<<< назад | содержание | вперед >>>

Владимир Несин. Босиком за тридевять земель

1. Старт. Пешком через Монголию

Итак, как проходило путешествие. Я решил пройти пешком от озера Байкал до Австралии, что с учетом времени на преодоление водных пространств на попутных судах, должно было занять 11 месяцев. Для этого надо было проходить ежедневно по 30 километров, это с учетом рельефа где-то 7-8 часов. Я не люблю ходить один и такой серьезный путь хотел проделать с единомышленниками и девятилетним сыном Никитой.

Всего в группе должно было быть 6-8 человек. Пятеро из города Нижневартовска, куда я ездил перед походом для того, чтобы заработать денег, и несколько человек из разных мест. Но перед тем как надо было ехать в Иркутск для получения визы, у двоих моих попутчиков возникли обстоятельства, из-за которых они не смогли поехать. Поехала лишь женщина с маленькими детьми – 5,5 и 6,5 лет.

В Иркутске к нам присоединилась молодая пара – 27 и 22 лет, Анатолий – статистик и Анна – биолог, Анатолий со знанием английского языка, я же не знал ни слова. Из Иркутска я съездил на Сахалин за Никитой и мы стали пробивать визу в Монгольском посольстве в городе Иркутске, что стоило нам немалых трудов из-за неопытности. Наконец 5 июля 1996 года мы тронулись в путь.

Особого резонанса в средствах массовой информации это не вызвало, мало ли кто трогается в наше время. Небольшие статьи в нижневартовской газете, в «Красном знамени» на Сахалине и в «Западносибирской правде» в Иркутске, да еще трехминутный репортаж по иркутскому телевидению, но зато потом… 

Напомню список участников похода: я, имеющий большой опыт путешествий, правда не за рубежом, биолог Аня – 22 года, много ходившая по Байкалу, Никита 9-ти лет, туристский стаж тоже 9 лет, остальные к туризму раньше отношения не имели. Решительная женщина Елена 34 лет, решившая покончить со своими болезнями и болезням своих детей с помощью активного образа жизни (кстати ее надежды в этом плане полностью оправдались). Дети – девочка 5,5 лет и мальчик 6,5 лет. И последний участник похода – статистик Анатолий, он хотел по материалам похода впоследствии защитить диссертацию. 

Теперь наверное имеют представление о нашей группе. Мы собрались пройти пешком, с детьми, не выбиваясь из графика, следующие страны: Монголию, Китай, Бирму, Таиланд, Малайзию, Индонезию, Новую Гвинею и Австралию. С этими планами и открытой Монгольской визой мы приехали в почтово-багажном вагоне, а затем на попутках в город Кяхта, где имеется переходной пункт на русско-монгольской границе.

Наши деятельные пограничники попросили нас полностью вытряхнуть содержимое наших рюкзаков – наверное им было просто интересно, как укладывают свои рюкзаки настоящие путешественники. В наших рюкзаках они увидели следующее: палатка двухместная – одна, видеокамера SONY HANDICAM – одна, фотоаппарат – один, личные необходимые вещи и трехсуточный набор продуктов из расчета по 800 грамм в сутки на человека. Кроме того мы задекларировали 2200 долларов – весь наш наличный капитал. Уложив рюкзаки, мы перешли через нейтральную полосу и отметились у Монгольских пограничников, которые оказались более доверчивыми, вещи не смотрели и ограничились проверкой документов.

Ура! Мы на территории Монголии.  Пройдя с полкилометра мы устроили праздничное чаепитие и двинулись в сторону первого монгольского города,  Сухэ-Батора. В Сухэ-Баторе мы не удержались и зашли в столовую, чтобы отведать национальной кухни (обычно мы готовим сами, чтобы уложиться в смету – 1 доллар в сутки на человека). В столовой мы заказали «позы» – это бурятское блюдо, а может монгольское перешедшее в Бурятию, ведь граница здесь довольно прозрачная и эти два народа часто пересекают ее в погоне за животными, которые, к счастью, не знают границ. Степи здесь очень безлюдные, юрты расположены где-то на расстоянии 30 км друг от друга, и в них живет обычно одна семья в среднем из 10 человек. Гости здесь большая редкость, особенно такие, и нас всегда радушно встречали.

Итак, мы двинулись по выжженным солнцем степям, ориентируясь по компасу и слегка придерживаясь дороги, чтобы в случае необходимости в течение часа можно было дойти до нее и вызвать помощь, – ведь не исключено, что кого нибудь укусит змея, случится приступ аппендицита или отравление. Ведь воду мы пьем из непроверенных источников, бывает из лошадиного копытца, правда в таких случаях мы пользуемся трубками «Родник». Эти трубочки для просасывания воды из лужи нам подарили руководители туристического клуба города Ванино. Эти трубки стоят на вооружении наших спец.подразделений и весьма эффективно очищают воду, жаль правда, что не охлаждают ее, и приходится пить маленькими глотками, соблюдая очередь – трубки всего три.

Но зато когда добираешься до юрты, нас буквально накачивают кумысом, ведь нельзя обидеть гостеприимных хозяев. К счастью для наших желудков, мы вскоре узнали, что стоит перевернутую кисюшку (чашку) поставить на стол, – тебе больше не наливают. Кормят гостей тоже до отвала, в основном молочными продуктами.  Когда ночь застает нас вдали от юрт, мы в полной мере можем наслаждаться чистым воздухом и тишиной, правда недолго: вскоре, почуяв запах еды, неподалеку начинают жутковато выть шакалы.

К счастью на живых людей они не нападают, во всяком случае нам хотелось в это верить, ведь оружия у нас нет, кроме ножей и пиротехнического сигнала охотника, а наша двухместная палатка вмещает только троих детей и двух взрослых, правда во время дождей в сидячем положении могут вместиться все. 

Ночи здесь довольно прохладные, поэтому Анатолий никак не хочет расставаться со своей телогрейкой, свитером и кирзовыми сапогами, что делает его рюкзак тяжелее на 5 килограмм, которые его достают во время ходьбы при 40-градусной жаре. Все остальные предпочитают слегка померзнуть ночью, подарив все свои теплые вещи монголам.

В результате дети несут рюкзаки весом соответственно 3 килограмма, 4 килограмма и 6 килограмм. Походное оборудование и продукты несут только взрослые, а вот запас питьевой воды каждый участник несет сам, лимитируя свои потребности следующими критериями: раньше выпьешь – легче нести, но в таком случае, что я буду пить после обеда, если не встретится юрта.

Детей это здорово дисциплинирует, их к концу похода было не узнать. Сейчас я хочу сделать акцент на поведение детей во время похода: Никита бывалый турист и особых проблем не создавал, а вот малышам на первых порах было не сладко, ведь это были совершенно домашние дети. Благо у меня богатый опыт работы с детьми, а с их мамой мы договорились чтоб она не создавала помех процессу спартанского воспитания.

Вначале конечно были и слезы и капризы, но всегда к концу дня, когда их мама валилась с ног, дети, отдохнув минут пятнадцать, начинали носиться с местной ребятней, играя в их игры. Для этого им не надо знать oбщего языка. Пожилые монголы почти все знают русский язык, а вот монголята сейчас русский язык в школах не изучают, зато эти дети умеют ездить на лошадях раньше чем ходить. Наши дети почти возле каждой юрты садились на лошадей, а ближе к югу и на верблюдов.

Когда мы вошли в Улан-Батор, то стали достоянием журналистов. Фотография нашей группы появилась на первых страницах центральных газет. Эта популярность нам в дальнейшем очень помогала. В студенческом общежитии, где мы остановились, меня нашёл мой хороший знакомый Джамсран – семикратный чемпион мира по самбо, а также Насангнин, прошедший пешком от Монголии до Сиэтла. С их помощью нам удалось выйти на монгольский олимпийский комитет, который нам помог продлить монгольскую визу. А российское посольство оказало нам поддержку для открытия визы в Китай. 

Вообще все монголы относились к нам очень тепло, за что мы им очень благодарны. В ожидании китайской визы мы осматривали достопримеча­тельности Улан-Батора и встречались с людьми для уточнения дальнейшего маршрута по Монголии.

Поскольку от Улан-Батора на юго-восток нет асфальтированных трасс со стабильным движением, мы решили идти вдоль железной дороги Пекин-Москва, построенной русскими. Этот маршрут был выбран потому, что через каждые 25 километров имеются железнодорожные станции, – то есть у нас будет гарантия, что хотя бы раз в сутки мы будем с водой.

Кстати, не на каждой станции имеется магазин, и если бы не гостеприимство хозяев, нам бы пришлось туго.  Вообще отношение людей друг к другу и к правительству по-прежнему осталось на том же уровне, что и при СССР, когда Монголию называли шестнадцатой союзной Республикой. Да и трудно ввести что-либо новое в стране, где 75% населения живет в юртах, не имея телевизоров и газет.

Хотя в столице новое дает о себе знать, скажем имеются публичные дома по соседству с которыми, правда, можно увидеть женщину привязанную к позорному столбу и избиваемую кнутом за прелюбодейство.  Я не люблю столицы, в них, как правило, собраны все пороки данной страны, хотя тут же собраны все шедевры созданные этим народом. Но по моим наблюдениям человек бывает полностью счастлив только в контакте с Природой, а в города его тянет в основном тщеславие и жажда легкой наживы (хотя иногда и тяга к знаниям, но не буду отвлекаться от темы).

Итак мы двинулись вдоль железной дороги на юго-восток от Улан-Батора, но дорога так сильно петляет по ровной степи, что создается впечатление , что ее строили oт юрты к юрте. Мы шли вдоль неё, пока не достигли поселка «Черный кумыс», где первый раз встретились с русскими, добывающими уголь из разреза. Они нам очень обрадовались, накормили русской едой, истопили баню, которая была весьма кстати: ведь нам неделями не приходилось мыться, а лишь только умываться.

Нам не понравилось, что русские относились к монголам как к людям второго сорта, хотя те не понимали этого и относились к русским очень хорошо. Вообще доверчивость отличительная черта монголов, например в городе Сайшанде пограничники (майор и капитан) показали нам карту приграничной полосы, где были указаны все посты и вооружение, для того, чтобы мы ненароком не забрели в Китай. Монголы же охраняют свою сторону довольно своеобразно, совмещая службу с выпасом скота. 

Все монголы отличные стрелки, они не раз угощали нас мясом сурков, убитых с дальнего расстояния. Готовят они мясо несколькими способами. Вот один из них: сурка потрошат, и не жалея шкурки кладут его в прогоревший костер, предварительно напичкав его горячими камнями – в общем, запекают, как мы картошку, в результате получается очень вкусное, но и очень грязное мясо, которое едят руками, слизывая при этом жир, стекающий до локтя. 

Все бы хорошо, но иногда сурок является переносчиком чумы и холеры, очередная эпидемия к несчастью совпала с нашим пребыванием в стране и большинство иностранцев сразу же покинуло Монголию, не рискуя быть отрезанными карантином. Так же предпочел поступить один из участников нашей группы, но остальные (благодаря моему дару убеждения и доброте пограничников) на второй день карантина пересекли границу Китая.

Вся Монголия – огромная, малонаселенная территория, численность жителей всегo 2 миллиона человек, большинство которых проживает в юртах. Юрта – это такой круглый дом, который можно собрать и разобрать за пару часов и перевести на грузовике в нужное место. Остов юрты деревянный, который складывается и раскладывается как гармошка. Этот каркас обтягивается кошмой (войлоком), а на войлок натягивается брезент.

Войлок – прекрасный теплоизолирующий, но блохосодержащий материал! Блохи, к счастью, как кошки привязаны к своему дому и сразу же покидают гостя, как только он покидает юрту.

В центре юрты всегда стоит круглая печь, иногда с трубой, которая служит для приготовления пищи, а зимой для обогрева. На печи всегда стоит казан – это такой котелок литров на двадцать, в котором готовят пищу. Пища в основном молочная летом и мясная зимой. За время пребывания в Монголии мы попробовали около 30 молочных блюд, даже водку монголы готовят из перебродившего молока, она называется «Архи». Русские назвали ее «хитрой водкой», так как на вкус крепость не ощущается, хотя достигает 40 градусов.

Менее крепкий напиток, всего 4-8 градусов, это кумыс из кобыльего или верблюжьего молока. Пьют его и взрослые и дети, но отнюдь не из-за градусов, а для утоления жажды. Для той же цели служит соленый чай с молоком (соль удерживает влагу в организме). В этот чай, кроме соли, добавляют иногда пшенку, иногда куски бараньего внутреннего жира, получается что-то вроде супа, с непривычки не очень вкусного (но это чай). Этот напиток очень питательный и хорошо утоляющий жажду. 

В Монголии летом очень жарко, до +45, а зимой с обратным знаком. В течение суток температура может колебаться на 25 градусов, то есть ночи довольно прохладные, но юрта прекрасно справляется с этими колебаниями. В жару внизу юрты кошму откидывают по всему периметру, давая волю приятному сквозняку, а на ночь закрывают. Зимой юрта круглосуточно отапливается кизяком.

Кизяк здесь является основным топливом, он очень долго горит, поддерживая постоянную температуру. Кизяка здесь очень много, да некоторые читатели возможно не знают, что такое кизяк, как бы поделикатнее выразиться – это высушенный солнцем побочный продукт от производителя молока и мяса.

Этот же продукт, только не засушенный, перемешанный с глиной, используется в строительстве жилья для баранов – кошар.

Степи, обильно удобренные этим продуктом, щедро кормили нас шампиньонами, которые у монголов почему-то считаются несъедобными. Шампиньоны нам были весьма кстати при недостатке воды, так как при варке сами выделяют много жидкости, на которой можно сварить, к примеру, кашу.

Кроме  грибов, из подножного корма, мы часто потребляли в пищу дикий лук трех видов и плоды карликового абрикоса, из-за которого приходилось идти вприсядку.

Что на ровной степи несколько неудобно, это ходить в туалет. Хорошо, что вокруг на десятки километров нет людей. Впрочем, монголов подобные проблемы не волнуют и возле юрт они туалетов не строят, по-видимому считая, что если человек отвернулся и присел, то его никто не видит. Но мы к этому привыкнуть не смогли. 

Та часть Монголии, по которой мы прошли, представляет собой выжженную солнцем холмистую степь, постепенно переходящую в пустыню. По ней бродят стада баранов, коров, овцебыков и пасутся табуны лошадей, а в пустынной части бродят верблюды. Для земледелия почва непригодна, так как грозит ветровая эрозия.

Еще в бескрайних и безводных степях обитает много всяческих грызунов – мышей, сусликов тарбоганов (вид сурка). Последние часто используются монголами в пищу, что иногда вызывает вспышки холеры.

Территория Монголии разделена на аймаки (области), центрами которых служат скопления юрт и двух-пятиэтажных домов, построенных в основном русскими солдатами во время нашего военного присутствия.  А сейчас русских в Монголии практически нет.

Столица Монголии – Улан-Батор. В ней сосредоточены все учебные заведения страны и правительственные учреждения. Правительству сейчас весьма трудно перестроиться. Что греха таить, в последние годы страна равнялась на наш строй и мы им во многом помогали, хотя и изрядно навредили, помешав идти своим путем. Но, на мой взгляд, эти люди справляются с временными трудностями, потому что на верху не пытаются набить карманы, а внизу доверяют своему правительству и (несмотря на свою бедность) не выглядят столь несчастными и обиженными, как мы.

Пройдя через Монголию, я пришел к выводу , что наша главная беда сейчас – зависть. Если с ней не бороться, то можно совсем потерять нашу хваленую русскую душевность. У меня надолго останется то чувство радости, которое охватывает тебя, когда дышишь свежим воздухом, любуешься табунами лошадей и сайгаков, пасущихся на бескрайних степях, беседуя с простыми сердечными людьми, живущими в гармонии с природой. Там понимаешь, как много теряют люди, набиваясь в тесные, дымные города!

А следующий мой рассказ о Китае, где люди вынуждены жить в тесноте.

<<< назад | содержание | вперед >>>