Туристическая библиотека
  Главная Книги Статьи Методички Диссертации Отчеты ВТО Законы Каталог Поиск отелей Реклама Контакты
Теория туризма
Философия туризма
Право и формальности в туризме
Рекреация и курортология
Виды туризма
Агро- и экотуризм
Экскурсионное дело
Экономика туризма
Менеджмент в туризме
Управление качеством в туризме
Маркетинг в туризме
Инновации в туризме
Транспортное обеспечение в туризме
Государственное регулирование в туризме
Туристские кластеры
ИТ в туризме
Туризм в Украине
Карпаты, Западная Украина
Туризм в Крыму
Туризм в России
101 Отель - бронирование гостиниц
Туризм в Беларуси
Международный туризм
Туризм в Европе
Туризм в Азии
Туризм в Африке
Туризм в Америке
Туризм в Австралии
Краеведение, странове-
дение и география туризма
Музееведение
Замки, крепости, дворцы
История туризма
Курортная недвижимость
Гостиничный сервис
Ресторанный бизнес
Анимация и организация досуга
Автостоп
Советы туристам
Туристское образование
Менеджмент
Маркетинг
Экономика
Другие

<<< назад | содержание | вперед >>>

Ардито Дезио. К2 - вторая вершина мира

Глава 8. Штурм вершины

30 июля мы вышли из лагеря VIII на высоте 7627 метров, чтобы установить лагерь IX, вернее, маленькую палатку, в которой можно было бы переночевать перед штурмом вершины.

Только после нескольких попыток нам удалось подняться на ледовую стену, а дальше пришлось траверсировать ряд весьма сложных и неприятных скальных плит, при этом самым главным в траверсе были не технические трудности, а опасность от нависающих серак, которые, как нам казалось, в любую минуту готовы были свалиться на наши головы.

Траверсируя, мы старались идти как можно выше и достигли скального пояса, проходящего поперек вершинного склона. Отсюда начинался наш путь в большое неизвестное: выше этого места нога человека не ступала.

Погода была хорошая. Примерно в три часа дня мы вышли на боковой гребень и нашли площадку, показавшуюся нам удобной для установки нашей миниатюрной высотной палатки. Мы находились на высоте около 8100 метров.

Перед выходом из лагеря VIII мы договорились с товарищами, что вечером к нам подойдут Абрам, Бонатти и один носильщик из племени хунза с кислородными аппаратами для штурма вершины. Первоначально предусматривалось использовать кислородные аппараты уже на высоте 7300 метров (лагерь VI), но в связи с тем, что плохая погода в течение 40 дней мешала провести нормальную заброску, запасов кислорода в верхних лагерях оказалось значительно меньше, чем планировалось. В связи с этим первоначальный план штурма вершины был, изменен. Большая часть кислородных баллонов осталась в III, IV и V лагерях. Небольшое количество баллонов, которое нам удалось поднять на плечо ребра, предполагалось применить только в самый решающий момент штурма вершины, и поэтому до IX лагеря мы шли без кислорода. К нашему счастью, мы были хорошо акклиматизированы и чувствовали себя превосходно и без кислорода.

Из лагеря IX перед нами открылась грандиозная панорама неописуемой красоты, и ею можно было любоваться бесконечно. Но наши взгляды больше были обращены к стене, поднимающейся непосредственно над нами, по которой предстояло идти дальше, к нашей заветной цели.

В 1939 году на этом месте трижды ночевал Висснер с уверенностью, что победа завоевана и он на следующий день достигнет вершины. Но поднявшись до 8384 метров, он встретил большие трудности и вынужден был вернуться. Очевидно, эта стена и была ключом, которым можно открыть путь к вершине К2. Мы были так увлечены осмотром предстоящего пути и разрешением таинственного вопроса-как преодолеть этот ключевой участок, - что не заметили, как солнце начало садиться.

Стало уже вечереть, и мы начали опасаться, дойдут ли до темноты наши товарищи с кислородной аппаратурой. Что делать, если они не сумеют подняться к нам? У нас с собой не было ни одного кислородного баллона. «В худшем случае идем без кислорода», -решили мы. Если теперь нам «черт не плюнет в суп», - вершина будет наша.

Около четырех часов дня мы увидели внизу три черные точки, двигающиеся по краю плато в нашем направлении. Как мы позже узнали, это были Бонатти, Абрам и носильщик из племени хунза Махди, которые поднимались по крутому склону с кислородными аппаратами.

Удастся ли им подняться к нам до начала темноты? Вряд ли! Солнце уже исчезает за гребнем К2, а тройка альпинистов еще далеко внизу. Вскоре один из них, как мы узнали позже, - Абрам, кладет груз на снег и возвращается один к лагерю VIII, но Бонатти и Махди упорно продолжают двигаться вперед.

Склон уже в тени, а они даже не подошли еще к началу опасного траверса через оледенелые плиты. Неужели они пойдут?

Было бы просто самоубийством рисковать пройти в темноте через эти проклятые плиты.

Когда наступила темного, мы услышали крики и тут же вышли из палатки, но в темноте никого не видели. Мы слышали их голоса, но поднявшийся ветер уносил наши слова, и мы долго не могли понять друг друга.

Наконец, Лачеделли как будто понял, что Бонатти хочет один подняться к нам, а Махди возвращается «Не поднимайся к нам, - кричали мы Бонатти, вернись. Оставь кислородные аппараты на снегу, не ходи дальше». Правда, мы не могли и подумать, что они намеревались ночевать на этой высоте без палатки и спальных мешков. Они скрылись и перестали нам отвечать, мы были убеждены, что они начали спуск

Успокоившись, мы залезли в палатки и возобновили борьбу со страшным холодом. Началась бесконечная ночь, в течение которой мы были заняты только одной мыслью - как пройдем завтра? Сильный мороз, кашель, раздирающий горло, и страшная неутолимая жажда удлинили до бесконечности эту памятную нам ночь.

Мы варили суп и чаи - единственные напитки, которые нам немного помогали. Есть? Нет, совершенно не хочется. Никто из нас не в состоянии что-либо проглотить.

Лежим на боку - единственная возможность поместиться вдвоем в этой маленькой палатке. Безуспешно пытаемся немного поспать. Но как только чувствуем, что стало несколько теплее и начинаем засыпать, быстро вскакиваем. Нервы слишком напряжены. Ничего не остается, как только бодрствовать и разговаривать друг с другом. Будет завтра хорошая погода? Найдем ли путь по стене? Хватит ли нам кислорода, который Бонатти и Махди оставили для нас под плитами? Сколько времени нам потребуется для преодоления оставшихся 500 метров? Хватит ли нам времени, чтобы перед началом темноты спуститься вниз?

Как только на востоке небо стало светлеть, мы оба выскочили из палатки. Какое разочарование! Над нами чистое небо, но внизу все закрыто морем облаков, которые не обещают хорошей погоды. Мы ищем на склоне место, где вчера Бонатти и Махди оставили кислородные аппараты. К нашему удивлению, мы обнаруживаем вдруг фигуру человека, спускающегося не совсем твердыми шагами вниз. Кто это может быть? Бонатти или Махди? На таком большом расстоянии мы не можем узнать спускающегося. Мы громко кричим. Фигура останавливается, обернулась к нам, но не ответила, продолжая движение вниз по крутому склону.

Мы в недоумении. Что случилось? Неужели Бонатти и Махди уже сегодня поднялись из лагеря VIII к нам наверх? Нет, это невозможно. В таком случае мы видели бы человека поднимающегося, а не спускающегося. Все это для нас загадка.

Мы строили различные предположения, но так и не пришли ни к какому выводу. То, что случилось в действительности, как мы потом узнали, нам кажется неправдоподобным. Бонатти и Махди несли кислородные аппараты, дошли до плит и на высоте 8000 метров с наступлением темноты, не имея возможности вернуться в лагерь VIII, вырыли пещеру и заночевали. Несмотря на страшный холод и ветер, они сравнительно благополучно провели ночь в пещере без палатки и спальных мешков.

Мы готовы к выходу. Все есть, кроме кислородных аппаратов, за которыми мы должны спуститься.

Необходимый минимум снаряжения и продовольствия у нас был. Мы имели 30 метров веревки, ледорубы, кошки, маленькую радиостанцию, фотоаппарат, сахар и конфеты, аптечку и карманный фонарь. Питья у нас не было. Рюкзаки с остальными вещами хотим оставить там, где находятся кислородные аппараты, чтобы забрать при возвращении. Для сведения читателя расскажем о нашей одежде. Она включала две пары шерстяных чулок, ботинки на профилированной резиновой подошве с двойным верхом, снаружи обшитые оленьим мехом, длинные кальсоны из теплой шерсти, брюки из байки и вторые брюки из очень легкого, но ветронепроницаемого материала, шерстяная рубашка, вторая - из байки, свитер шерстяной, пуховая куртка и легкая, тоже ветронепроницаемая анарака. Меховая шапка-ушанка и капюшон анараки. Перчатки из шелка и меховые рукавицы на подкладке, две пары очков. Ко всему этому - станок с тремя горизонтально лежащими кислородными баллонами общим весом 19 килограммов - убийственный вес на высоте более 8000 метров. К счастью, за последние месяцы мы вели образ жизни гималайских вьючных животных и привыкли к большим грузам.

Погода не совсем хорошая. Туман поднимается все выше. Момент выхода на вершину, безусловно, самый щекотливый, в голову приходят всякие мысли, склоняющие к отказу от восхождения. Но мысль, что мы, возможно, вечером будем стоять здесь победителями над К2, положила конец нашим колебаниям и мы решили выйти. Сейчас 5 часов утра.

Мы связываемся, одеваем кошки и выходим. Палатку оставляем в таком состоянии, в каком она есть. При спуске к кислородным аппаратам обходим опасный траверс через плиты - сначала поднимаемся вправо вверх по скалам и спускаемся прямо вниз по снегу.

Вскоре подходим к оставленному снаряжению, нагружаем на себя станки с тремя кислородными баллонами на плечи и смотрим немного нерешительно вокруг себя. Погода, кажется, ухудшается. Туман поднимается выше и, наверное, скоро придет к нам. Изредка падают снежные хлопья. «Как ты думаешь, идем?» - спрашивает Лачеделли. «Я думаю нужно попытаться», - последовал ответ Компаньони, которому Дезио передал руководство штурмом вершины.

Пошли! Время 15 минут седьмого. Медленно поднимаемся к скальному барьеру, проходящему широкой полосой поперек восточной стены вершинного купола. Кислородные аппараты, несомненно, облегчают наше дыхание, чувствуем, что в легкие поступает достаточное количество кислорода, но 19 килограммов давят на плечи весьма ощутительно, маски на лице доставляют мало удовольствия. Наши движения несколько неуверенны - как только немного перемещаем центр тяжести, сразу теряем равновесие. К этому нужно еще добавить, что снег очень рыхлый, иногда проваливаемся до пояса.

Каждый шаг дается с трудом, местами, прежде чем переставить ногу для следующего шага, приходится утрамбовывать снег. Хорошо, что мы, как говорится, стоим крепко на ногах и тренированны. Но все же подъем очень труден. Мысль о вершине и клятва, данная нами у могилы Пухоца, мысли о товарищах, которые принесли немалые жертвы во имя нашего успеха и ждут нашей победы, придают нам силы и упорство. Если мы вернемся с победой, то только благодаря тому, что весь коллектив экспедиции делал все возможное для победы. Это нужно признать во имя справедливости.

Мы подошли к подножью стены, являющейся ключевым местом восхождения. Прямо перед нами уходит круто вверх большой ледовый кулуар, по которому пятнадцать лет назад Висснер хотел выйти на предвершинные склоны. Но тогда в кулуаре был чистый лед, а сейчас в нем столько пушистого снега, что любая попытка подъема по кулуару была бы сумасшествием.

Мы входим от кулуара сравнительно далеко влево, но и здесь терпим неудачу. Снизу скальный рельеф выглядит довольно простым, но, как только начинаем подниматься, убеждаемся, что здесь пройти нельзя. Лежащий на скалах снег имеет здесь совершенно другие свойства, чем у нас в Альпах, - это снег, видимо, «другой фирмы» - только ставишь ногу, а он весь сходит со скал и с ним нога.

На этом месте мы бесполезно потратили около двух часов. Теперь пытаемся подняться по стене немного левее кулуара. Компаньони поднимается на несколько метров, кошки мешают ему найти на скалах точку опоры, вдруг он соскальзывает вниз и падает, к счастью, в мягкий снег, не получив никаких повреждении.

Сняв предварительно кошки и рукавицы, Лачеделли идет первым. Перед ним примерно тридцать метров крутых скал. Если трудности этого участка сравнивать со скалами в Доломитах,-они не более третьей категории трудности. Но скалы третьей категории трудности выше 8000 метров выходят за рамки обычной оценки трудности

Этот участок, несомненно, самый сложный на всем маршруте подъема на К2. Лачеделли без кошек хорошо проходит скалы, но, выйдя на лед, вынужден остановиться, и вперед снова выходит Компаньони. Следующий участок тоже не из легких. Сразу над скальной стенкой поднимается ледовая стена такой крутизны, что мы сомневаемся в ее проходимости. Мы потеряли счет времени, чтобы посмотреть на часы, нужно проделать сложный маневр с нашей многослойной одеждой. Сейчас, наверное, около девяти или десяти часов утра Туман, наконец, закрыл нас совсем, мы не видим дальнейшего пути. Еще одна неприятность - опустел первый кислородный баллон.

Все время меняя ведущего в связке, нам все же удается обойти ледовую стену по довольно сложным плитам. Это был один из самых опасных участков пути. При прохождении плит мы находились под постоянной угрозой падения громадных ледяных сосулек, висящих над нами наподобие белой бахромы.

Пройдя этот неприятный участок, мы думали, что теперь самое сложное позади, но - увы! - мы сильно ошиблись: перед нами был очень крутой склон, покрытый рыхлым снегом, в котором нам приходилось буквально «плыть».

Для прохождения пятнадцати метров Компаньони потребовалось более часа. Наконец, мы убеждаемся в бессмысленности подъема по этому склону «в лоб» и осторожно траверсируем влево.

Снег очень рыхлый, местами проваливаемся до плеч, а в голове только одна мысль: «Как бы не вызвать лавину». Со вздохом облегчения приветствуем первый скальный участок. Далее обходим скальную башню слева и поднимаемся на нее сбоку. К этому времени туман начал рассеиваться, сквозь разрывы видим снежные склоны, ведущие к вершине.

Мы находимся непосредственно на верху стены, обрывающейся более чем на 4000 метров прямо к леднику Годуин Оустен. Один неверный шаг - и мы «приземлились» бы в базовом лагере нашей экспедиции. Компаньони снимает кислородную маску (иначе невозможно разговаривать). «Мне кажется, - говорит он, - кислород во втором баллоне тоже уже кончается».

Мы держимся теперь правее и выходим на скальный Гребень, а по нему сравнительно легко - на середину восточной стены. После этих скал проходим по склону с твердым снегом, прорезанным маленькими желобами. Сейчас мы находимся примерно в середине длинного склона, ведущего к вершине. Этот склон очень крутой, но впереди ожидаем более сложные участки. В движении незаметно проходит несколько часов.

Порывы холодного ветра вдруг разрывают туман и, глядя вверх, мы видим снежный гребень, который по нашим наблюдениям, должен идти к вершине. Нам почти кажется, что вершина находится за этим гребнем. Возможно ли это? Сквозь разрывы в облаках смотрим назад и далеко внизу видим две палатки лагеря VIII Рядом с этими красными прямоугольниками двигаются три черные точки - наши товарищи наблюдают за нами, и это придает нам новые силы.

Вдруг мы оба в течение нескольких секунд испытываем какое-то страшное ощущение - дышать нечем, жар поднимается к голове, ноги дрожат, почти не можем стоять на ногах - мы на грани потери сознания.

В первый момент мы страшно испугались, но потом устанавливаем, что и третий кислородный баллон опустел.

Срываем маски, делаем несколько глубоких вздохов и чувствуем, что энергия возвращается.

- Ну, как себя чувствуешь? - спрашивает один.
- Спасибо, могло бы быть хуже, - отвечает второй.

К нашему удивлению, констатируем, что без кислородного аппарата оказывается тоже можно двигаться и дышать, а близость вершины и улучшение погоды удваивают наше упорство, и мы идем дальше.

Но вдруг у нас возникают опасения, находимся ли мы, идя на такой высоте, в здравом уме? Не является ли фантазией то, что мы поднимаемся вверх? Альпинисты, которые без кислорода ходили выше 8000 метров, сообщали, что они видели галлюцинации, находились в состоянии бреда, а временами в забытьи, Не могло ли это и с нами случиться?

Чтобы удостовериться в нашем нормальном состоянии, мы с некоторой боязнью подвергали себя своего рода испытаниям «наличия здравого ума». Это испытание мы проделали самым элементарным способом.

«Где вершина Броуд-пик?» - решили мы проверить себя, и легко нашли, тут же установив, что вершина значительно ниже нас и, следовательно, до вершины К2 уже должно быть недалеко.

Слава богу, с нашей головой все было в порядке. Мы смело могли продолжать движение. Несмотря на отсутствие искусственного кислорода, мы не чувствовали потери энергии.

Правда, при подъеме мы испытывали такое напряжение, что, казалось, сердце вот-вот должно разорвать грудь, и нам приходилось каждые два-три шага останавливаться, чтобы отдышаться. Станок с тремя теперь пустыми баллонами кислородного аппарата давил на плечи свинцовым грузом. Почему мы не сбросили кислородные аппараты, когда вышел весь кислород? Для оправдания этого бесполезного перетаскивания груза у нас было четыре причины: во-первых, для того чтобы снять станок с плеч, нам нужно было лечь на снег, а это при большой крутизне склона и рыхлом снеге не только очень утомительно, но и до некоторой степени небезопасно. Во-вторых, мы были убеждены, что находимся непосредственно под вершиной, и не хотели напрасно тратить энергию. В-третьих, солнце уже начало заходить, и нам была дорога каждая минута. И в-четвертых, мы хотели во что бы то ни стало оставить на вершине кислородные аппараты в подтверждение того, что мы действительно были там.

Насчет близости вершины мы ошиблись. Оказалось, что за бугром, где, по нашему мнению, уже должно находиться вершинное плато, тянулся вверх довольно длинный, средней крутизны склон. Это было горькое разочарование.

Каждые четыре шага мы останавливались и полулежа на воткнутом в снег ледорубе отдыхали и устанавливали дыхание. Голова, к нашему счастью, работала абсолютно нормально, только в ушах очень сильно шумело. Нам казалось, что сквозь шум в ушах слышится тоненький голосок, который беспрерывно шепчет: «Сохраните мужество! Все идет хорошо. Еще немного усилий, маленький кусочек, и все! Ты увидишь, что подходишь к цели!»

В это время ветер разогнал все облака, и наша вершина очистилась. Ледники сверкали в лучах заходящего солнца.

Северный ветер пронизывал сквозь одежду до костей, было страшно холодно. Установить температуру было трудно, но, по нашему мнению, было не меньше 40° ниже нуля.

Последний участок подъема проходил по широкому и довольно пологому снежному гребню, который наискось, слева направо, тянулся вверх. Поднимаясь по нему, мы вдруг обнаружили, что гребень сужается и снег становится твердым. Слава богу, теперь уже на насте не провалимся. Гребень все сужается, крутизна уменьшается, и мы выходим на горизонтальный участок. Мы смотрим кругом и просто не верим своим глазам. После того как мы месяцами все время поднимались в гору, вдруг некуда идти выше, - над нами только чистое небо!

«Не может быть, что мы уже на вершине К2», - проносится в мозгу. Перед нами относительно недалеко внизу видна еще одна вершина. Мы знаем, что на севере находится предвершина, очень хорошо видимая из базового лагеря, и она немного, очень немного, ниже главной вершины.

Чтобы быть уверенными в этом, засекаем ту, другую вершину по горизонтали - она ниже, наши сомнения напрасны - мы действительно находимся на высшей точке.

Куда бы мы ни смотрели, все находится ниже нас, ничто не возвышается над нами!

Каким простым делом все это оказалось. Мы ощущаем сильное нервное напряжение и возбуждение. Крепко обнимаемся. Потом ложимся на снег и снимаем кислородные аппараты. Освободившись от груза, привязываем к ледорубу маленькие флаги нашей родины Италии, Пакистана и вымпел Итальянского альпийского клуба, который Компаньони принес на К2 со своей родины - местечка Вальфурно.

Бешеный ветер безуспешно пытается сорвать наши реликвии с ледоруба, но напрасны его усилия, гордо реют флаги и вымпел на вершине К2.

Туман к этому времени совершенно разошелся, и перед нашими глазами открылась чудесная панорама.

Под лучами вечернего солнца наподобие гигантских застывших волн ниже нас поднимаются сказочные исполины Каракорума.

Вершина К2 выглядит, как большая ледяная шапка, несколько наклоненная на север. Места на вершине много - сто человек могли бы расположиться с удобствами. Когда мы смотрели на ледник Годуин Оустен, на высоте 3600 метров ниже нас, видели базовый лагерь - красные точки, расположенные правильными линиями. Через восточный край вершины видим обе палатки лагеря VIII. О боже, как далеко до них. Туда сегодня нам нужно еще спускаться, там наша надежда и спасение.

Мы должны снять меховые рукавицы, чтобы сделать несколько фото и снять последние метры фильма. Но это оказал ось страшной пыткой! Руки на ветру моментально замерзают и пальцы синеют, у Компаньони на левой руке сразу появляются признаки обморожения. Чтобы усилить кровообращение, он стучит пальцами по ледорубу и слышится звук, напоминающий удар деревяшкой о деревяшку, он не чувствует никакой боли. А тут еще порыв ветра сбрасывает рукавицу Компаньони со склона в обрыв. Чтобы спасти руки Компаньони, Лачеделли без колебаний отдает ему свою рукавицу.

Мы поднимаем ледоруб с флагами и образуем своего рода триумфальную арку, под которой фотографируемся с помощью автоспуска (этот аппарат с пленкой мы позже забыли в лагере VIII, кто желает, - может его там взять).

Только теперь мы можем осознать, сколько красивого и приятного мы пережили. Еще раз проходят в наших мыслях все фазы работы экспедиции. Вспоминаем далекие дни, когда Дезио пригласил нас в Милан на первые переговоры, выезд в Пакистан, подходы к базовому лагерю, ожидание хорошей погоды, первые попытки подъема по ребру Абруццкого и смерть нашего мужественного товарища Пухоца. Невольно мысли обращаются к нашим товарищам внизу и спуску, который нас ожидает. Мы готовимся к возвращению.

Через полчаса начинаем спускаться.

За время подъема мы ничего не ели и не пили. Перед спуском принимаем по одной таблетке возбуждающего средства (первый раз за все время восхождения).

Оледенелые рукавицы приходится разрезать - иначе их не натянуть на руки. Еще один взгляд на вершину - священное место величайшего момента нашей жизни, и мы спускаемся по прямой вниз, не придерживаясь пути подъема.

Солнце заходит, и под нами в глубокой тени исчезают ущелья.

Сможем ли мы пройти, когда наступит темнота?

Спуск идет очень медленно, с каждой минутой усталость увеличивается, и нам приходится очень часто останавливаться, чтобы массировать друг другу пальцы.

Скоро совсем темнеет. Вершины уже исчезают. Обрывы открывают перед нами свои черные пасти, и только слабый свет звезд, отраженный от снега, усиленный слабым лучом нашего карманного фонаря, помогает находить «дорогу».

Немного ниже ледовой стенки Компаньони соскальзывает на плитах, срывается, и только внизу, в глубоком снегу, ему удается задержаться. Мы находимся над крутым кулуаром, по которому можно спуститься к лагерю VIII. Мы поставили все на карту и спускаемся прямо вниз. Видимо, это самый крутой участок пути на К2.

Забота о спуске, темнота, чрезмерная усталость и мучительная жажда вместе с нашей победой над вершиной создали у нас такое настроение, когда мысленно мы были далеки от действительности и спускались довольно беззаботно.

Вдруг мы обнаружили, что дошли до места, где утром оставили свои рюкзаки. Да, действительно, рюкзаки здесь. Мы отдохнули несколько минут. Компаньони неожиданно вытащил из рюкзака маленькую бутылочку коньяку и, поздравляя друг друга с победой, мы ее выпили. Хотя мы выпили всего по нескольку глотков, алкоголь дал себя знать и ударил в голову.

Как ни был короток наш отдых, мы все же немного окрепли и продолжали путь через плато. Зная, что находимся вблизи большой трещины, идем очень внимательно, чтобы вовремя ее обнаружить. Батарейка в фонаре уже выгорела, а свет звезд слишком слаб.

- Как нам удастся перейти трещину? - спросил кто-то из нас. Но ответа не последовало. Не успев принять меры для страховки, оба мы уже оказались в трещине, а говоря точнее, перелетели через верхний ее край и «приземлились» в снегу у нижнего.

Ледоруб Лачеделли решил, приобрести самостоятельность, вылетел из его рук, и долго мы слышали из глубины трещины бренчание и дребезжание.

Почти механически продолжаем спуск. Потеряв направление, мы совершенно не знаем, куда идем, где нужно идти вправо или влево, подчиняемся только инстинкту. Должно быть, уже недалеко до лагеря VIII, и эта мысль оживляет нашу надежду.

Не знаем, каким образом мы дошли, но мы неожиданно оказались на верхнем краю ледовой стены, у подножья которой находится лагерь VIII. Это большая удача - найти в такой темноте правильный путь.

Здесь, в нескольких шагах от теплых палаток, означающих для нас жизнь, с нами случилось самое опасное приключение за весь день.

Как нарочно, мы оказались над самой высокой частью стены - ведь в темноте трудно было ориентироваться Но не только это. Под нами оказался карниз, нависающий над стеной, как козырек кепки. Компаньони, под страхов кой Лачеделли, весьма осторожно продвигается вперед, вдруг чувствует, что почва уходит у него из-под ног, и он падает.

- Внимание, - кричит он, - подо мною пустота, дёржи крепче.

Лачеделли, который находится на 15 метров выше, чувствует, как веревка вдруг натягивается Он хочет во что бы то ни стало задержать товарища, но отмороженные руки отказываются служить.

Компаньони, перевернувшись дважды через голову, падает вниз: он пролетел не меньше пятнадцати метров - страшный удар о снег - и тишина! Компаньони уставился в край трещины над головой и думает: «Сейчас же вслед полетит Лачеделли. Я не смогу и не успею отодвинуться в сторону, он упадет на меня и убьет кошками».

Прошли доли секунды, которые в ожидании чего-то неотвратимого равняются часам, но Лачеделли не падает. Каким-то чудом ему удалось задержаться у самого края трещины и избежать пятнадцатиметрового падения.

Компаньони кажется, что он переломал себе все кости. Он осторожно двигает одной, потом другой ногой, проверяет руки, слава богу, ничего не сломано! Он поднимается и смотрит в черную пасть бездонной трещины, которую он так «счастливо» перелетел и возвращается к Лачеделли, чтобы показать более удобное и менее крутое место для спуска. «Иди немного вправо, если сможешь, - говорит он, - там стена менее крутая». Лачеделли, следуя этому совету, проходит пару метров вправо и вдруг тоже падает, несмотря на то, что в этом месте карниза нет.

Он тоже «приземляется» на другом краю трещины без каких-либо повреждений. Что дальше? Нужно пройти еще несколько несложных мест. Мы снова на некрутом гладком гребне «плеча», и где-то здесь, очень близко, должен находиться лагерь VIII

В надежде, что товарищи нас услышат, мы громко кричим, но нам отвечает только свистящий ветер. Наконец, мы увидели лагерь-одна палатка даже освещена. Вдруг нас увидели, к нам побежали тени, и мы услышали крики - хорошо знакомые, родные голоса - и скоро оказались в объятиях наших друзей Абрама, Бонатти, Галотти. Они танцуют от радости. Оба носильщика из племени хунза -Махди и Изакхан не менее нас обрадованы нашей победой.

«Да, да. Нет, нет», - это пока единственное, что мы можем говорить, - у нас спазмы в горле и не от сухого воздуха, а от счастья.

Товарищи снимают рюкзаки с наших плеч, готовят чай, и к нам медленно возвращается дар речи.

Сидя впятером в палатке, мы говорим и говорим, рассказываем без конца. Очень жаль, что мы не имеем возможности сейчас же передать Дезио сообщение о нашей победе. Наши радиостанции (УRВ) в полной исправности, но действуют только по прямой видимости, то есть, если между приемником и передатчиком нет препятствий, лагерь VIII находится за скалами плеча и поэтому связь с базовым лагерем не действует.

Пальцы на руках до сих пор белые, бесчувственные, постепенно оттаивают, и их начинает очень болезненно щипать. Кончики пальцев частично черные, частично темно-коричневые. Боли в руках все усиливаются, и если бы в нашем распоряжении были самые теплые кровати, мы все равно не могли бы спать. Так за тяжелым днем последовала ночь, полная страданий, беспокойств и холода, ночь, которая на всю жизнь останется в нашей памяти.

Глава написана Ахилле Компаньони и Лино Лачеделли

<<< назад | содержание | вперед >>>

Присоединяйтесь к нам в Контакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках и Google+








© 2002-2017 Все о туризме - образовательный туристический портал
На страницах сайта публикуются научные статьи, методические пособия, программы учебных дисциплин направления "Туризм".
Все материалы публикуются с научно-исследовательской и образовательной целью. Права на публикации принадлежат их авторам.
TrendStat