<<< назад | содержание | вперед >>>

Алёна Даль. Хождение по Млечному пути

Часть 3. Ла-Риоха

Вино и Вера

…Манеру, Сираукуи, Лорка, Виллатуэрта, Эстелья… городки мелькают и сливаются в ленту домов, гербов, часовен, церквей, крестов, холмов, маковых полей, рек и мостов, ракушек и жёлтых стрелок, пилигримов и машущих им вслед людей. Мы приближаемся к землям, хранящим винные сокровища Испании.

Вино и Вера… В христианской традиции их соседство не случайно. Виноградная лоза - дар Божий. Щедрый подарок, ниспосланный людям для того, чтобы они в полной мере могли насладиться чудом жизни, радостью бытия и единством со всем сущим на земле.

Первым чудом Иисуса Христа было не воскрешение из мёртвых, не исцеление больного, а обращение воды в вино. Вот как это произошло:

«На третий день был брак в Кане Галилейской, и Матерь Иисуса была там. Был также зван Иисус и ученики Его на брак. И как недоставало вина, то Матерь Иисуса говорит Ему: вина нет у них. Иисус говорит Ей: что Мне и Тебе, Жено? ещё не пришёл час Мой. Матерь Его сказала служителям: что скажет Он вам, то сделайте. Было же тут шесть каменных водоносов, стоявших по обычаю очищения Иудейского, вмещавших по две или по три меры. Иисус говорит им: наполните сосуды водою. И наполнили их до верха. И говорит им: теперь почерпните и несите к распорядителю пира. И понесли. Когда же распорядитель отведал воды, сделавшейся вином, - а он не знал, откуда это вино, знали только служители, почерпавшие воду, - тогда распорядитель зовёт жениха и говорит ему: всякий человек подаёт сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее; а ты хорошее вино сберёг доселе. Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской и явил славу Свою; и уверовали в Него ученики Его»⁴¹.

Так проявление власти Христа над природой началось не с грозного знамения или устрашающей кары, а с радостного подарка на свадьбе, давшего людям ощущение полноты жизни и неиссякаемой щедрости её даров.

Вот и мы с Агнетой и другими пилигримами сполна наслаждаемся щедрыми дарами Камино возле винного источника монастыря Ирахе. Это место называют «чудом Камино». Источники чистой питьевой воды попадаются на Пути Сантьяго повсюду, а вот чтобы из крана лилось настоящее красное вино, притом охлаждённое и отменного качества, - это только здесь. Возле стен древнего монастыря, в томной полуденной неге, в кружевной тени распластанных крон смоковниц, проходит наша сиеста с божественным вином, дарованным небесами.

- Мам, а можно мне попробовать? - робко спрашивает Ева.
- Ежи, разбавь ей водой пополам, - Агнета обращается к сыну, давая своё согласие дочери.

Затаив дух, девочка пробует вино. Первый раз в своей жизни. (Представляю, как поборники трезвости и радетели нравственности возмущённо задыхаются от этой сцены). Но… Едва пригубив, Ева брезгливо морщит носик.

- Мам, можно я схожу куплю колы?
- Можно!

Вот и всё. Нет никакого запретного плода, нет неутолённого любопытства, перерастающего в тайное, сокрытое от себя и других желание. Всё просто. Быть может, благодаря этой общепринятой и позволительной доступности мелкого грехопадения, оно не столь опасно для простых смертных?

Ни разу во время путешествия мне не приходилось видеть пьяных испанцев, гуляк с шаткой походкой, потерявших человеческое обличье людей. Не доводилось видеть ни пьяных драк, ни дурных выяснений типа «Ты меня уважаешь?». Культура винопития впитана европейцами-южанами с младых ногтей, с молоком матери. Ну, если не с молоком, то под её молчаливым строгим вниманием - это уж точно.

Агнета сегодня заметно живее, глаза её сияют ультрамариновым блеском, на губах играет улыбка. Возможно, виной тому виноград, собранный руками монахов, и вино, вызревшее в погребах под кельями? Быть может, благодаря этому сугубо земному напитку она освободилась от мучавшего её груза? Или всё дело в камушке, оставленном на Высоте Прощения? Или в прощальном письме из Пуэнте ла Рейна? Что бы ни было причиной метаморфозы, она мне определённо нравится.

- Элена, а ты умеешь плакать? - спрашивает Агнета лукаво.
- Не знаю, но можно попробовать, - я корчу гримасу, делая вид, что собираюсь заплакать.

Не пойму, что в ней изменилось. Она стала мягче, женственнее…

- Не надо, я пошутила, - смеётся недавняя плакса, а потом серьёзно объявляет. - У меня заканчивается отпуск. Из Логроньо нам с детьми придётся возвращаться домой.
- Так скоро?
- Увы. Мой отпуск длится ровно две недели, и ни днём больше, - подруга мрачнеет, но берёт себя в руки и твёрдо добавляет. - Знаешь, что я решила?
- Что?
- Я ухожу. Не хочу больше руководить и управлять. Денег я заработала достаточно. Буду просто жить. Для себя и для детей.
- Извини, Агнета, но, мне кажется, ты не сможешь просто сидеть дома, жарить котлеты и смахивать пыль со своих кубков и наград. Тебе слишком тесен фартук домохозяйки и слишком скучен образ правильной мамочки-домоседки.
- Ты права. Но я не собираюсь ограничиваться фартуком. Знаешь, я пошла учиться на судостроительный, хотя всю жизнь мечтала шить театральные занавеси.
- Какие ещё занавеси?
- Ну, те самые, что открываются и закрываются до и после спектакля! - улыбается Агнета. - Если серьёзно, я в детстве хотела стать театральным декоратором. И сейчас самое время вернуться к своей детской мечте! Как ты думаешь?
- К мечте возвращаться никогда не поздно. У тебя получится, - я вкладываю в свой ответ всю убеждённость, - уверена в этом!
- У меня получится, я знаю, - эхом отзывается подруга.

Мы взваливаем рюкзаки на спины, разбираем посохи и палки и привычным порядком - Ева с Ежи впереди, мы с Агнетой за ними - продолжаем свой путь. После ста двадцати километров организм полностью вработался в походный режим, спина освоила вьючную функцию, плечи окрепли, ноги привыкли к нагрузкам, а бёдра и ягодицы приобрели ту искомую упругость, которую так трудно было достичь прилежными занятиями в фитнес-клубе. Появились силы не только преодолевать километры, но и смотреть по сторонам, замечая мелочи и детали, на которые раньше не хватало внимания и сил. Вот развесистое дерево дикой шелковицы, усыпанное сочными чернильными ягодами, а на нём - смешная птица с крючковатым клювом. Монашка в коричневом одеянии гонит хворостиной гусей. На обочине дороги, в жидкой тени тощей акации дремлет пилигрим, положив голову на полупустую котомку. Его сторожит чуткая поджарая собака с розовой тряпкой языка. Солнце печёт нещадно, но и оно к вечеру устанет, оставив за собой растрескавшуюся землю, нагретые камни и налитые виноградные гроздья…

* * *

…Лос-Аркос. Бархатистая музыка берёт в плен сразу, как только переступаешь порог церкви Санта-Мария. Густые звуки органа обволакивают тело, заставляя присесть на ближайшую скамейку, чтобы обратиться в чистый слух. Аккорды и арпеджио заполняют пространство, переливаясь от края до края, вовлекают в гармонию нотных водоворотов и взмывают ввысь под стрельчатые своды. Басовые вибрации осязаемы всей кожей, а высокие ноты проникают в оголённый нерв сердца. Мелодия соединяет небо и землю, рай и ад, свет и тьму… Орган вздыхает то мощно и грозно, то тихо и жалостно. Он очень старый - более двух веков - но это не мешает ему и сегодня погружать прихожан в особое состояние парения, телесной невесомости. В такие мгновения душа освобождается от деспотичной власти ума, от тесной клетки тела и летит легко и свободно к небесным сферам. Или куда-то ещё дальше…

Когда последние аккорды смолкают, послезвучие эхом раскатывается в гулкой долине нефа и окончательно замирает среди распятий и цветов. Начинается месса. Слов я не понимаю, да это и не нужно - главное я услышала…

После службы падре приглашает пилигримов и местных прихожан во внутренний дворик - там уже накрыт скромный стол с вином и сыром, молоком и печеньем. К нам присоединяются и служители, включая старенького органиста в толстых очках. Все вместе мы разделяем вечернюю трапезу - такова здешняя традиция. Струится тихая неспешная беседа о высоких материях и мирских делах. Те, кому языковой барьер мешает включиться в общий разговор, с интересом вслушиваются в рокот испанской речи, наблюдают за живой мимикой и жестикуляцией испанцев.

- Падре, а как Вы относитесь к вину? - задаёт вопрос молодой паломник, подливая себе в стаканчик из запотевшего кувшина.
- Вино - кровь Господа нашего, - вскинув бровь, отвечает священник, - но нельзя христианину превращаться в вампира. Думаю, каждый может выпить ровно столько вина, сколько своей крови он готов отдать.

Любопытный комментарий! Мы с Агнетой переглядываемся и решаем, что свою порцию вина, эквивалентную объему донорской крови на сегодня, мы уже выпили, а потому налегаем на молоко с миндальным печеньем. К задавшему вопрос пилигриму подходят два взъерошенных товарища. Пошептавшись, все трое покидают пределы патио, видимо, не решаясь в стенах храма нарушить озвученную падре рекомендацию относительно дозволенный дозы спиртного. Постепенно рассасывается и остальная компания - завтра рано вставать.

---

⁴¹ Евангелие от Иоанна (2. 1-11).

<<< назад | содержание | вперед >>>