе эту роскошь. Искусство держать большой караван в постоянной готовности и сохранить маршевый порядок состоит в том, чтобы ежедневно организовывать переход Поэтому я назначил на следующий день выход. Но носильщики первой колонны, скрестив руки на груди, начали возражать «Дорога слишком длинная, погода плохая и выше будет глубокий снег» Переговоры длились два часа, наконец, после того как носильщикам был выдан двухдневный мучной рацион, примерно к обеду, длинная колонна выступила в путь.

Первый этап пути из Асколи идет до Корофона Это место примечательно гигантской скальной глыбой, за которой носильщики в защищенном от ветров месте устраивают ночлег. На пути в Корофону приходится пересекать язык ледника Биафо, который, вытекая из бокового ущелья, перекрывает ущелье Бральдо, Биафо очень спокойный ледник и в своей нижней части покрыт толстым слоем камней и осыпей. Переход через ледник Биафо в этом месте не представляет никаких трудностей. Меня беспокоила возможность перехода вброд через реку Думордо. Думордо довольно большая река, впадающая в Бральдо или, вернее, в Биахо, так как выше Биафо река меняет свое название

Мы хотели, чтобы носильщики еще в этот вечер перешли Думордо, и, действительно, когда я со второй колонной подошел к реке, первая колонна находилась уже на том берегу. Я взобрался на плечи носильщика, и он перенес меня через бурный поток, доходящий местами до пояса, на левый берег. Но не всем удалось так быстро и просто переправиться через реку, как мне, имеющему, к счастью, малый вес. Например, Пухоц, севший на плечи довольно слабого парня, на середине реки потерял равновесие и свалился в воду. Носильщик, боясь, что его подопечный может утонуть, крепко держал Пухоца за ноги, и Пухоцу потребовались немалые усилия, чтобы вырваться из рук своего «спасителя». Наконец, он вырвался, встал на ноги и вышел на другой берег.

На следующий день после шестичасового перехода мы достигли Пайю в устье ледника Балторо.

Пайю, безусловно, самое красивое место отдыха после Асколи; здесь есть чистая ключевая вода, дрова для костров, и с этого места открывается сказочная панорама. На переднем плане - черная поверхность ледника Балторо с большим ледовым гротом, из которого стремительно вытекает река Биахо, на заднем плане корона трехгранных гранитных башен, поднимающаяся наподобие гигантских штыков в синее небо.

Во время прошлогоднего путешествия я оставил здесь на большом камне продовольствие и бензин. Бутт с несколькими носильщиками поднялся на камень и принес продукты, которые находились в хорошем состоянии.

Местечко Пайю, над которым господствует целая группа великолепных скальных башен, было вечером переполнено людьми, взбудоражено их криками и освещено огнями многочисленных факелов.

На следующий день мы были на ногах уже в шесть часов утра. Первая колонна носильщиков двинулась вверх по широкому леднику Балторо.

Тот, кто знаком с нашими альпийскими ледниками, чувствует себя до некоторой степени потерянным в больших гималайских ледниках. Их поверхность почти сплошь покрыта толстым слоем осыпи. Лишь на высоте около 5000 метров можно увидеть чистый лед. Прохождение таких ледников с моренным покрытием очень утомительно, тем более, что по такому рельефу приходится идти не один десяток километров.

Наш путь пересекал наискосок ледник Балторо и выводил в небольшую долину, лежащую между ледником и склоном гор. Лагерь мы установили на узкой морене. Через некоторое время начался небольшой снегопад, который к вечеру усилился. Через два часа валил уже густой снег. К нашему счастью, утром, к моменту выхода снегопад прекратился. Но час спустя с серого неба снова начали падать первые хлопья снега, а потом опять начался сильный снегопад. Снег покрывал сгорбленные спины носильщиков, которые, несмотря на это, продолжали движение и торопились к месту следующего привала - Урдукасу, где можно было под защитой скал отдохнуть у костров.

Мы прошли ущелье Лилиго, закрытое ледником Балторо. В верховьях этого ущелья образовалось довольно большое озеро, которого шесть месяцев назад не было. Мы обошли озеро и в течение долгих часов поднимались вверх по небольшому боковому ущелью. За это время снег покрыл морену слоем в несколько сантиметров. Раскисший снег сильно затруднял движение. Примерно в десять часов я обогнал караван и вскоре увидел закрытое снегом нагромождение скал Урдукас.

Я без труда узнал то место, где в 1929 году провел четыре месяца. В то далекое лето Урдукас был нашим базовым лагерем, в который мы после долгих и тяжелых путешествий по ледникам через перевал Мустаг в долины Китайского Туркестана возвращались как в свой родной дом.

При виде этого места и маленьких площадок для палаток, покрытых снегом, на меня нахлынули воспоминания - я мысленно увидел лица всех тех, кто когда-то был со мной здесь.

Многие из них, в том числе и руководитель той экспедиции Эймонт ди Савой-Аоста, герцог Сполетто, ушли из нашей жизни. Первым умер врач экспедиции Гино Аллегри, потом погиб в горах руководитель нашей альпинистской группы Умберто Балестрери, затем не стало товарища по палатке зоолога Лодовика Капориасо. Урдукас выглядел тогда, как сад с тропинками и лестницами, проходящими между палатками. Была весна, и вокруг нашего лагеря раскинулся ковер разноцветных цветов. Сегодня же все покрыто снегом как в глубокую зиму, и нам предстояли тяжелые дни.

На следующее утро я проснулся с убеждением, что, наконец, наш лагерь, разбросанный между гигантскими глыбами горного обвала, освещает солнце. Желтый свет пробивался через стены палатки, которую я установил около скалы, на том самом месте, где находилась моя палатка в 1929 году. Но солнца не было, желтый свет исходил от палатки, которая сама была желтого цвета, снаружи было пасмурно и шел снег. По всей площадке нашего бивуака слышались громкие разговоры и крики. Под камнями на противоположном склоне ледника ночевали наши носильщики, причем ночевали они в той самой одежде, которая была на них в пути Уже больше недели преследовала нас плохая погода. Ниже мы проходили под дождем, теперь попали в снегопад. Едва я вылез из палатки, как мне на голову упал с крыши ком снега. К этому времени основная масса носильщиков собралась у подножья большой скалы и обсуждала возможность дальнейшего перехода до базового лагеря. По плану все носильщики сегодня должны были идти дальше, но, действительно, погода была такая плохая, что балти в своей легкой одежде из домотканого материала страшно мерзли.

Собрание носильщиков решило отложить выход и потому, что им надо было печь здесь, в Урдукасе, где было немного дров, свои «чапати» - своеобразные лепешки из муки и воды, которые составляют основное питание балти.

Путь в следующие три-четыре дня проходил по леднику, где такой возможности не было.

Но и здесь положение в этом отношении было неважное. Снегопады последних дней закрыли почти все сухие дрова. Ата Улла, который вместе со старшими носильщиками обсуждал вопросы дальнейшего марша, сообщил мне последние результаты переговоров. Сегодня нечего было и думать о дальнейшем марше, носильщики во что бы то ни стало хотели остаться в Урдукасе, в котором имелось хоть Какое-то подобие удобств. Непредвиденная остановка хотя бы на один день означала, что нужно немедленно доставить новыми носильщиками 500 килограммов муки из нашего запаса в Асколи.

Главная проблема всего марша через последний населенный пункт Асколи - обеспечение носильщиков продовольствием, что особенно сложно, когда численность носильщиков доходит до батальона. Там, где этот батальон останавливается на лишний день, требуется сразу полтонны муки, а груз остается на месте. Такие остановки усложняют проблему снабжения носильщиков еще и тем, что в населенных пунктах нет таких больших запасов муки. Кроме того, для доставки муки требуются дополнительные носильщики, которых, в свою очередь, тоже нужно обеспечить питанием.

Читатель может получить представление о трудности снабжения носильщиков из того, что для транспортировки грузов от Асколи до базового лагеря нам потребовалось 600 носильщиков

Весь день 11 мая шел сильный снег, и выход пришлось отложить На следующее утро все еще шел снег, и носильщики не соглашались покинуть свои «уютные» места. На конец, часам к девяти утра снег перестал идти, солнце начало пробиваться сквозь облака, и во второй половине дня нам удалось сдвинуть колонну носильщиков с места Хотя через пару часов мы снова остановились, но самое главное было сделано - нужно было встряхнуть балти

Вечером 12 мая мы после двухчасового марша остановились на морене В течение одного часа солнце растопило весь снег на этом месте. Но не все носильщики вышли с нами из Урдукаса Некоторые из них втихомолку сложили грузы и ушли вниз, другие решили выйти на следующий день Около 80 грузов остались в Урдукасе, 70 из них были перенесены наверх 13 мая. Теперь у нас оставалось примерно 400 носильщиков, но и это число 13 мая хотя и незначительно, но все же уменьшилось. Погода стояла пасмурная, лежал довольно глубокий снег. Примерно в три часа дня я обнаружил вдали бесснежный моренный конус и взял на правление на него, чтобы организовать бивуак на сухом месте. До позднего вечера группами в 30-50 человек подходили носильщики к бивуаку, где мы к этому времени построили невысокие стенки для защиты от ветра Мы раздали все имеющиеся у нас водонепроницаемые брезенты, к сожалению, их у нас было мало и не хватало, чтобы обеспечить всех часть брезентов осталась в Урдукасе у грузов.

Ночь прошла без происшествий Я часто просыпался и слышал голоса балти Холодную ночь сменило ясное солнечное утро. Когда я вышел из палатки, то увидел носильщиков, которые стояли группами и о чем то возбужденно говорили. Никто из них не дотрагивался до грузов и никто не завязывал их, как обычно, ремнями из козьей кожи или волос яков. Из импровизированных хижин с каменными стенами и брезентовой крышей были слышны громкие голоса. Неожиданно большая группа балти без грузов повернулась и с жалобной песней начала спуск в долину Я попросил Ата Улла объяснить мне, в чем дело. «Они не хотят идти дальше», - лаконично ответил он.

Ситуация была очень серьезной, и трудно было надеяться на помощь. Ата Улла советовал мне спокойно идти дальше, он берет на себя заботу уговорить как можно больше носильщиков продолжать марш. Я последовал его совету и с Компаньони и Реем вышел на морену. Теперь ледник выглядел как море сухого молока, и нам, чтобы облегчить движение носильщикам, пришлось прокладывать путь по глубокому снегу. Мы шли примерно час, то и дело останавливаясь, чтобы из бинокля посмотреть на то, что делается в лагере. Масса носильщиков находилась в непрерывном движении, группы выходили, группы возвращались, вообще было непонятно, что там делается. Наконец, около десяти утра я увидел довольно большую группу, которая решительно двинулась к нам. Я облегченно вздохнул: хоть кто-то вышел вперед. Я знал из опыта, что стоит только одной группе двинуться вперед, как остальные тоже пойдут за ними. Даже те носильщики, которые без грузов начали спуск в Урдукас, вернулись обратно.

После этого мы спокойно продолжили свой путь. День был хороший, небо безоблачное. Перед нами один за другим поднимались гиганты Каракорума; сначала увидели Машербрум, потом Мустаг-Тауэр, немного позже Гашербрум и, наконец, Броуд-пик - первый восьмитысячник, который мы увидели на подходе. Отражение солнца от снега почти ослепляло нас, солнце поджаривало кожу, словно мы стояли около пылающего костра. Горе тому, кто попытался бы снять очки на короткое время - многодневная снежная слепота была бы последствием этого эксперимента.

Прокладывая след в глубоком мягком снегу, мы к трем часам дня подошли к Конкордии - большому горному амфитеатру у слияния верхнего ледника Балторо с ледником Годуин Оустен. Здесь мы увидели К2. Гигант в одиночестве поднимался перед нами. Последний снегопад одел его в белое покрывало, и он резко выделялся на фоне темно-синего неба. Вид К2 потряс моих спутников, впервые увидевших его не на фото и кинопленках, а в действительности. Он был еще великолепнее и грандиознее, чем они себе представляли.

Название Конкордия заимствовано у площади де ла Конкорди в Париже. Так же как эта площадь - одна из самых красивых и больших площадей мира, так и горный театр в Каракоруме - Конкордия - самое красивое место в мире, которое только может представить себе альпинист. Ведь на виду у Конкордии находятся сразу четыре восьмитысячника.

Для нас Конкордия должна была стать только очередным этапом нашего марша, последним этапом перед базовым лагерем у подножья грандиозных стен вершины К2. Но все получилось иначе. Носильщики прибыли в Конкордию, обожженные солнцем, уставшие от марша по мокрому снегу группами в 70-100 человек. Они побросали свой груз в снег и в тот же вечер с бранью и клятвами вернулись в долину. Я был ошеломлен при виде их возвращения, но не имел никаких возможностей задержать возбужденную массу носильщиков. Но еще более удивленным и пораженным был Ата Улла, который до этого момента ни в коей мере не считал возможным такое массовое бегство носильщиков. Экспедиция стояла на грани срыва, несмотря на то, что до базового лагеря оставалось идти очень немного.

400 грузов, которые лежали перед нами на снегу, можно было транспортировать, только имея такое же число носильщиков. Правда, у нас еще оставался луч надежды. На следующий день должна была подойти колонна в 70 носильщиков, которая на сутки позже вышла из Урдукаса. Нужно было попытаться оставить часть из них здесь, чтобы организовать транспортировку грузов между Конкордией и базовым лагерем, одновременно заботясь и о том, чтобы из Урдукаса и Асколи доставить для них муку. Эта надежда оживила нас. На всякий случай я на следующий день послал руководителя каравана в Урдукас с заданием нанять группу носильщиков на длительный срок для работы в районе Конкордия - базовый лагерь. Заботу об организации второй колонны я возложил на сопровождающих нас пакистанских офицеров и ушел с Ата Улла к подножью К2, чтобы установить место для базового лагеря. В случае согласия носильщиков продолжать у нас работу сюда можно было бы направить их колонну.

15 мая был солнечный день, воздух чистый и прозрачный, как в день нашего полета вокруг К2. Гора была видна в своих самых мелких деталях. Почти весь день я прошел по тяжелому снегу от Конкордии вверх, в базовый лагерь, который я намеревался установить на высоте 5000 метров на последнем моренном островке в середине ледника Годуин Оустен, ниже слияния ледника Де Филиппе. Я был вынужден выбрать именно это место, чтобы быть гарантированным от лавин, которые часто шли с крутых склонов К2 и Броуд-пика. Здесь мы разбили палатку и сложили в нее часть груза.

Таким образом, 15 мая, точно в тот день, в который это было предусмотрено общим планом экспедиции, была создана первая ячейка базового лагеря. Правда, это было очень скромное начало, и оставалась еще не решенной проблема снабжения. Тем не менее это был первый признак установления нашего господства над местом, где должен быть устроен наш палаточный городок, предназначенный служить нам в течение нескольких месяцев надежным приютом.

После бегства носильщиков 14 мая наш лагерь в Конкордии на высоте 4600 метров стал временным базовым лагерем, где собирались люди и материалы и который мог служить исходным пунктом разведывательных групп, когда начнется подготовка штурма вершины К2.

Для правильной организации снабжения нам было необходимо установить хотя бы маленький запасной лагерь у подножия К2 и именно на том месте, где был предусмотрен базовый лагерь экспедиции.

Со мной и Ата Улла оставалась на несколько дней в Конкордии только маленькая группа носильщиков хунза. Все балти, за очень малым исключением, ушли вниз. Ушли даже те, которые работали на кухне и в связи с этим пользовались некоторыми привилегиями. Погода между тем все еще относилась к нам враждебно. Снег шел почти беспрерывно, и метеосводки, которые радио Пакистана три раза в день передавало специально для нас, были неутешительными и на будущее время.

Пока что я сидел в своей палатке и прикидывал варианты планов, пытаясь найти выход из сложного положения, созданного бегством носильщиков. Но до улучшения погоды ничего нельзя было сделать. Оставалось только терпеливо ждать.

Воспользовавшись кратковременным улучшением погоды, я послал трех пакистанских офицеров, которые нас сопровождали, вниз, чтобы они приняли участие в решении проблемы снабжения. Я поручил им договориться в Урдукасе и Асколи с возможно большим количеством носильщиков и направить их к нам с соответствующим запасом муки. Эти носильщики должны остаться у нас до тех пор, пока все грузы из Конкордии будут доставлены в базовый лагерь. Наконец, на следующий день прибыли 50 носильщиков и альпинистская группа экспедиции, до этого времени остававшиеся в Урдукасе. Внизу остались только Сольда, который должен был контролировать нормальное прохождение грузов, и заболевший Бонатти. Не без труда нам удалось уговорить 20 мая всех носильщиков, которые прибыли в Конкордию, подняться совместно с Компаньони, Галотти и Реем в базовый лагерь в надежде, что они и в последующие дни останутся у нас. Но на следующий день свирепствовала такая непогода, что пришлось полностью приостановить транспортировку грузов. Одновременно создались затруднения со снабжением этих носильщиков продовольствием. Ожидаемый караван с продовольствием, видимо, застрял в снегу, и мы были вынуждены выдать хунза уменьшенное количество муки, а недостающие продукты добавить из экспедиционного фонда. К счастью, 22 мая снегопад прекратился. Я воспользовался этим и направил большое число носильщиков в Урдукас, где был наш мучной склад.

Маленькая группа балти, которая осталась в Конкордии, была направлена с грузом в базовый лагерь, но через несколько часов они вернулись и сообщили, что грузы оставлены ими на полпути. В это время снова пошел сильный снег, который почти засыпал наш лагерь. Постоянное шуршание падающего снега на крышу палатки и периодически повторяющийся шум съезжавших с крыши пластов снега все время напоминали нам о состоянии погоды.

24 мая наметилось некоторое улучшение погоды. Утром не было слышно шуршания падающего снега и стало светлее, чем обычно. Я выглянул из палатки. К2 был открыт, и первые лучи восходящего солнца ласкали его склоны. Температура значительно упала, термометр показывал -20°. В последние дни выпало до 60 сантиметров снега.

25 мая я воспользовался улучшением погоды и послал наверх двенадцать носильщиков хунза. Флореанини с четырнадцатью носильщиками, которые оставались у нас и питались вместе с нами, тоже вышел в базовый лагерь.

Уже 22 мая нам удалось установить в базовом лагере радиостанцию, которая позволила держать связь с товарищами в Конкордии. Сразу по прибытии в базовый лагерь я позаботился о создании уюта. Мы установили большую палатку, в одной половине которой оборудовали кухню, в другой - помещение со столами и скамейками из досок, где можно было удобно проводить свободное от работы время. Погода решительно пошла на улучшение. Я счел правильным не терять времени и начать разведку пути подъема на ребро Абруццкого. Первое знакомство с горным гигантом я поручил Компаньони, Галотти, Рею и Пухоцу с двумя носильщиками из племени хунза.

В это время я узнал по радио, что альпинисты, которых я послал с балти в Урдукас за мукой, вернулись с небольшим караваном обратно в Конкордию, а на следующий день должен прибыть большой караван под руководством Сольда. Наши надежды сбывались. Настроение улучшалось еще и потому, что я получил хорошее сообщение - наша разведывательная группа нашла не только лагерь I, но поднялась до лагеря II, находящегося на высоте 5800 метров, и оставила там часть грузив. В лагере II, который был еще закрыт толстым слоем снега, они нашли несколько хорошо сохранившихся банок повидла, оставленных экспедицией Хаустона в 1953 году. Глубокий снег сильно затруднял работу, и только вечером уставшие, но довольные своей работой разведчики вернулись в базовый лагерь.

С улучшением погоды улучшалось и наше положение. 23 мая была доставлена в лагерь большая радиостанция, с помощью которой мы могли поддерживать связь со Скардо, имеющим регулярную радиосвязь с остальным миром. Радиостанции был придан агрегат с бензиновым мотором для зарядки аккумуляторов, который мы без труда пустили в ход. Я даже не могу рассказать о том действии, которое произвел на нас характерный шум этого мотора: он напомнил нам о шуме мотоциклов в городах Италии. Потом у нас состоялся скромный, но очень памятный и сердечный праздник на фоне величественного массива К.2. В то время как ветер поднял с него снежные флажки, мы подняли на мачте антенны наш национальный флаг и флаг Пакистана.

Немного спустя послышались крики наших товарищей, поднимавшихся в лагерь, вдали виднелась большая колонна носильщиков, которая принесла грузы для окончательного оборудования базового лагеря. Прибытие большой колонны носильщиков в первый момент всегда вызывает большую неорганизованность. Один бросает свой груз в одно место, другой - в другое и среди сотен ящиков и тюков не так легко найти именно то, что в данный момент нужно. Но мы терпеливо искали и были рады главному - мы и большинство грузов находились, наконец, на месте назначения.

В этот вечер мы установили те палатки, которые предназначались для базового лагеря. Балти выстроили из тюков и ящиков стены и закрыли их брезентом, создавая таким образом подобие хижин, и было заметно, что они очень довольны своим «домом».

На следующий день за очень короткий срок на белоснежной равнине ледника Годуин Оустен был устроен наш палаточный городок. Четыре палатки, связанные друг с другом, составляли его центр. Здесь были свои склады, кухня, столовая, комната отдыха. Здесь была также радиостанция для связи с ребром Абруццкого и почтовый ящик. В этих же палатках проводилась работа во время снегопадов. В палатке, которая служила столовой и комнатой отдыха, были установлены столы, табуретки и скамейки, изготовленные из досок ящиков, на одном из столиков была установлена большая радиостанция для связи со Скардо. В третьем отделении находился продовольственный склад, в котором из ящиков были сделаны стеллажи, и, нужно сказать, что наш склад выглядел немногим хуже настоящего продовольственного магазина. В четвертом помещении находился медпункт и моя «канцелярия».

Кухонная палатка была установлена, и наш славный повар тут же приступил к своим обязанностям. Рядом с «административными» палатками находилось восемь утепленных жилых палаток - из расчета по одной палатке на два человека. Против кухни прямым строем были установлены такие же палатки для носильщиков хунза. Невдалеке от нашего городка, среди красивых ледяных башен, мы вырыли погреб для скоропортящихся продуктов и пещеры, где находились метеорологическая станция и санузел.

Наконец, вырубили в зеленом льду, украшенном сосульками, небольшую нишу, в которой была установлена статуя святой мадонны, врученной нам в качестве талисмана кардиналом Милана Ильдефонзо Шустером. Таким образом, возник новый итальянский город у подножья К2.

<<< назад | содержание | вперед >>>

Присоединяйтесь к нам в Контакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках и Google+








© 2002-2017 Все о туризме - образовательный туристический портал
На страницах сайта публикуются научные статьи, методические пособия, программы учебных дисциплин направления "Туризм".
Все материалы публикуются с научно-исследовательской и образовательной целью. Права на публикации принадлежат их авторам.
TrendStat