<<< назад | содержание | вперед >>>

Пилипенко В.Е., Гансова Э.А., Казаков В.С. и др. Экономическая социология

Глава 1. Экономическая социология как наука

1.1. Методологическая основа синтеза социологической и экономической теорий в истории социологии

Главная цель объединения социологической и экономической наук - преодолеть их теоретическую ограниченность при изучении социальных систем и управлении ими. Как свидетельствует опыт развития отечественной и зарубежной экономики и социологии, интеграционной парадигмой стала концепция мотивированного поведения в условиях социальной организации. Ценностно-ориентированное поведение превратилось в своеобразную модель экономического действия. “Экономический” человек (потребитель, работник) одновременно является “психологическим” человеком, действуя под влиянием стимулов поведения, и “социологическим”, выполняя социальную роль, имея определенный статус и занимая определенную позицию в социальной структуре общества.

Внимание представителей различных экономических школ к неэкономическим факторам общественной жизни часто обусловлено их мировоззрением, философскими взглядами, научной традицией. Так, представители неоклассической школы в экономике связывают экономические отношения с деятельностью государства (что и делает это направление консервативным), а хозяйственную активность ориентируют в большей мере на доминирование предложения над спросом.

Неокейнсианство, наоборот, обращено к экономике спроса. Поэтому и возникает потребность в изучении факторов, от которых зависит спрос. Неокейнсианцы вынуждены учитывать механизмы формирования спроса для того, чтобы предложить способы регулирования инфляционных процессов. Главным в их стратегии считается отношение потребителя к рынку. Новый “экономический” человек, по их мнению, руководствуется определенной системой оценок для измерения положительных или отрицательных результатов своих усилий.

Поведенческому элементу отводится значительная роль в концепции “предельной полезности”. «На протяжении последнего столетия экономисты выработали самое важное понятие “предельной полезности”» [14, 308]. “Предельная полезность” - это психологическая константа. Она является существенным элементом в системе стоимости. Последняя же представляет собой зависимость между такими переменными, как цена, доход и “предельная полезность”. Другими словами, под этим понятием понимают меру насыщенности определенной потребности. Согласно закону, каждая следующая порция товара cнижает потребность в нем.

Следует заметить, что трудовая теория стоимости также предусматривает человеческую деятельность. Только если первая концепция основана на потреблении, то вторая - на труде. Обе теории выполняют важные методологические функции, когда речь идет о выборе экономической стратегии. Сторонники теории “предельной полезности” главной фигурой считают потребителя, защитники противоположной точки зрения - работника. Первые делают акцент на потребительской активности, вторые - на трудовой. Оба подхода нарушают целостность личности. Они оставляют в стороне проблему стимулов и мотивации выбора.

В “рыночном” общественном сознании на первый план выдвигается идея спроса как преобразованной потребности и, наоборот, “социалистическое” (нерыночное) сознание традиционно основывалось на преимуществах труда. Важно, что в обоих случаях экономические концепции отличаются неполнотой, поскольку в рамках экономики социально-психологические характеристики самих деятелей, субъектов экономического поведения не разрабатывались.

История экономической мысли складывалась так, что экономисты вынуждены были касаться всего спектра социальных проблем (юридических, политических, моральных). Однако социальные институты в аспекте экономики приобретали своеобразную оценку. Государство, нормы морали и право рассматривались лишь как способы достижения экономических целей.

Социологи и социальные философы “делили” с экономистами общество как совместный объект познания. Поэтому некоторые из них считали политическую экономию излишним социальным знанием. По мнению известного французского социолога Г. Тарда (1843-1914), “производство - это область политической науки, распределение - юридической, потребление - область морали” [15, 364]. С нашей точки зрения, экономическая социология начинается с трудов выдающихся классиков социологии, в частности Г. Тарда, Е. Дюркгейма, К. Маркса, В. Парето, М. Вебера, Т. Парсонса. Остановимся подробнее на наиболее важных моментах их теорий для того, чтобы лучше представить предмет этого междисциплинарного знания.

Отношение философии и социологии к экономике часто обусловливалось философской парадигмой, которая господствовала в обществоведении определенной эпохи. Сциентистско-позитивистская позиция мыслителя направляла его в сторону “экономизации” общественного знания. Экономическая сфера отождествлялась с объективными, надличностными, реальными (материальными) отношениями. Однако XIX век был ознаменован глубокими разногласиями в социальном научном познании. Позитивизму противостояли неокантианство, “философия жизни”, феноменология. Экономическую мысль пронизывал психологизм. Среди ученых-экономистов велись дискуссии об истине и ценности как о двух сущностях социальной науки, количественном и качественном подходах к человеческой личности.

Изучение трудов классиков позволяет увидеть всю сложность процесса сближения наук. Чаще всего (как видно на примере Г. Тарда) проявлялись научный “монополизм” и “экстремизм”. Справедливо протестуя против экономического редукционизма, Г. Тард, вместе с тем, не понимал специфики экономических отношений.

Обвиняя экономистов в том, что экономическая наука изображает человека ограниченно, не видит подлинных целей личности, останавливаясь лишь на описании средств, социологи критиковали политическую экономию за изоляцию от действительности, от живого человека и за превращение ее в разновидность метафизики.

Дедуктивная, обобщающая, унитарная школа экономистов (Д. Рикардо, Дж. Милль) противостояла школе исторической, индуктивной, партикулярной. Уже Г. Тард выдвинул аргументы против усреднения личности и общества в экономике. Он противопоставил экономической картине мир человека, где господствуют чувства, верования, устремления, не поддающиеся измерению. Закон спроса и предложения, по мнению Г. Тарда, - лишь результат совокупных человеческих действий, продиктованных намерениями и подражанием. Социолог не замечает, что, пытаясь избегнуть усредненного подхода к личности, сам впадает в эту крайность, хотя и в психологической форме. Он очень близко подошел к предмету экономической социологии как науки о человеческом поведении и социальном взаимодействии, но не смог увидеть связь социологии и экономики, которые не исключают, а дополняют друг друга.

Труды социологов по экономической проблематике очень поучительны. Познавательные методы, которые использовали исследователи в XIX в., изобиловали научными стереотипами. Среди них обращает на себя внимание редукционизм, т. е. сведение всех социальных явлений к одному фактору, к одной детерминанте. Этому фактору приписывались каузальная и объяснительная функции. “Свести в конце концов все экономические проблемы к относительному социологическому измерению стремлений и верований - таков наш метод” [15, 394], - объяснял Г. Тард.

Экономические взгляды Э. Дюркгейма носят синкретический характер. В работе “О разделении общественного труда” [7] социолог рассуждает не только об экономических последствиях разделения труда. Разделение труда - это главный концептуальный принцип, вокруг которого объединяются такие неэкономические результаты этого процесса, как возникновение государства, политики, морали, права. Наиболее существенным последствием разделения труда, по мнению Э. Дюркгейма, является возникновение социальных норм, благодаря которым существует “органическая солидарность” в обществе: “Если разделение труда порождает солидарность, то не потому, что оно делает из каждого индивида, занятого обменом, как говорят экономисты, существо, а потому, что возникает целая система прав, обязанностей, которые связывают людей друг с другом” [7, 11].

Противники трудовой концепции видят в ней недооценку морали, права, религии, культуры, традиций или, другими словами, недооценку неэкономических факторов общественной жизни. Как вызов марксизму звучит вывод Э. Дюркгейма о том, что обновление общества возможно не на основе освобождения труда, а благодаря его разделению на почве природного неравенства способностей и задатков людей при условии правового регулирования их отношений, выполнения индивидами своего гражданского долга и моральной ответственности.

Наиболее интенсивным нападкам со стороны социологов подвергается трудовая теория стоимости. Мерой стоимости Э. Дюркгейм и Г. Тард считают не труд, а услуги, которые представляют собой реальные результаты трудовой деятельности. Стоимость продукта труда остается неизвестной до тех пор, пока он не будет реализован. Не сам труд, а его полезный результат есть мера стоимости товара.

Заметим, что критики К. Маркса, обвиняющие его в чрезмерной экономизации концепции общества, не смогли увидеть в его работах полезные для социологической теории аспекты, сближающие К. Маркса с его оппонентами. Социологическая интерпретация экономического поведения и экономического взаимодействия в марксизме позволяет воссоздать их обобщенную абстрактную модель. Ее содержание образуют участники (“актеры”), которых объединяют не волевые, осознаваемые связи, а функциональные роли в системе разделения труда. Социальная по форме связь возникает на вещной основе. Людей в марксовой системе общества сближает не чувство, а экономическая необходимость. Таким образом мы получаем описание одного из многих типов социального взаимодействия, но который мог появиться лишь в определенных исторических условиях. “Овеществление человеческих способностей в процессе труда... есть материальное содержание овеществления и отчуждения, но это содержание приобретает такую специфическую форму выражения лишь в определенный исторический период” [10, 103]. Экономическое поведение в трактовке К. Маркса - это действие, последствием которого является отчуждение. Оно опосредствовано товарно-денежными символами.

Исходные посылки социальной теории К. Маркса перекликаются с положениями гуссерлианской феноменологии и феноменологической социологии, предметом которых являются повседневное сознание, “жизненный мир” человека, его “естественная установка”. Достаточно вспомнить слова К. Маркса из “Немецкой идеологии”: “Предпосылки, с которых мы начинаем... - это настоящие предпосылки, от которых можно отвернуться лишь в представлении. Это настоящие условия жизни, как те, которые находят уже готовыми, так и те, которые воспроизведены собственной деятельностью. Следовательно, предпосылки эти можно установить эмпирическим путем” [11, 9].

Социальные отношения К. Маркс часто интерпретирует в двух аспектах: как разделенное на классы “гражданское общество” и как сферу взаимодействия личности и общества. В первом случае речь идет о противоположности групповых интересов, во втором - о мере свободы личности. Подтверждение последней мысли находим в работе К. Маркса “Экономические рукописи 1857-1859 годов” [10]. Здесь ярко выражен социолого-экономический контекст. Личностная зависимость связана с экономической. Так, эпоха социальной независимости личности сопровождается зависимостью (которая неуклонно усиливается) от процесса производства, обмена и распределения материальных благ. К. Маркс за основу периодизации общества предлагает принять человеческое измерение. “Отношения личной зависимости (на первых порах совсем первобытные) - таковы первые формы общества, при которых производство развито лишь в незначительном объеме...

Личная независимость, которая основана на вещной зависимости, - такова вторая большая форма, при которой впервые образовывается система общественного обмена веществ, универсальных отношений, всесторонних потребностей и универсальных потенций...” [10, 100-101].

Идеал К. Маркса связан с представлением о том, что собственно социальными отношения между людьми станут лишь тогда, когда не будут опосредствованы товарами и их денежным эквивалентом.

Анализируя формы общественных связей, К. Маркс выделяет семью, гражданское общество и “универсальное общение людей”. Гражданское общество - это социальная структура, возникшая в результате имущественного неравенства индивидов, их торговой и промышленной жизни [11, 35]. Первая и третья формы предусматривают непосредственные взаимоотношения людей, когда их не разъединяют собственность, зависимость от продукта труда и его раздела, т. е. “принудительная зависимость”. По словам К. Маркса (в терминологии Э. Дюркгейма “органическая солидарность” противопоставляется “механической”), “в меновой стоимости общественное отношение лиц превращено в общественное отношение вещей” [10, 462]. Способы обмена заменяют непосредственные чувства любви, ненависти, обязанности, привычки и прочее, что отвечает традиционным связям в традиционном обществе, в “природно образованном коллективе”. Привлекает внимание также социологический подход к формам имущества. К. Маркс приводит пример, когда в античном государстве земельная собственность воспринималась как способ не обогащения, а воспитания граждан (сравните с трактовкой М. Вебером форм хозяйствования как проявления определенной религиозной традиции).

Весомый вклад в разработку методологии социоэкономической науки внес М. Вебер [2]. В теории М. Вебера содержится своеобразная интеграция, обозначающая взаимопроникновение социальных сфер. “Основой такого взаимопроникновения у Вебера является включение в глубинную сущность социального рыночных интересов и экономических классов” [5].

Экономика - это разновидность организационного поведения. Поэтому особое значение приобретают категории “организация”, “организационное действие”, “формальная и субстанциональная рациональность”. Экономическое поведение будучи организационным действием обладает такими свойствами: во-первых, реализуется лишь в пределах социальной организации; во-вторых, предназначено для поддержания порядка; в-третьих, регулируется нормами (эталонами, стандартами, образцами) организации; в-четвертых, ему свойственна целенаправленность; в-пятых, осуществляется “актерами”, подчинено ценностным представлениям и имеет субъективный смысл; в-шестых, всегда рационально, поскольку предполагает контроль действующих лиц над ресурсами ради достижения конечного результата; в-седьмых, главной целью экономического поведения является материальное благо.

В этой связи экономическое поведение основывается на предвидении размера дохода, полезности результатов действия. Мотивы экономического поведения субъекта могут быть формально или материально рациональны. В первом случае имеются в виду лишь интересы производства, технические и технологические цели, во втором - ценностные постулаты, связанные с ожиданиями других людей. Следовательно, экономическая сфера в представлении М. Вебера является областью мотивированного поведения. “Капиталистическим, - отмечает ученый, - мы будем называть такое ведение хозяйства, которое основывается на ожидании дохода посредством обмена или морального (формального) присвоения” [11].

Сущность особого аспекта социального познания, согласно М. Веберу, состоит в том, что экономическая деятельность описывается как часть (а не детерминанта) культурной среды человечества, а потому зависит от традиций, ценностей, норм общества или определенного этноса с его особыми религиозными, моральными, правовыми обычаями, с его историей.

Творческое развитие экономическая социология получила в трудах Т. Парсонса. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что и в первом, и во втором случае основой синтеза экономики и социологии послужила определенная методология. Логическим средством их объединения стали организационный, системный и структурно-функциональный подходы к познанию общества. Т. Парсонс и Н. Смелзер в работе “Экономика и общество. Интеграция экономической и социологической теорий” [27] выстроили иерархию социальных подсистем, каждая из которых выполняет определенную функцию: адаптивную, власти, интегративную, регулятивную. Цели экономики формируются в политической подсистеме. Экономика - это лишь способ достижения целей. Главная же ее функция - удовлетворение потребностей. Следовательно, взаимосвязь сфер общественной жизни является объективным основанием для социоэкономического подхода к познанию общества.

Важным интегративным механизмом оказалась теория социального действия. Социальным действием в социологии называют поведение, для которого характерны наличие взаимной ориентации партнеров; регулирование поведения ценностями и нормами; ролевая функциональность, т. е. каждый индивид действует согласно требованиям и ожиданиям группы, к которой относится. Теория социального действия послужила Т. Парсонсу методологическим инструментом для открытия закона функционирования социальных организаций. Поведение личности органически вписывается в общую структуру общества, а поведенческий подход соединяет экономическую и неэкономические теории.

Т. Парсонс и Н. Смелзер, разрабатывая интеграционный взгляд на изучение экономической сферы в социологии, формулируют следующие методологические выводы относительно интеграции общественного знания [27, 15]:

- экономическая теория - это частный случай теории систем и социального действия;
- обмен между экономической подсистемой общества и другими уровнями представляет собой обмен действиями по принципу “взнос -результат”;
- обменный принцип взаимодействия объясняет и механизмы взаимодействия индивидов;
- конкретный экономический процесс всегда обусловлен неэкономическими факторами;
- экономическая теория - это ответвление поведенческих наук.

Т. Парсонс и Н. Смелзер заявляли: “Мы исследуем экономику не как профессиональные экономисты, а как социологи” [27].

Современные концепции обмена отличаются от теории Т. Парсонса прежде всего углублением в психологизм бихевиористского типа. Они демонстрируют отход от надличностной методологии и обращение к психологической структуре человека. Создатели и разработчики классической политической экономии (А. Смит, Д. Рикардо, Дж. Милль, И. Бентам) придерживались определенных представлений о личности, воплотившихся в утилитаризме. Фундаментальные посылки утилитаризма основаны на представлениях об извечном накопительном инстинкте человека, проявляющемся в стремлении к материальному обогащению. По мнению современных теоретиков обменной теории Дж. Хоманса и П. Блау, любые образцы поведения являются следствием сочетания вознаграждений, которые соответствующим образом оцениваются человеком, а также осознанного соизмерения затрат и результата. Этим обеспечивается справедливое распределение материальных или иных ценностей [16].

Моделирование человеческого поведения, как и всей общественной жизни, по аналогии с законами поведения экономических рыночных систем имеет определенные преимущества и недостатки. Предложенная схема позволяет сделать поведение более доступным описанию и эмпирическому исследованию, а также спроектировать стратегию стимулирования. Тем не менее, осторожное отношение к обменным концепциям обусловлено тем, что в них гипертрофируются экономические, в частности рыночные формы поведения, которые затем экстраполируются на объяснение неэкономических типов поведения.

Понимание моральных, или эстетических, мотивов будет упрощенным потому, что в отличие от экономических эти действия не имеют эквивалента, с которым их можно соизмерить. Выражаясь терминологией М. Вебера, целерациональная деятельность характерна для экономики, а ценностно-рациональная - для моральных, или эстетических, поведенческих форм.

Ю. Левада, анализируя тенденцию теоретической экономизации всех общественных отношений и действий, отмечает, что она с самого начала была присуща классической политэкономической традиции и ее неэффективность доказана как теоретически, так и практически (в частности, сложностью, полиструктурностью экономической сферы, разнообразием проникающих в нее типов человеческих действий) [9].

<<< назад | содержание | вперед >>>