<<< назад | содержание | вперед >>>

Алёна Даль. Хождение по Млечному пути

Часть 6. Галисия

Затерянные в тумане

…Бледный анемичный рассвет никак не пробьётся сквозь вязкую толщу перламутровых туч, закупоривших небо. Клубы тумана рваными шапками оседают на мокрых крышах, прячутся в дремотных расселинах, стелются тонким дымчатым полотном над руслом Валкарсе. Петля автомагистрали теряется где-то в туманных высях - трудно представить, как движутся по ней сейчас автомобили, пленённые непроницаемой мглой. Проще думать, что дороги там нет: слишком страшна и опасна разверзнутая под нею бездна. В этой точке Пути Сантьяго пешая тропа пилигримов и скоростные артерии цивилизации решительно расходятся в разные стороны. Дорога паломников, вырвавшись за пределы города, карабкается круто вверх по скользким камням, вьётся рыжей размокшей лентой меж густых зарослей папоротников. За каждым её изгибом - призрачные перевалы, силуэты укутанных влажным мхом деревьев, сочащиеся родниками камни… За каждым поворотом - неизвестность. За каждой тропинкой - тайна…

Это Галисия. Древняя земля кельтов, облюбовавших северо-запад Пиренейского полуострова три тысячелетия назад, да так и оставшихся здесь, среди туманов, сумрачных болот, угрюмых лесов и вересковых пустошей - точь-в-точь как в далёкой Ирландии. Да и характер галисийцев схож с ирландским: вольнолюбивый и непокорный, упрямый, но рассудительный, с генетической тягой к перемене мест. Считается, что к эмиграции ирландца, равно как и галисийца, толкает бедность и скудость земли, но это только полпричины, а другая половина кроется глубже - в душе, охваченной необъяснимой тоской по дальним берегам. Неприкаянность сердца может накрепко привязать галисийца к его родной пустоши с белым круглым домиком у ручья, а может погнать далеко-далёко на край света и дальше - за океан. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в каждой третьей галисийской семье кто-то из родственников обретает новую родину вдали от родных холмов.

Так за разговорами о галисийском характере неторопливо идём мы с Карлосом по разбухшей дороге, среди тумана и облаков. Время течёт незаметно. Густая мгла по-прежнему окутывает леса и горы, лишь изредка образуя косматую прореху, в которой виден осколок мира: кусок ромашковой поляны, страшное когтистое дерево или кромка обрыва. Мгновение - и туман снова латает дырку штопкой молочной взвеси. Неожиданно замечаем, что дорога вместо того, чтобы карабкаться вверх, упорно спускается в дол. Только сейчас соображаем, что давно уже не видели ни жёлтых стрелок, ни пилигримов. Меня охватывает тревога: похоже, мы сбились с дороги. Непроницаемая завеса отделяет нас от солнца, и трудно понять, сколько времени мы в пути. Впрочем, голод подсказывает, что уже немало.

- Карлос, мы заблудились, - шёпотом объявляю я, хотя это и так понятно.
- Здесь часто теряются люди, - зловеще сообщает Карлос. - Горы Галисии - особенное место, - продолжает он голосом недоброго сказочника, - считается, что здесь находится портал в параллельный мир.
- Ну, хватит уже! - трусливо протестую я.
- Не мечись! - строго приказывает профессор. - Что толку паниковать? - покопавшись в рюкзаке, он выуживает компас.

Не представляю, что бы я делала, очутись здесь одна. Пока мой спутник гипнотизирует стрелку прибора, в воздухе разливается тихий, но настойчивый звук, похожий на звон колокольчиков. Поначалу мне кажется, что это звенит в ушах от напряжения.

- Карлос, ты ничего не слышишь?
- Слышу, - он отрывается от компаса и прислушивается к звенящей ноте.

Между тем звук нарастает, растекаясь мелодичными переливами в редеющей мгле.

Из-за поворота появляется рогатая голова. Корова, а следом за ней человек в низко надвинутом капюшоне выходят нам навстречу. На шее животного вместо привычного бубенца болтается нечто, издающее характерный тонкий и протяжный звон, который я приняла за магическую музыку параллельного мира. Ноги погонщика обуты в грубые деревянные сабо невероятных размеров, прямо поверх обычной обуви. Завидев нас, человек останавливается. Корова тоже.

- Мы сбились с пути, - обращается к нему Карлос. - Как нам вернуться на Камино Сантьяго?

Старик молчит, уставившись в одну точку, жуёт бескровными губами. Долго смотрит вверх, где должно быть небо, потом под ноги, потом куда-то вдаль, за кромку тумана, снова на нас и, наконец, исчерпав все запасы нашего терпения, начинает сипло говорить. Выясняется, что уже поздно, и скоро совсем стемнеет, а потому старик зовёт нас переночевать у него дома, в километре отсюда. Наутро он обещает проводить нас на пилигримскую тропу. По его словам, объяснить, как найти дорогу сейчас, мало того, что сложно, но ещё и не гарантирует нашего на неё возвращения.

- Что значит, не гарантирует? Почему? - цепенею я.
- Во-первых, можем засветло не успеть, и скорее всего не успеем. Во-вторых, здесь недалеко начинается болото - тебе охота в болото ночью? А в-третьих, возле болот бродит Святое Братство, - буднично поясняет профессор.
- Что ещё за братство? - спрашиваю я, чувствуя, как холодеет всё внутри.
- Ну, если ты ещё не совсем напугана, могу перевести тебе его рассказ. Только прежде хорошенько подумай, - предупреждает Карлос.

Любопытство побеждает страх, и я соглашаюсь.

Второй рассказ Карлоса (со слов пастуха)

…Я хорошо знаю эти места, ещё мальчишкой облазил все горы и долины, были мы с друзьями и на болоте, хотя взрослые всегда ругали нас за это. Когда мне было девять лет, мой дед рассказал предание, которое пересказывают из поколения в поколение все галисийцы с тех самых пор, как заселили эти земли. Если уж так случилось, и ночь застала тебя в дороге неподалёку от болота или в старом дубовом лесу, что на южном склоне горы, нужно быть особенно осторожным, потому что ночью там можно встретить Святое Братство. Издалека кажется, что в темноте засветились десятки светлячков, или навстречу идёт процессия с зажжёнными свечами, но это не так. Души из нижнего мира, обречённые на вечные скитания, бредут по лесным тропам, пустошам и болотам в поисках жертвы. Они страстно желают освободиться от бесконечных мытарств, а для этого нужно вручить горящий огарок свечи в руки зазевавшегося путника. Если удастся, то призрак обретёт свободу, а новая жертва пополнит ряды Святого Братства и будет скитаться между сном и явью, жизнью и смертью до тех пор, пока не освободится от заклятия, передав злополучный огонь кому-то ещё.

Мне очень хотелось проверить, так ли это. И в детстве, превозмогая страх, вопреки запретам родителей, мы с друзьями отправлялись к ночному болоту, но ничего не происходило. Три или четыре раза мы и вправду видели загадочные огоньки, блуждающие в тумане, но, испугавшись, убегали назад в деревню.

Прошли годы, я повзрослел, похоронил деда, стал отцом семейства и давно позабыл ребячьи игры, страхи и запреты. И вот, спустя много лет, я повстречал тех, кого так боялся и с кем так искал встречи в детстве.

Я был пастухом и однажды перегонял деревенское стадо на зимнее пастбище по другую сторону гор. Перегон обычно занимал два-три дня. В тот день потерялась корова моего брата, где-то по дороге отбилась от стада. Не возьму в толк, как это случилось, ведь со мною были три мои верные собаки и мальчик-подпасок. Остановившись на ночлег, я по привычке пересчитал головы - тогда и обнаружил пропажу. Было ещё не очень темно, и, оставив стадо на попечение помощника, я решил поискать корову. Наши животные всегда носят на шее ботало⁹¹. Их слышно издалека, и каждое имеет свой звук, поэтому я различаю каждую корову на слух. И вот мне показалось, что я уловил звон ботала пропавшей коровы и пошёл на звук. Я отошёл совсем недалеко, как вдруг внезапно потемнело. Наступила ночь, и шум ветра слился с отзвуками далёкого ботала. Ноги стали проваливаться в густой мох, под сапогами зачавкала болотная жижа. Я понял, что попал на болото - то самое, куда бегал ещё мальчишкой. Страха не было - была лишь усталость и стыд перед братом за потерянную корову. В воздухе зазвенели сотни ботал на разные голоса, веки стали тяжёлыми, мне ужасно захотелось спать - хоть прямо тут выбирай сухую кочку и ложись. Я боролся со сном и всё звал и звал корову. Отчаявшись найти её, я повернул было назад, но словно заворожённый застыл на месте. Сотни мерцающих язычков пламени в туманном ореоле плыли ко мне по воздуху. Тихая звенящая музыка лилась над болотом. Я пошёл навстречу призрачному видению и вскоре, сам того не желая, протянул руку к одному из огоньков. Как только он оказался в моей ладони, меня окончательно сморил сон - я еле успел прислониться спиной к стволу дерева.

…И увидел я странный сон. Будто иду в окружении теней. Длинные невесомые одежды скрывают фигуры, лица спрятаны под капюшонами. Полупрозрачные пальцы держат свечи, с них капает воск и проваливается вниз сквозь ладони и рукава. Я смотрю на свои руки и вижу то же самое. Вокруг шелестит невнятный шёпот: «Наш брат… пошли…».

Мне неприятен этот сон, я не хочу бродить в компании призраков. Я пытаюсь проснуться, открыть глаза, но не могу разлепить веки. Увидев протянутую ко мне руку, повинуясь порыву, я вложил в неё огарок свечи. И тотчас проснулся. «Ну и кошмар! Приснится же такое…» - подумал я и тут же вспомнил, что корова так и не найдена, и теперь придётся краснеть перед братом. Сокрушённо вздохнул, поднёс к глазам свои руки - на правой ладони увидел тёмный, с монету, след, похожий на родимое пятно. Но у меня никогда не было здесь родинки! Пятно жгло и покалывало - я вспомнил, что в этой руке держал во сне свечу. Провёл другой рукой по волосам: в пыльном колтуне застряли сухие листья, мелкие веточки. Протёр глаза, нащупал на лице… бороду. Испугался и понял, что здесь не обошлось без потусторонней силы. Нужно скорей уносить ноги отсюда!

Я был слаб, еле поднялся, и, шатаясь, пошёл к месту, где оставил стадо. Там никого. И даже признаков недавнего постоя не осталось: ни угольков от костра, ни коровьих лепёшек, ни примятой травы - чисто, будто здесь никого и не было. Наверное, подпасок, не дождавшись меня, сам отогнал стадо. Сил моих не хватило бы, чтобы дойти до зимнего пастбища, и я решил вернуться в деревню. Когда я подошёл к дому, дети с визгом бросились врассыпную, мать заголосила, а жена лишилась чувств. Вышедший навстречу отец, сгорбленный, белый как лунь, сказал, что меня уже похоронили. «Сколько меня не было?» - спросил я и услышал в ответ: «Восемнадцать дней». Я сразу всё понял. Где я был. И с кем. Потом, лёжа в постели, в окружении родных, под присмотром знахарки, я без устали благодарил Провидение, что смог оттуда вернуться…

В подтверждение своего рассказа галисиец протягивает правую ладонь, на которой даже в сумерках различимо тёмное пятно.

Корова коротко мычит и ускоряет шаг. Среди клочьев тумана проступают силуэты странных круглых домов на курьих ножках. Ботало умолкает. Со двора слышится пугливое блеянье овцы, тяжкий вздох быка, лошадиный храп. Собака, почуяв чужаков, настороженно ворчит, но невидимое присутствие хозяина успокаивает её. Пригнувшись под низкой притолокой, мы входим в дом.

---

⁹¹ Ботало - старинное музыкальное приспособление, аналогичное колокольчику, на шее домашних животных (обычно крупного скота), звучащее под воздействием струй воздуха и служащее ориентиром для пастуха. Распространено в Галисии и Португалии.]

<<< назад | содержание | вперед >>>