Туристическая библиотека
  Главная Книги Статьи Методички Диссертации Отчеты ВТО Законы Каталог Поиск отелей Реклама Контакты
Теория туризма
Философия туризма
Право и формальности в туризме
Рекреация и курортология
Виды туризма
Агро- и экотуризм
Экскурсионное дело
Экономика туризма
Менеджмент в туризме
Управление качеством в туризме
Маркетинг в туризме
Инновации в туризме
Транспортное обеспечение в туризме
Государственное регулирование в туризме
Туристские кластеры
ИТ в туризме
Туризм в Украине
Карпаты, Западная Украина
Туризм в Крыму
Туризм в России
101 Отель - бронирование гостиниц
Туризм в Беларуси
Международный туризм
Туризм в Европе
Туризм в Азии
Туризм в Африке
Туризм в Америке
Туризм в Австралии
Краеведение, странове-
дение и география туризма
Музееведение
Замки, крепости, дворцы
История туризма
Курортная недвижимость
Гостиничный сервис
Ресторанный бизнес
Анимация и организация досуга
Автостоп
Советы туристам
Туристское образование
Другие

<<< назад | содержание | вперед >>>

Ардито Дезио. К2 - вторая вершина мира

Глава 7. Жестокая борьба за ребро Абруццкого

После неудачи, постигшей нас при транспортировке тяжелого груза из Скардо, 29 мая славный Садык с караваном в 100 носильщиков достиг базового лагеря и принес почти весь груз, оставленный в Конкордии. , На следующий день часть носильщиков ушла вниз, чтобы собрать грузы, оставленные в пути Садыку после долгих совещаний и бесед удалось уговорить 62 носильщика остаться здесь транспортировать грузы из базового лагеря в лагерь I. Это было для нас неожиданным счастьем шестьдесят два груза составляют более 1500 килограммов продовольствия и снаряжения. Правда, здесь было не все, что требовалось для восхождения, кое что было лишнее, кое-чего не хватало, но в момент, когда решался вопрос о переноске груза в лагерь I, не было возможности и времени уточнять содержимое каждого груза. Как бы то ни было, большинство грузов, требующихся для оборудования лагерей на ребре, было на месте. Велика была моя радость, когда эти важные грузы вечером 30 мая под защитой двух брезентов находились в лагере I на высоте 5580 метров. Неожиданная удача с переноской груза в некоторой степени компенсировала время, потерянное на подходах к базовому лагерю.

Вечером 30 мая все члены экспедиции впервые собрались в базовом лагере, чтобы отпраздновать нашу удачу с доставкой груза и оборудовать палатки Я объявил 31 мая днем отдыха, и это известие радостно встретили не только члены экспедиции, но и все носильщики.

День отдыха прошел хорошо. Каждый оборудовал свое «гнездо», привел в порядок себя и личные вещи, более или менее удачно выкупался в «ванне», написал письма близким. Большая палатка вызывала чувство уюта и безопасности, здесь можно было удобно сидеть на табуретках за столом (не так как в других лагерях - на полу или на ящиках) и съесть обед, на славу приготовленный нашим поваром Исхаком. Ради такого дня он приготовил особенно вкусные блюда.

Вечером мы долго сидели за столом, освещенным газовой лампой, и обсуждали стоящие перед нами задачи, трудности подъема и возможности взятия вершины.

1 июня носильщики из племени хунза и члены экспедиции начали транспортировку грузов, а в базовом лагере интенсивно конструировали и собирали две ручные лебедки для подъема грузов, уложенных на примитивные санки, по снежному склону. К мысли о возможности такой транспортировки я пришел во время прошлогодней разведки К2. Я обратил внимание на длинный ровный снежный склон, расположенный немного восточнее ребра, спускающийся с высоты лагеря IV или V на ледник Годуин Оустен.

Поскольку первые опыты использования лебедки в тренировочном лагере под Маттерхорном были неудачными, я бросил эту идею.

Маленький подъемник со стальным тросом длиной 300 метров, взятый мной на всякий случай из Италии, можно было легко переконструировать в ручную лебедку, но 300 метров только половина склона. Для полного использования «санной дороги» нужна была еще одна лебедка С помощью двух лебедок груз можно было доставить прямо в лагерь III. Поэтому Абрам и Виотто при поддержке нескольких помощников упорно мастерили вторую лебедку, используя для этого жесть от разрезанных канистр из-под бензина, металлические лыжные палки, доски и нейлоновые веревки. Наконец, вторая лебедка для обслуживания трассы длиной 300 метров была готова и здесь же, в базовом лагере, испытана как санный подъемник. В качестве груза при испытаниях был «использован» альпинист Сольда. Когда сани с Сольда были подняты по склону и веревка натянута до отказа, по условленному сигналу отпустили ручки и Сольда, задрав ноги кверху, упал в снег.

Сольда, видимо, очень понравилось катанье на салазках, потому что, работая несколько дней на «санной дороге», он пользовался ею во время болезни для спуска в базовый лагерь. Не желая идти пешком, он сел на сани и спустился напрямую по очень крутому склону рядом с ребром Абруццкого. У конца первого этапа, у так называемой «передаточной станции», там, где кончается стальной трос и начинается нейлоновая веревка, в результате сильной амортизации веревки и последовавшего затем сильного рывка Сольда головой вперед вылетел из саней. Эта затея была не совсем безопасной, но «эксперимент» показал, что груз на санях можно увеличить без опасения трос и сани выдержат. Кроме того, стало ясно, что в случае аварии таким путем можно будет транспортировать пострадавших.

После первой разведки до лагеря II Компаньони подтвердил, что подъем грузов на санях по склону возможен. 2 июля я поднялся на маленькое седло выше лагеря I, чтобы присутствовать при пробном подъеме грузов по трассе Сначала подняли 15, затем 20 килограммов Все было хорошо. Сани, подтягиваемые ручной лебедкой, за 10 минут прошли 300 метров. Наследующий день оба подъемника были введены в регулярную эксплуатацию-сначала на 300, а потом на 600 метров.

После двух дней напряженной работы на снежном седле уже находилось несколько дюжин грузов и было установлено несколько палаток, в которых укладывалось имущество.

В это время в базовом лагере подтаял снег, и средний слой морены освободился. Палатки, под которыми снег не таял, оказались на ледовых столбах высотой более полуметра. Из опасения, что палатки со временем могут «самостоятельно спуститься» с пьедестала, мы перенесли их на новое место.

Вдруг поднялась снежная буря. На узком гребне ребра маленьким палаткам пришлось выдержать жестокое испытание, однако все окончилось благополучно - палатки оказались прочными. Ветер дул бешено, иногда его порывы были столь сильны, что создавалось впечатление, будто в следующий момент палатка улетит вместе со всем имуществом и людьми, находящимися в ней. В самом опасном положении оказалась кухонная палатка, в которой обычно спал Виотто. Ветер так поднял дно палатки, что вся посуда и кухонная утварь устроили шумную пляску.

С ума можно было сойти от такой погоды!

Между 8 и 10 июня по всему пути от лагеря I к лагерю II, лежащим выше снежного седла, навесили веревочные перила.

10 июня Компаньони в сопровождении Лачеделли, Пухоца и Рея поднялся вдоль гребня до отдельно стоящей на высоте 6300 метров скалы (здесь в свое время американцы разбили третий лагерь). Весь этот путь также был оборудован перилами. Около скалы, на маленькой площадке, была установлена палатка. При расчистке площадки для лагеря от снега были обнаружены оставленные здесь американцами год назад банки с мармеладом, бисквиты, печенье, молоко-все в хорошем состоянии. Здесь же оказались два больших термоса и красный зонт - талисман Хаустона. Пухоц принес его мне в базовый лагерь.

Несмотря на холодный ветер и снегопад, Компаньони и Рею 14 июня удалось подняться выше по ребру Абруццкого и пройти по снежным желобам и скальным гребням к американскому лагерю IV.

Компаньони и Рей уверенно и быстро поднялись по оледенелой засыпанной снегом скальной стене, с которой свисали обрывки веревок, достигнув площадки над стеной, где нашли две оледенелые палатки, оставленные здесь в 1953 году экспедицией Хаустона. Но в этот день дальше идти было нельзя, после десятиминутного отдыха оба альпиниста спустились со стены, сопровождаемые ветром и снегопадом.

Во время сеанса связи, в 17 часов, Компаньони сообщил, что они достигли лагеря на высоте около 6400 метров, и спросил меня, какой это из американских лагерей -IV или V? Наличие под этим лагерем скальной стены дало мне основание предположить, что это лагерь V, а стена, видимо, участок, на котором находится камин Хауза - тема разговоров в базовом лагере. При проверке материалов Хаустона и из рассказов Ата Улла было установлено, что это лагерь IV (по нашим измерениям - на высоте 6565 метров), а не лагерь V, находящийся выше стены ровно на 120 метров.

Согласно прогнозу погоды, радио Пакистана обещало ее ухудшение - сильные дожди вплоть до района Лахора. Следовательно, у нас будут снегопады и в ближайшие дни на нормальную работу надежды было мало.

В связи с чрезмерной нагрузкой, вызванной тем, что поднимаемые грузы глубоко проваливались в мягкий снег, сломались обе ручки лебедки, изготовленной в базовом лагере, и она вышла из строя; транспортировку грузов на время ее ремонта пришлось приостановить, 15 июня весь день свирепствовала сильная снежная пурга, и все оставались в своих палатках.

Несмотря на непогоду, 16 июня Компаньони в сопровождении Рея, Пухоца и двух носильщиков из племени хунза удалось подняться с грузом (палатка, продовольствие и снаряжение) в лагерь IV. Компаньони и Рей остались в этом лагере, Пухоц с носильщиками ушел вниз, в лагерь II.

В лагере IV был такой сильный ветер, что сломал стойку палатки, и ее пришлось укреплять лыжной палкой. В этот день даже в базовом лагере температура была ниже нуля.

- Сегодня утром мы видели камин Хауза, - сообщил мне 18 июня по радио Компаньони. - Он весь во льду. Думаю, что камин преодолеть нетрудно, но нужно его очистить и, кроме того, заменить веревки американцев новыми. Для этого потребуется 500 метров нейлоновой веревки, скальные и ледовые крючья,-потом он прибавил: -Ветром сдуло меховые рукавицы Рея. Имеются ли внизу запасные?

Надежная связь с лагерями и группами позволяла всем быть в курсе событий, следить за всеми группами и нормально обеспечивать верхние лагери. Такая связь, осуществлявшаяся три раза в день, давала возможность услышать голоса товарищей и непосредственно вести переговоры о самом необходимом, а это придавало силы и уверенность тем, кто находился наверху, и не меньше тем, кто оставался внизу.

- Сегодня мы получили для вас письма, - передавало радио самое желанное и радостное сообщение. - Завтра вместе с грузами пошлем их вам наверх.

Но иной раз буря мешала прохождению радиоволн и слышались только обрывки отдельных неразборчивых фраз. В таких случаях разговор безуспешно повторялся четыре-пять раз. Приходилось прекращать разговоры и возобновлять их в другое условленное время. Объяснение, почему не состоялась или была плохой связь, иной раз звучало так:

- У нас была сильная пурга и снег, ветер чуть не сорвал палатку. Мы вас очень хорошо слышали, но вы нас, наверно, не поняли.

И связь снова восстанавливалась.

Иногда не удавалось установить связь базового лагеря с тем или иным высотным. В таких случаях связь поддерживалась через какой-либо другой лагерь, который нас слышал и оказывался таким образом своеобразным «мостом».

Вечером 17 июня небо было чистым, и ночь обещала быть светлой, только на самой вершине К2 виднелся небольшой снежный флажок Вершина Броуд-пика в лунном освещении была видна, как днем, и весь пейзаж до вершины Чого-лиза был изумительно красив.

К утру 18 июня небо снова закрылось облаками, и К2 окутался широким серым покрывалом, из которого изредка выглядывала его чистая вершина, как бы «плывшая» над облаками.

Три массивные головы Броуд-пика часто были хорошо видны, и их ледовый склон как бы приглашал подняться на вершину.

В районе «Седла ветров» находились две вершины, похожие на Маттерхорн и служившие больше, чем что либо другое, верными барометрами Если между этими вершинами втискивалось облако, похожее на гигантскую рыбу, нам следовало опасаться плохой погоды И действительно, всегда, как только в районе этих вершин появлялось облако, погода тут же портилась

Мы изучали все приметы, которые относились к изменению погоды, так как успех экспедиции в немалой степени зависел от нее.

В эти дни по обоим склонам ребра сошли большие снежные лавины и привели в негодность трассу подъемника Пришлось организовать транспортировку грузов обычным способом - на спине, а это означало потерю времени и увеличение физической нагрузки.

18 июня Компаньони и Рей спустились в базовый лагерь. В условиях плохой погоды им не удалось обработать камин Хауза перила они повесили лишь до начала камина При спуске Компаньони и Рей нагнали Флореанини и доктора Пагани, которые спустились в лагерь II к Пухоцу, жаловавшемуся на боли в горле. Бонатти тоже чувствовал себя плохо и спустился в лагерь I, у Галотти также болело горло.

Пухоц отказался спуститься в базовый лагерь, здесь наверху у многих часто болело горло, но через несколько дней болезнь обычно проходила. Даже доктор Пагани не видел серьезных симптомов болезни Пухоца, но принимал все меры для его лечения. На следующий день Пухоц пожаловался на затрудненное дыхание, но температуры не было, пульс оставался нормальным Доктор продолжал лечение антибиотиками и кислородом, имевшимся в лагере в достаточном количестве.

Во второй половине дня и вечером Пухоц ел нормально и никаких признаков тяжелого заболевания не обнаруживалось.

Ночью Пагани несколько раз зажигал свет - Пухоц не спал. И вдруг 21 июня в час ночи, когда Пагани готовил микстуру, чтобы дать ее больному, Пухоц совершенно неожиданно после непродолжительной агонии скончался...

Сообщение о смерти Пухоца тотчас передали в лагерь. Все были в замешательстве и глубоко опечалены смертью товарища.

Тело Пухоца, завернутое в пуховый спальный мешок и плащ-палатку, положили на снег около палатки.

На следующий день пурга усилилась, и все, находящиеся в лагере II, торопливо начали спускаться по маркированному веревочными перилами пути в лагерь I

Во второй половине дня издалека увидели длинную вереницу людей, спускающихся по покрытому снегом леднику, и очень удивились до сих пор кто-нибудь всегда оставался на ребре, чтобы даже при плохой погоде вести работы. Когда группа моих товарищей приблизилась, я заметил на их лицах грусть и подавленность, но не мог даже пред ставить, чем это вызвано.

- В чем дело? - спросил я подошедшего ко мне Анджелино.
- Умер Пухоц, - ответил он со слезами
- Как? Что? - воскликнул я
- Он умер от воспаления легких, - добавил он и ушел в свою палатку.

Как окаменелый, почти без дыхания, я остановился, будто кто то ударил меня дубинкой по голове

Пухоц - один из сильнейших в нашей экспедиции, имевший прекрасные показатели при врачебном осмотре, лучше всех выдержавший психологические испытания,- именно он умер от болезни

Смерть Пухоца была тяжелым ударом для всей экспедиции, ударом, который невозможно было предвидеть. Гибель альпиниста вследствие падения или под лавиной еще можно было предположить, но смерть из за болезни?.. Горькая действительность требовала спокойного размышления. Мы собрались в палатке и обсудили создавшееся положение. Решили, что прежде всего необходимо сообщить о случившемся в Италию.

Не имело смысла держать смерть Пухоца в секрете - зачем?

Не говоря уже о том, что через носильщиков и почтальонов сведения о смерти Пухоца быстро дойдут до низа, мы были обязаны немедленно официально сообщить о постигшем нас несчастье в Италию и правительству страны, гостями которой временно являлись, независимо от того, какие последствия для нашей экспедиции имело бы это сообщение.

Нашего друга Пухоца решено было похоронить у подножья К2 на том месте, где американцы установили памятник Гилкею, умершему в 1953 году от закупорки вен.

С этого места у подножья ребра открывался чудесный вид на ледник Годуин Оустен и верховья ледника Балторо.

Два дня после смерти Пухоца свирепствовала невиданной силы снежная пурга. Казалось, что природа тоже выражала свое недовольство случившимся и присоединилась к нашему горю

24 июня весь день продолжал идти снегопад, и лагерь покрыл толстый слой снега. Только во второй половине дня небо просветлело и появилась надежда, что тело Пухоца на следующий день можно будет спустить вниз. Но вечером снова пошел снег.

Несмотря на плохую погоду, утром 25 июня Лачеделли, Сольда, Виотто и трое носильщиков из племени хунза вышли на ребро Абруццкого Абрам, Компаньони, Флореанини и Рей вышли к памятнику Гилкея, чтобы подготовить могилу для Пухоца.

Ледник был закрыт тридцатисантиметровым слоем свежего снега, небо все еще оставалось свинцово серым, тяжелые облака низко висели над ледником Время от времени падали снежные хлопья.

Наконец, 26 июня погода улучшилась, и утром все альпинисты и носильщики из племени хунза вышли в лагерь!, чтобы встретить группу, вышедшую накануне из базового лагеря для спуска тела Пухоца Транспортировка продолжалась почти целый день. Умершего положили на сани и спустили по склону к подножью ребра Абруццкого. Отсюда вышли на середину ледника, где было относительно немного трещин. Во время спуска Анджелино провалился в трещину, на его счастье он шел в связке, и падение окончилось благополучно. После довольно долгих и сложных манипуляций с веревками его вытащили на поверхность ледника, и траурная процессия продолжала свой путь в базовый лагерь, куда и прибыла к вечеру. Тело Пухоца уложили в принадлежавшую ему палатку, и всю ночь члены экспедиции несли около него почетный караул.

27 июня утром все с телом нашего друга поднялись из базового лагеря к месту слияния ледников Годуин Оустен и Савойя. У памятника Гилкею мы уложили нашего товарища на вечный покой. Со слезами на глазах прочитали мертвому молитвы и тихими голосами пропели вальдстонские песни. Погода в этот день была спокойной, и вершины со снежными флажками выглядели торжественнее обычного.

Под синим небосводом, похожим на итальянский, как в неизмеримо большом храме, наподобие гигантских алтарей возвышались вершины, окутанные дымом кадил. После погребения мы украсили могилу маленькими, очень красивыми горными цветами и спустились в базовый лагерь. В базовом лагере маленькая позолоченная статуэтка мадонны из Миланского собора, врученная нам кардиналом Шустером, так ярко блестела на солнце в своей ледовой нише, что казалось, будто она посылает нашему другу благословение и последний привет далекой родины.

Он отдал свою жизнь за новые лавры для своей родины Тяжело переживала экспедиция потерю Пухоца. Но можно ли было оказать ему еще большую честь, чем взятие К2, ради которой он отдал свою жизнь? Члены экспедиции единодушно решили посвятить восхождение на К2 светлой памяти Марио Пухоца.

Теперь нужно было с еще большей энергией возобновить штурм, добиться победы, чтобы на надгробной плите дорогой могилы можно было высечь дату победы, завоеванной в честь него.

27 июня возобновились работы на ребре Абруццкого. Временное улучшение погоды, позволившее снять тело Пухоца, длилось недолго, однако до конца июня удалось вести работы между первым и четвертым лагерями и продолжить транспортировку груза, который доставляли на лыжах до снежного склона, расположенного несколько выше лагеря I, а оттуда поднимали при помощи лебедок к так называемой «передаточной станции» между лагерями I и II Здесь груз укладывали на другие сани и с помощью второй лебедки поднимали до снежного седла, где впоследствии был организован второй наш лагерь.

Американский лагерь II, которого Компаньони и Рей впервые достигли 26 мая, находился в защищенном месте, но при подходе к нему нужно было траверсировать два очень крутых желоба, по которым часто шли угрожающие альпинистам камнепады и лавины. Кроме того, лагерь был расположен в стороне от снежного склона, по которому проходила трасса подъемника, и все грузы пришлось бы переносить на плечах от верхней площадки лебедки к лагерю. Поэтому лагерь II мы установили непосредственно над снежным склоном на снежном седле. Разбив лагерь здесь, мы могли полностью использовать подъемник, а путь к лагерю был значительно безопаснее, так как проходил по гребню, расположенному рядом со снежным склоном. Лагери III и IV находились на тех же местах, где и американские лагери в 1953 году.

Принимая во внимание крутизну склона и то, что на ребре Абруццкого было очень мало мест для установки лагерей, мы пользовались путями подъема предыдущих экспедиций (в основном американской экспедиции 1953 года,-прим. переводчика), оставившей веревочные перила. Правда, этим перилам мы не особенно доверялись и ими почти не пользовались. Когда однажды все же воспользовались старыми перилами, то только чудом избежали несчастья.

Снег, обильно покрывший все склоны, во многом нам мешал, но в то же время, надежно прикрывая крутые осыпи и свободно лежащие камни, предохранял нас от опасности камнепада. Конечно, не следует думать, что снег полностью ликвидировал камнепадоопасность: были случаи, когда отдельные камни все-таки срывались и угрожали находящимся вблизи альпинистам; иногда в результате самого маленького прикосновения приводилась в движение внушительная глыба. 20 июня Флореанини сорвался со снежного склона, и хотя тут же задержался, но все же получил травму локтевого сустава и шеи. Носильщик из племени хунза, бросившись на помощь Флореанини, сорвал камень, который едва не сбил альпиниста вторично.

В эти дни мы ликвидировали свой лагерь II, установленный, как известно, сначала на месте американского лагеря II, и убрали перильные веревки, натянутые вдоль пути. Лебедку со стальным тросом поставили между лагерями II и III. Таким образом, снежный склон на всем протяжении был надежной трассой для доставки груза.

30 июня продолжалась доставка грузов по снежному склону в новый лагерь II, а физически очень сильный и волевой Компаньони в этот день сообщил мне по радио, что он и Рей, несмотря на ненастную погоду, прошли камин Хауза и находятся в лагере V (американском - прим. переводчика) на высоте 6670 метров. Путь к этому лагерю проходит по крутым снежным и скальным склонам к подножью видимой снизу известковой стены и наискось к юго-восточному гребню К2.

Для экспедиции 1938 года подъем по этой стене был самым серьезным препятствием, и только после нескольких попыток его удалось преодолеть. Эта стена рассматривалась тогда как ключевое место всего пути подъема на ребро Абруццкого. Североамериканскому альпинисту Билли Хаузу совместно с Бобом Бейтсом удалось тогда найти в стене широкую почти вертикальную трещину и подняться по ней с применением крючьевой страховки. С тех пор этот участок пути по стене носит название камина Хауза.

Транспортировка грузов на спине по камину Хауза была очень трудной и опасной, особенно если учесть, что камин узок и идет вверх почти вертикально, кроме того, нужно иметь в виду, что эта сложная работа проводилась на высоте более 6500 метров. В 1953 году экспедиция Хаустона, предусмотрев все трудности, связанные с переноской грузов по узкому камину, применила небольшой переносный подъемник, оказавший исключительную услугу, экономя время и силы при транспортировке грузов из лагеря IV в лагерь V.

Основываясь на удачном опыте американцев, мы тоже взяли лебедку, которую успешно использовали сначала внизу, а потом в камине Хауза.

После того, как Компаньони и Рей достигли лагеря V, Абрам и Виотто навесили веревочные перила по всему камину, который к этому времени еще был забит снегом и льдом. Очистка камина от льда и снега и закрепление на всем его протяжении веревочных перил - титаническая , работа для неутомимой двойки, но потраченные усилия, как только были установлены перила, окупились - прохождение камина теперь не представляло больших трудностей даже для носильщиков с грузом.

С 1 июля погода снова ухудшилась, снежная пурга приостановила все работы на ребре Абруццкого, транспортировка грузов прекратилась, и все альпинисты и носильщики были прикованы к своим палаткам.

Этот вынужденный покой в палатках типа «Гималаи» отнюдь не сказался положительно на здоровье альпинистов. Длительное состояние полного бездействия, трудности с приготовлением теплой, не говоря уже о вкусе, пищи и неудобное положение тела при ее принятии, холод и высота вызывали желудочные заболевания и отвращение ко всему.

Холод, ветер и сухой воздух служили причиной заболеваний горла. Как это ни парадоксально звучит, - время, когда альпинисты в ожидании погоды находились в палатках, переносилось значительно трудней, чем время, когда они при переменной погоде, иногда в снегопад, на холодном ветру, обеспечивая безопасность пути, натягивали перила и переносили на себе тяжелые грузы в высотные лагери.

Большую помощь в наведении порядка оказывал мне Ата Улла, который прилагал все усилия, чтобы работа носильщиков протекала нормально и с максимальной пользой. Вообще же, нужно честно сказать, что помощь, оказанная нам носильщиками из племени хунза при подготовке пути по ребру Абруццкого, была очень ценной, тем более, что многие из них так же, как и мы, были заинтересованы в победе над К2. Одним из лучших наших помощников, безусловно, был Махди, исключительно честно и добросовестно выполнявший наши поручения. С тяжелым грузом кислородных баллонов он поднялся до 8000 метров. Таким же был Изакхан - человек большой физической силы, с немалым опытом горовосхождений.

В первых числах июля Компаньони, Абрам, Рей, Галотти и Виотто находились в лагере IV, Анджелино, Флореанини, Лачеделли, Пагани и Сольда в лагере II. 3 июля в базовый лагерь с больным горлом пришел Бонатти, а Виотто с признаками общего ослабления, вызванного, видимо, предшествовавшим заболеванием желудка.

Между тем, несмотря на ураганные ветры, жестокий мороз и постоянные опасности прохождения лавин, благодаря самоотверженной работе Лачеделли, Флореанини и Сольда продолжалась транспортировка грузов лебедкой. Свежий снег, накапливающийся перед нагруженными санями при подъеме, значительно усложнял эту и без того тяжелую работу.

2 июля Компаньони и Абрам установили над камином Хауза ручную лебедку. С помощью Галотти, который находился под камином, им удалось пустить ее в ход, и они в этот же день подняли для пробы несколько грузов. Сразу стало очевидным, что лебедка окажет восходителям исключительную помощь.

Через несколько минут грузы без особых усилий были подняты по стене на площадку, тогда как транспортировка грузов на спине потребовала бы крайнего напряжения и усилий при довольно серьезном риске для альпинистов.

3 июля ярость пурги на ребре Абруццкого увеличилась и было невозможно выйти из палаток и очень трудно найти отдых. Полотна палаток под ударами порывов ветра создавали такой шум, что о сне нечего было и думать: голова гудела до невозможности. Иной раз казалось, что ветер вот-вот сорвет палатку.

Компаньони, Абрам и Галотти с помощью Махди подняли лебедкой ряд грузов по камину Хауза, поднялись в лагерь V, установили там палатку и возвратились в тот же вечер в лагерь IV. Установка палатки в лагере V представляла огромные трудности, ураганный ветер вырывал из рук альпинистов палатку и затруднял ее закрепление. Несколько раз сильные порывы ветра бросали Галотти на снег. Палатку пришлось дополнительно закрепить скальными крючьями и, чтобы порывы ветра ее не сдули, положить в нее, кроме груза, камни.

6 июля утром из базового лагеря в разрыве облаков я увидел желто-красную палатку над камином Хауза и окончательно убедился, что мои альпинисты решили одержать верх над стихией и совершить восхождение во что бы то ни стало.

Весь этот день свирепствовала буря, временами шел снег. Утром Компаньони из лагеря V сообщил, что у него внезапно сильно заболели уши, и попросил совета, что делать. Я предложил при возможности спуститься в базовый лагерь, куда он с Махди и пришел во второй половине дня. Таким образом, в лагере V остались Абрам и Галотти, которые намеревались при ослаблении ветра выйти на следующий день в лагерь VI. Рей и Сольда в этот день поднялись в лагерь IV, а Лачеделли и Флореанини перенесли лебедку немного выше лагеря III.

Под лагерем III была небольшая, примерно десятиметровая, стена. Это было единственное место, где остались веревки предыдущей экспедиции. При возвращении первым шел Флореанини Едва он начал спускаться по стене, как веревка снялась с уступа, и Флореанини, не успев закрепиться, упал на крутой снежник под стеной и начал все быстрее скользить по склону Перевернувшись несколько раз через голову и пролетев 250 метров по крутому склону, он чудом был задержан уступом над самым обрывом и остался лежать. К счастью, он получил только легкие, правда, очень болезненные травмы На всем его теле долго сохранялись сильные царапины и синяки. Спутники Флореанини, находясь перед стеной, вынуждены были наблюдать это страшное падение, не имея возможности оказать помощь, и, так как не были связаны веревкой, ожидали самого худшего.

Лачеделли моментально бросился вниз к Флореанини, снял его с опасного места и перенес к краю склона, где были натянуты перила. Носильщик из племени хунза посадил Флореанини себе на плечи и под страховкой товарищей доставил в лагерь II, в котором находился врач экспедиции Пагани. Пагани тут же осмотрел пострадавшего и к общей радости установил, что Флореанини ничего себе не сломал. Все же он вынужден был прекратить все работы и остаться на попечении заботливых товарищей, чтобы залечить травмы и придти в себя после сильного нервного потрясения.

7 июля Абрам и Галотти при хорошей погоде впервые поднялись к месту лагеря IV и закрепили по всему пути перильные веревки. В этот же день они вернулись в лагерь V, где встретили Рея и Сольда, доставивших из нижних лагерей несколько грузов.

Путь к лагерю VI был сложным вначале проходил по очень крутому гребню из сыпучей породы, далее пересекал крутой, частично заснеженный желоб, выше которого путь снова шел по крутым скальным гребням, упирающимся в крутой снежный склон Преодолев этот склон, альпинисты обнаружили две площадки для палаток, подготовленные американской экспедицией еще в 1938 году.

Тем временем в базовом лагере возникли недоразумения с группой носильщиков. Носильщики из племени хунза, переносящие грузы от базового лагеря к ребру Абруццкого, самоотверженно делили с альпинистами трудности переходов из лагеря в лагерь. Но не все проходило гладко: незнание языка, переменчивое настроение носильщиков, иногда без особых причин бросавших работу, и отсутствие среди них дисциплины служили причиной разногласий, которые не всегда легко регулировались. Так и теперь. Пятеро носильщиков без каких либо оснований бросили работу в верхних лагерях и спустились вниз. По договоренности с Ата Улла я решил уволить трех или четырех носильщиков, которые не имели желания хорошо работать и к тому же были не совсем здоровы. Такая мера нужна была и для того, чтобы показать, что с нарушителями договоров мы будем обходиться строго Но когда об этом решении узнали остальные хунза, они объявили, что все уходят вниз, в долину Переговоры, которые вел с ними Ата Улла, кончились 7 июля утром. Все же трое были уволены, а остальные пять в сопровождении контролирующего их работу Ата Улла вернулись на ребро. Я тоже хотел подняться с ними, но товарищи упросили меня остаться в палатках верхних лагерей было очень мало места.

Для облегчения работы хунза я уже несколько дней назад направил из базового лагеря в лагерь I трех балти, которые, несмотря на небольшой альпинистский опыт, показали себя с лучшей стороны и обеспечили всю пере броску между этими лагерями

8 июля Абрам и Галотти вышли с грузом в лагерь IV Рей перешел в лагерьV, а выздоровевший Бонатти вышел из базового лагеря, чтобы подняться в верхние лагери. С Бонатти я передал распоряжение №10, в котором обратился ко всем с просьбой сделать все возможное для подъема грузов во все, включая и последний, лагери, чтобы ударная группа, имеющая задание подняться на плечо ребра, была обеспечена всем необходимым.

Лагерь II с этого дня должен стать главным лагерем и перейти под команду «равнинников», т. е. под команду Ата Улла и мою. Свое распоряжение я закончит словами «Мы находимся сейчас на решающем этапе восхождения и не должны упускать возможности победить вторую по высоте вершину мира Честь и слава итальянского альпинизма находится в наших руках».

Но погода снова ухудшилась, альпинистам приходилось работать со страшным напряжением, и снова появились больные. Трое находившихся в лагере V хотели спуститься ниже, но в связи с ухудшающейся погодой вынуждены были остаться наверху. На следующий день поднялась настоящая буря. Ветер гнал со склонов К2 и Броуд-пика целые облака пушистого снега, и создавалось впечатление, что со склонов гор идет нескончаемый поток пылевидных лавин.

В начале второй половины дня вернулись в базовый лагерь Ата Улла с носильщиками, а позже прямо из лагеря V пришли Абрам, Галотти и Рей и из лагеря IV - Сольда.

Быстрота спуска из высотных лагерей в базовый (перепад высоты 1670 метров -прим. переводчика} свидетельствовала не только о хорошей акклиматизации и тренированности альпинистов, но и об исключительном значении перил, которые позволяли альпинистам спускаться даже в плохую погоду.

11 июля непогода свирепствовала с прежней силой, и радиосвязь с лагерем II, где остались Анджелино, Бонатти, Флореанини, Лачеделли и Пагани, не состоялась. Радио Пакистана передавало, что в ближайшее время улучшения погоды не ожидается. В середине дня я послал двух хунза с письмом для Анджелино и просил сообщить положение.

Затяжная непогода создала впечатление начала летнего муссона, а это значит - прекратить работу нашей экспедиции. Такое опасение неоднократно высказывали и мои товарищи.

Это был действительно сложный вопрос. Если бы среди членов экспедиции утвердилось мнение, что в наступление на К2 пошел настоящий муссон, - это могло оказать крайне отрицательное психологическое воздействие на альпинистский состав экспедиции.

Ата Улла был твердо убежден, что в августе бесполезно предпринимать попытку штурма вершины: слишком капризна и неустойчива в это время погода.

В этот день я еще раз внимательно просмотрел материалы наших предшественников, проверил все метеорологические данные последних лет, которые составил перед отъездом в Азию. Нет, и в августе бывают продолжительные периоды хорошей погоды.

Еще раз убедившись в основательности этого тезиса, я послал моим товарищам новое распоряжение (№11), которое гласило: «Длительный период непогоды, который в этом году особенно стоек и препятствует выполнению нашего плана штурма К2, ставший, кроме того, причиной большой физической и моральной перегрузки альпинистов, не может и не должен служить причиной ослабления желания и воли довести нашу работу до победного конца. За работой и успехом нашей экспедиции следит весь мир.

Несколько дней назад я читал старые материалы о Каракоруме и установил, что, например, Шиптон, который в 1937 и 1938 годах находился в этом районе долгое время, говорит о длительном периоде хорошей погоды в августе месяце. Мы можем, если это потребуется, остаться здесь на два месяца и ловить нужный момент, не боясь каких-либо затруднений: запасов у нас хватит. Если мы возвратимся, не использовав всех возможностей победы над вершиной и не сделав последней попытки, мы не выполним обещаний и долга перед отечеством. Если в течение 40 дней непогода держала нас в своих руках (и тем не менее были установлены пять лагерей и навешаны перила до лагеря VI и мы значительно приблизились к вершине), то это не значит, что последующие 40 дней тоже будет непогода!»

В этот день я очень долго беседовал с Компаньони, и он заверил, что во что бы то ни стало хочет продолжать штурм. Я убедился, что это человек большой силы воли и решительности, человек, на которого я могу полностью положиться. Мы долго обсуждали возможность продолжения работы экспедиции, не исключая и такой перспективы, что следующую попытку штурма придется перенести на сентябрь.

Компаньони был моим лучшим помощником по альпинистской части. Спускаясь в базовый лагерь, он всегда сразу заходил в мою палатку, и мы проводили долгие часы в дискуссиях о планах или об урегулировании отдельных недоразумений. Компаньони как-то спросил меня, может ли он после восхождения принять участие в моих исследовательских работах по освоению Каракорума, на что я радостно дал согласие. К сожалению, обстоятельства, о которых я расскажу позже, не позволили такому сильному и честному человеку, как Компаньони, принять участие в этом этапе экспедиции.

Несмотря на отрицательный прогноз погоды, 12 июля пурга ослабела и, воспользовавшись этим случайным улучшением погоды, Бонатти и Лачеделли, в сопровождении двух хунза, поднялись с грузами в лагерь IV.

На следующий день я решил подняться в лагерь II, чтобы самому сообщить о распоряжении №11 в лагере и передать его по радио для тех, которые находились в высотных лагерях.

Со мной поднимались Компаньона, Рей, Виотто и Фантини. Довольно быстро достигли лагеря I, который, как известно, находится на вершине конуса осыпей, и, используя перильные веревки на краю снежника, в середине дня пришли в лагерь II. Там мы встретили Анджелино, Пагани и Флореанини, который еще не совсем выздоровел после падения. Настроение альпинистов было плохим, так как два носильщика, работавших на лебедке, бросили работу и ушли в базовый лагерь. Бонатти и Лачеделли находились в лагере V.

На следующий день с базового лагеря отправлялась почта, но я задержал отправку до моего возвращения, так как мне нужно было передать в Скардо несколько срочных донесений и ответить на ряд запросов из Италии. Через два с половиной часа я в сопровождении одного хунза вышел из лагеря II и после короткого отдыха в лагере I к вечеру спустился в базовый лагерь.

14 июля погода все еще была хорошая. Я подготовил очередное распоряжение (№12), которым назначал Компаньони руководителем штурма и возложил на Анджелино ответственность за транспортировку грузов и оснащение лагерей. В этом распоряжении, кроме того, указывалось

«Из писем и сообщений, которые я получил не только из Италии, но и из других стран мира, видно, что наше мероприятие, особенно сейчас, когда другие экспедиции прекратили свою работу, стоит в центре внимания мировой прессы; та охота за сведениями о ходе нашей экспедиции, которой занимаются все большие газеты, позволяет оценить ответственность, которая лежит на нас и на нашей экспедиции. Я могу вас заверить, что к нашему мероприятию проявляют не меньший интерес, чем в свое время был проявлен к восхождению на Эверест. Думайте о том, что в случае победы над вершиной, в чем я уверен, ваши имена, как имена храбрейших борцов нашего народа, будут переходить из уст в уста. Память о вас не только при вашей жизни, но и позже вечно будет сохранена, и вы можете сказать, что это мероприятие обогатило вашу жизнь. Моральная ответственность, которая на вас возложена, я повторяю, неизмерима и, видимо, больше, чем вы думаете. Учитывать эти обстоятельства важно особенно сейчас, когда погода немного улучшилась, - необходимо, чтобы каждый приложил максимум усилий для благополучного окончания нашего мероприятия».

По радио мне сообщили, что Компаньони и Рей прибыли в лагерь V, между тем как Бонатти и Лачеделли, перенеся грузы со станции подъемника, что над камином Хауза, вышли во второй половине дня в лагерь VI. Если погода продержится, можно действительно надеяться, что альпинисты в скором времени одолеют плечо.

Достижение этой предварительной цели - один из важнейших моментов нашей экспедиции, и мы были озабочены тем что в связи с непогодой нельзя начать решающий штурм плеча. Все три американские экспедиции до нас удачно достигали этой позиции, а отсюда фактически начинается штурм вершины.

В прошлом году экспедиции Хаустона удалось 27 июля установить лагерь VII немного ниже плеча и 1 августа лагерь VIII на самом плече.

В этот вечер Ата Улла, который с надетыми наушниками ремонтировал большую радиостанцию, вдруг услышал позывные нашей радиостанции в Скардо.

Это был голос радиста ООН, который искал нас условленными позывными.

Какой волнующий момент! За два с половиной месяца, наконец, нам удалось вступить в прямую связь с городом Скардо и цивилизованным миром. Сколько трудностей и неприятностей можно было бы избежать, если бы мы имели с самого начала надежную связь. И только благодаря настойчивости радиста станции ООН удалось установить связь.

Вечер был для нас знаменателен, хотя нам и не удалось добиться, чтобы Скардо нас услышал. Но первый шаг сделан, и теперь нужно упорно продолжать работу, чтобы установить надежную двустороннюю связь.

С 15 июля снова появились опасения, что погода ухудшится, но несмотря на это, Абрам, Галотти и Сольда (четыре дня находившиеся в базовом лагере) с двумя носильщиками балти под вечер пришли в лагерь II и заменили Пагани, Анджелино, Флореанини, Виотто и кинооператора Фантини.

К вечеру штормовой ветер достиг огромной силы, послужив верным предвестником непогоды, и все транспортировочные работы между лагерями II и IV были прекращены. 17 июля густые облака, перевалив через седло Нагротто, зацепились за склоны К2. Влажный воздух и необычайно высокая температура были явными признаками начала муссона в центральных Гималаях Об этом, видимо, думали и мои товарищи в лагерях на ребре Абруццкого: они несколько раз запрашивали меня о наступлении муссона и видах на погоду в ближайшие дни. Перспективы на погоду были неважные, но это не заставило меня изменить мнение о муссоне, которое я уже сообщил членам экспедиции, тем более что программа работы экспедиции была построена на том, что в Каракоруме практически не существует периода летнего муссона. Поэтому я ответил, что товарищи могут спуститься ниже, но по возможности должны остаться на местах. И когда я узнал, что состав альпинистов в самом верхнем лагере остался еще на пару дней, я был искренне рад.

Во второй половине дня в базовый лагерь прибыл руководитель научной группы доктор Цанеттин и предложил свои услуги альпинистской группе. Вечером распогодилось, небо стало чистым, и ветер совсем утих. В лунном свете К2 и Броуд-пик имели сказочный вид.

Цанеттин подробно информировал меня о ходе научных работ, выполненных Ломбарди и Марусси во время его нахождения в долине Стак. Во второй половине июня, оставив спутников в долине Стак, он самостоятельно на свой страх и риск проводил исследования в долине Турмик. По окончании работ он перешел перевал Ганто-Ла и караванной дорогой вышел на Балторо.

Не получая с 28 мая ни одного из моих сообщений, он, согласно общему плану экспедиции, выполнял свое задание. Впервые участвуя в экспедиции, он в короткое время, благодаря решительности, предприимчивости и упорству, приобрел такой большой опыт походной жизни, что был в состоянии действовать в самых отдаленных местах без чьей-либо помощи.

Между тем мы продолжали попытки установить и улучшить связь со Скардо. Ата Улла, добровольно принявший на себя эту миссию, поднялся со станцией на скальные склоны К2 и там заночевал, но безрезультатно. Лишь после удлинения мачты антенны лагерной станции ему удалось, наконец, в назначенное время, в 7.30 вечера, отчетливо услышать позывные и разговор Парвина (Скардо) и передать свои позывные и радиограмму, которая была принята. Воодушевление наших радистов не имело границ. Мысль, что наши сообщения мы можем передавать теперь прямо в Италию и получать через пару часов ответ, - значительно подняло наше настроение.

День 18 июля благодаря хорошей погоде был днем напряженной работы для всех и истинно знаменательным днем для экспедиции. Рано утром Компаньони и Рей вышли из лагеря V. В хорошем темпе прошли по перилам гребень к лагерю VI и начали обработку лобовой стороны «черной пирамиды» - ряда покрытых льдом и снегом скальных плит, которые (по описанию наших предшественников) нужно было преодолеть, чтобы выйти на плечо.

Бонатти и Лачеделли следовали с грузами веревок и крючьев за ними и натягивали перила.

Более 700 метров веревок было закреплено в этот день на стене!

В американском лагере VIII, который, как уже говорилось, соответствовал нашему лагерю VII, была найдена установленная на стойках палатка экспедиции Хаустона, полностью забитая снегом. Состояние этой палатки создало впечатление, что участники американской экспедиции, когда они в связи с болезнью Гилкея вынуждены были спускаться в страшной пурге, бежали отсюда в панике.

Обе связки с исключительной сработанностью выполнили операцию на «черной пирамиде». Первая подготавливала путь, забивала крючья, вторая навешивала веревки. Несмотря на относительно хорошую погоду, жестокий холод значительно затруднял работу четырех альпинистов, а порывы ветра не раз угрожали сорвать их со склона. Плиты «черной пирамиды» очень крутые и находятся над обрывом, поднимающимся единым взлетом с ледника. Если кто-нибудь соскользнет на плитах «черной пирамиды», он через несколько мгновений будет находиться на 2000 метров ниже, на леднике Годуин Оустен.

Во время переноски груза ветер вырвал из онемевших холодных рук одного из альпинистов палатку, которая упала на ледник, - она выбрала себе, наверное, ту же дорогу, что и год назад бедный Гилкей, когда лавина сорвала его со склона немного выше лагеря VII.

В нижних лагерях альпинисты продолжали транспортировку продовольствия и снаряжения, причем часть хунза приняла в этой работе весьма деятельное участие. Распределение групп альпинистов по лагерям выглядело так:

Компаньони, Бонатти, Лачеделли и Рей находились в лагере V; Абрам, Галотти, Флореанини, Виотто и Фантини- в лагере IV; Анджелино, Сольда и Пагани - в лагере II. На следующий день альпинисты лагеря IV спустились в лагерь III за грузом, а Абрам и Галотти объединились с Компаньони, который заботился об обеспечении лагеря V продуктами и о создании условии для пребывания в этом лагере большой группы альпинистов.

Пока группа альпинистов и хунза обеспечивали переноску грузов из лагеря III в лагерь IV, Абрам и Галотти доставили грузы с подъемника над камином Хауза в лагерь V, где была установлена третья палатка.

С наступлением вечера в высотных лагерях всегда возникала проблема размещения в палатках. В связи с тем что мы пользовались площадками прежних экспедиций, которые не были такими многочисленными, как наша, на площадках можно было разместить только ограниченное количество палаток, и поэтому в такие дни в них оказывалось недостаточно мест Например, в лагерях IV и V можно было установить только три палатки, а в лагере VI имелось место только для двух палаток, причем они из-за малого размера площадок были установлены плохо. Таким образом, случалось, что хунза, а иной раз и альпинисты после трудной транспортировки грузов вынуждены были спускаться ночевать в один из нижних лагерей, а на следующее утро снова подниматься Из этих соображений мне самому несколько раз пришлось отказываться от посещения высотных лагерей.

Сейчас важнейшим было снабжение всем необходимым самых высотных лагерей - V и VI. Компаньони потребовал по радио продукты и снаряжение Я в этот день не мог связаться с лагерем II и передать его требование, в связи с чем в этот лагерь пришлось послать двух хунза с письменным указанием Анджелино.

В 17 часов Компаньони сообщил по радио, что он один спустился в лагерь IV, чтобы просить товарищей принять участие в операции на плече

В 18 00 мне снова удалось услышать голос Компаньони, который говорил из лагеря II и требовал пополнения материалов Я мог понять, что он услышал наш положительный ответ и был этим очень обрадован.

20 июля Компаньони и Рей в лагере V страдали от сильного кашля Имевшиеся у них специальные средства не помогли, и они всю ночь не могли спать.

В этот день в лагере V находились шесть альпинистов: Компаньони, Бонатти, Лачеделли, Рей, Абрам и Галотти.

Разведка плеча подтвердила, что сохранение лагеря VII на неудобной и опасной площадке американцев нецелесообразно, так как лагерь находится у подножья крутого ледового склона, на самом краю очень высокого обрыва. Поэтому нам казалось лучшим поднять лагерь VI на 100 метров выше, а лагерь VII установить на том месте, где находился лагерь VIII американцев, т.е. на плече, в безопасном месте.

Проблема установки лагеря VII, о которой так много говорилось, была решена 20 июля Бонатти, Абрам, Флореа-нини, Галотти и Лачеделли с тяжелыми рюкзаками поднялись к новому месту лагеря VI и приступили к подготовке площадки Их тяжелой работе мешал ураганный ветер, и они, не сумев установить палатки в этот день, вынуждены были спуститься в лагерь V Здесь они увидели, что в связи с непогодой пополнение идет медленно, продовольствия и снаряжения слишком мало для находящихся в этим лагере альпинистов К счастью для них, Компаньони и Рей в течение дня спустились к подъемнику и подняли в лагерь десять грузов. Я говорю «к счастью», так как на следующий день буря была такой сильной, что не было возможности выйти из палаток, не говоря уже о выполнении каких-либо работ.

Вечером 20 июля мне удалось связаться с Компаньони по радио Он сообщил о потере палатки и просил меня выслать кого-нибудь к подножью ребра Абруццкого, куда, несомненно, упала палатка. Я передал ему прогноз погоды на ближайшие дни, который был все еще отрицательным, и сообщил о прибытии почты, пообещав выслать ее на еле дующий день вместе с палаткой, если, конечно, мы ее найдем

21 июля, несмотря на плохую погоду, я послал доброго Садика за палаткой, которая, видимо, без задержки про летела более 2000 метров с «черной пирамиды» до снежного склона ребра С ним вышли два носильщика для доставки почты в лагерь II Палатка была найдена и вторично послана наверх В лагере V 21 июля положение было крайне неважным Там скопилось слишком много людей, для которых требовались дополнительные продукты и снаряжение Узнав об этом у Компаньони во время утренней связи, я предложил разделить находящихся в лагере V на две группы с таким расчетом, чтобы одна группа спустилась ниже, возможно до базового лагеря - на отдых, а вторая - осталась в лагере и при первой возможности атаковала плечо, закончив оборудование лагеря VI.

Создалось такое положение, при котором было целесообразно оставить на ребре только тех, кто может транспортировать грузы из нижних в верхние лагери, потому что каждый лишний недостаточно работоспособный человек повлек бы за собой излишнюю трату продуктов питания, не выполнив при этом работы по пополнению запасов.

Во второй половине дня, почти под вечер, как раз в тот момент, когда в нижних лагерях улучшилась погода, в базовый лагерь прибыли Компаньони, Лачеделли и Рей

За последние дни значительно улучшилась радиосвязь со Скардо, и нам удалось передать в Италию несколько телеграмм с сообщением о выходе групп на плечо и установке лагеря VI

Вечером я получил сообщение из Равалпинди, что туда прибыл профессор Грациози, на которого было возложено ведение этнографических работ в районе экспедиции.

На следующий день, 22 июля, возобновились работы по транспортировке грузов между лагерями III и IV. 24 июля погода была хорошей, и тройка из лагеря V вышла в лагерь VI, установила палатку и оставила там запас продуктов и снаряжение. В этот день я с Цанеттином вышел из базового лагеря на «Седло ветров» (6233 метра), откуда хорошо было видно все ребро Абруццкого и выход на вершину. С нами вышли Компаньони, Лачеделли и Рей, которые у подножья ребра Абруццкого ушли в высотные лагери.

С ними я передал письмо для Анджелино, в котором рекомендовал ему спуститься в базовый лагерь Фантини сообщил мне, что Анджелино и Пагани чувствуют себя не совсем хорошо.

Вечером 25 июля погода была изумительная, абсолютно безветренно, ночь очень светлая.

Из нашего лагеря, установленного немного выше начала ребра Абруццкого, пробовали искать тело Гилкея, которое по нашим расчетам должно было находиться где то здесь, но безуспешно. Нам удалось найти лишь несколько исковерканных предметов снаряжения, несомненно принадлежавших экспедиции Хаустона и, видимо, сброшенных из лагеря VII

Абрам, Галотти, Бонатти и Лачеделли 25 июля сумели удачно использовать условия погоды и, поднявшись рано утром, установили лагерь VII. В этот день в лагерь VII прибыли три носильщика хунза с дополнительными груза ми Абрам немедленно передал мне эту радостную весть по радио. В нашем лагере, который находился между «Седлом ветров» и «Седлом Витторио Седла», слышимость была хорошей и я сразу все понял. Я настоятельно просил Абрама продолжить энергичную деятельность по оборудованию лагерей и высказал убеждение, что со взятием плеча ребра Абруццкого мы будем у преддверия победы Погода по сравнению с предшествующим периодом была значительно лучше.

Благодаря энергичной и решительной деятельности Абрама, Галотти и Лачеделли мы могли окончательно установить свое господство над плечом ребра Абруццкого и за крепить эту важную для штурма вершины позицию.

В этот же день три альпиниста, вышедшие со мной из базового лагеря, достигли лагеря V и на следующий день вместе с Флореанини, примкнувшим к ним в лагере V, про должали подъем до лагеря VII, где и встретились с товарищами.

В ночь с 26 на 27 июля в лагере VII ночевали Компаньони Абрам, Бонатти, Галотти, Лачеделли и Рей. Флореанини вечером 26 спустился в лагерь VI, так как в лагере VII в палатке не было места. Утром 27 июля, наблюдая с «Седла ветров» за ребром Абруццкого, я хорошо видел товарищей, находившихся между VI и VII лагерями.

Погода стояла хорошая, воздух был чист и прозрачен, абсолютно спокойно и безветренно.

Наши сердца были преисполнены надеждой на будущее Если хорошая погода продержится еще пару дней, - можно смело начать штурм вершины.

В 17.30 во время связи с базовым лагерем, куда я вернулся с «Седла ветров», Компаньони передал мне, что с группой во второй половине дня доставил в лагерь VII палатки, продовольствие, спальные мешки и разные другие материалы.

- На сколько дней лагерь обеспечен запасами? - поинтересовался я.
- На пять дней, - последовал ответ.
- Это не особенно много, - резюмировал я, - попытайтесь дополнительно доставить еще.
- Если завтра будет хорошая погода, все выходим в лагерь VII, -твердо заявил Компаньони.
- Честь и хвала вам! Ни пуха, ни пера! - ответил я - Только смотрите, чтобы в случае непогоды в лагере VII были достаточные запасы продовольствия. Я приложу все усилия, чтобы из нижних лагерей были доставлены кислородные аппараты и продовольствие. Присмотритесь к носильщикам повнимательнее. Напоминаю вам случай, когда пришлось спустить трех носильщиков хунза в лагерь IV только потому, что они ходили без очков и ослепли. Кроме того, прогноз погоды на ближайшие дни не особенно утешительный - обещают туман и временами снегопад.

На этом вечерняя связь окончилась.

Спустя некоторое время после моего возвращения в базовый лагерь с «Седла ветров» небо затянуло, спустился туман и еще до темноты начался снегопад.

Что делают сейчас наши друзья наверху? Удалось ли им установить лагерь VIII -или нет? - вот основные вопросы, которые в этот вечер нас особенно тревожили.

Ночью я несколько раз выходил из палатки, чтобы проверить состояние погоды. Снегопад, правда, прекратился, но воздух был очень влажный. «И все-таки, - думал я,- эта паршивая погода должна когда-нибудь улучшиться. Если непогода преследовала нас в течение нескольких месяцев и мы ее терпеливо пережидали, следовало бы в конечном итоге вознаградить нас периодом хорошей погоды. Это, правда, не, метеорологическое правило, но иногда так бывает».

В эту ночь я напрасно пытался уснуть. Как только закрою глаза, тут же вижу моих товарищей из лагеря VII в тяжелых условиях, и снова мои мысли с ними.

Во время утренней связи 27 июля мне посчастливилось сразу связаться с лагерем VII.

- Мы всю ночь не могли спать, - передавал Компаньони, - страшно устали.
- Какая у вас программа сегодня? - спросил я.
- Посмотрим, все зависит от погоды. Какая погода у вас внизу? - ответил Компаньони вопросом.
- У нас переменная, но есть признаки, что будет улучшение, - сообщил я.

Весь день 27 июля погода относилась к нам враждебно. К2 был окутан облаками, которые беспрерывно тянулись к нам через седло Негротто.

К вечеру в базовый лагерь пришли заболевшие Виотто и Анджелино - оба в плохом состоянии и очень подавленные. Я заметил их, когда они спустились с морены выше лагеря, почти через каждые 100 шагов они присаживались, чтобы отдышаться. Я пробовал их утешить, но они сильно переживали, что выбыли из строя и теперь не могут принять участия в дальнейшей работе на ребре Абруццкого. Ночь была опять беспокойная.

Ночью снова выпал снег. Когда утром 28 июля я выглянул из палатки, наш лагерь, как глубокой зимой, был засыпан снегом. Под снегом была и вся срединная морена, на которой расположился лагерь.

И все же казалось, что погода улучшится: время от времени сквозь разрывы облаков можно было видеть синее небо.

Альпинисты, которые вынужденно отсиживались в ожидании погоды в палатках, утром 28 июля покинули лагерь VII и с грузом продовольствия и снаряжения поднялись на среднюю часть плеча, чтобы найти хорошее место для лагеря VIII. В лагере VII остался только один Бонатти. Сразу после выхода Рей почувствовал себя плохо и вынужден был вернуться.

Остальные продолжали подъем по некрутому склону плеча и нашли у подножья ледовой стены на высоте 7740 метров площадку, где разбили лагерь VIII. Установив палатки, Абрам и Галотти вернулись в лагерь VII, а Компаньони и Лачеделли остались ночевать в лагере VIII.

Судя по описанию Висснера, наш лагерь VIII находился на том же месте, где в свое время был лагерь Висснера, который также находился под ледовой стеной на высоте 7740 метров. Это место показывал мне в свое время Висснер на фотографии Селла, как единственно удобное место для установки палатки.

К вечеру подул ледяной северный ветер, который, как и всегда, был верным предвестником хорошей погоды и атмосферных изменений. Во время радиопереговоров в 5 вечера мне с трудом удалось установить связь с лагерем VII. Я передал им прогноз на хорошую погоду. Из лагеря VII просили меня организовать переброску грузов с носильщиками хунза в лагерь V. Мне удалось передать в лагерь V соответствующие указания, получить согласие, и на этом связь прервалась. Это был последний разговор по радио и последние сообщения, которые я имел по радио до взятия вершины.

Просьба о доставке в лагерь VII груза означала, что в ожидании улучшения погоды ведется подготовка к окончательному штурму вершины. И действительно, нескольких дней было бы достаточно, чтобы довести дело до успешного окончания. Но предусмотрительность и план штурма подсказывали необходимость создания достаточных запасов продовольствия и снаряжения в лагерях VII и VIII, чтобы в случае необходимости можно было выждать там 7-8 дней.

К вечеру в базовый лагерь спустился носильщик хунза и рассказал, что на участке между лагерями VI и VII на опасном ледовом склоне, том самом, где в 1953 году трагически погиб Гилкей, он во время спуска не страховался перилами, поскользнулся и упал на ледовый склон гребня. К счастью, одна из трещин имела снежный надув, в котором он и задержался. Стоило бы проехать по склону немного в сторону, его, несомненно, постигла бы судьба североамериканского геолога.

Спустя день, 29 июля, Компаньони и Лачеделли рано утром начали обработку очень крутой ледовой стены над лагерем VIII, преодоление которой на этой высоте да еще с грузом за спиной было сложным делом. У ее подножья скопилась большая масса пушистого снега, и альпинисты проваливались в него иногда до пояса. После долгих часов напряженной работы, бесчисленных маневров с веревками им удалось достигнуть верхнего края стены. Преодоление стены отняло очень много времени, и было уже слишком поздно, чтобы до наступления темноты выйти к скалам, где была намечена установка лагеря IX. Оставив груз наверху, они с помощью перил спустились по стене.

В то время как Компаньони с Лачеделли готовили путь над лагерем VIII, Абрам, Бонатти, Галотти и Рей вышли с грузами и двумя кислородными аппаратами из лагеря VII в лагерь VIII. Но вскоре силы покинули Рея и Абрама, и, несмотря на мобилизацию всей энергии и воли, они были вынуждены сложить грузы и спуститься вниз. Рей, почувствовав, что он окончательно сдался и не имеет больше сил находиться наверху, спустился мимо лагеря VII прямо вниз. Абрам остался в лагере VII. Бонатти и Галотти благополучно пришли в лагерь VIII, где Компаньони и Лачеделли установили для них палатку. Кислородные аппараты остались на полпути между лагерями VII и VIII.

30 июля была прекрасная погода, чистое небо, воздух почти без движения. Компаньони и Лачеделли по перилам быстро преодолели ледяную стену, взяли оставленные ими накануне грузы и поднялись к крутому склону, упирающемуся в скальную стену под вершинным куполом. Местами они проваливались по пояс в пушистый снег, с величайшим трудом прокладывая себе путь, но чем выше они поднимались, тем утомительней он становился - давало себя чувствовать отсутствие кислорода. Подойдя к подножью крутого склона, над которым нависают ледовые глыбы, готовые в любую минуту свалиться вниз, они свернули влево и вскоре оказались под оледенелой скальной стеной. Тяжелым и опасным лазанием они преодолели ряд трудных, местами покрытых льдом плит и нашли площадку, где можно было установить штурмовую палатку. Палатка была установлена на высоте 8069 метров.

Бонатти и Галотти спустились утром в лагерь VII, чтобы поднять оставленные накануне кислородные аппараты, и доставили их в лагерь VIII к обеду. За день до этого, т. е. 29 июля, в лагерь VII пришли два носильщика хунза, Махди и Исхак. Утром они совместно с Абрамом вышли в лагерь VIII, неся на плечах внушительные грузы с продовольствием, горючим и снаряжением.

В три часа дня Абрам, Бонатти и Махди вышли из лагеря VIII, прошли благополучно ледовую стену и пошли по следу, проложенному утром штурмовой двойкой - Компаньони и Лачеделли. Абрам смог пройти только половину пути и вынужден был вернуться в лагерь VIII, куда пришел в 7 часов вечера. Бонатти и Махди упорно продолжали подъем. Солнце уже начало садиться, а до лагеря IX было еще очень далеко. Движение вверх стало все более мучительным, сумерки спустились, и они начали кричать в надежде, что Компаньони и Лачеделли их услышат. Но северный ветер относил голоса. Только после долгих ожиданий они, наконец, услышали крики товарищей сверху, которые советовали оставить груз на месте и немедленно возвращаться в лагерь VIII.

Бонатти и Махди, отчетливо представляя, что спуск в темноте в лагерь VIII по крутым оледенелым склонам связан с опасностью для жизни, вырыли пещеру и решили провести в ней ночь; ночь, безусловно, страшную, без спальных мешков, на такой высоте.

После 28 июля мы в базовом лагере не могли установить связи с высотными лагерями и были в полном неведении, что делается наверху. С часу на час росло наше беспокойство. Сначала все оставшиеся хотели выйти на ребро, но потом здравый смысл подсказал нам, что правильнее остаться в лагере в полной готовности, чтобы, в случае необходимости, немедленно выйти по первому зову. Радиостанция, установленная на ледяном столбе перед палаткой, каждые полчаса передавала наши позывные. Смонтировав на треноге подзорную трубу, мы вели постоянные наблюдения за плечом К2, тщательно исследуя каждую складку, каждый угол, чтобы установить движение возможно находящихся там людей.

30 июля в 11 утра Виотто обнаружил человека в момент подхода к лагерю VI и забил тревогу. Мы бросились к трубе, чтобы установить личность. И, хотя труба была сильной, нам это не удалось: слишком велико было расстояние. Долгое ожидание и неизвестность создали обстановку нервной напряженности и подавленности. Даже прибытие почты не внесло разрядки или оживления. Мы стали рассчитывать время.

28 по радио было установлено, что кто-то дошел до лагеря VIII и остался ночевать. Следовательно, в этот день там уже находились продукты и палатка. Возможно, что 29 июля проводилась переброска грузов в лагерь VIII и не исключено, что кто-то вышел на разведку к скальной стене под вершинным куполом.

Если все прошло хорошо, можно ожидать, что 30 июля будет штурм вершины. Тем более что в этот день была идеальная погода, воздух чист и спокоен. Барометр поднялся выше, чем когда-либо.

«Что сейчас делают там, наверху, наши товарищи?»- вот вопрос, который все задавали друг другу. И снова высказывались предположения, носившие в большинстве случаев оптимистический характер: «Возможно, они ждут дополнительные вещи из нижних лагерей, которые им нужны для решающего штурма».

Одно было ясно: если сейчас не идет штурм вершины, то он состоится в ближайшее время.

И снова пришло такое настроение, когда всем хотелось вверх, к товарищам. Но спокойно обсудив все за и против нашего выхода на ребро, решили, что самое разумное- остаться на месте и быть наготове.

Все мы с трепетом и беспокойством стали ждать 31 июля.

<<< назад | содержание | вперед >>>







© 2002-2017 Все о туризме - образовательный туристический портал
На страницах сайта публикуются научные статьи, методические пособия, программы учебных дисциплин направления "Туризм".
Все материалы публикуются с научно-исследовательской и образовательной целью. Права на публикации принадлежат их авторам.