<<< назад | содержание | вперед >>>

Пилипенко В.Е., Гансова Э.А., Казаков В.С. и др. Экономическая социология

Глава 2. Социальная сфера экономической жизнедеятельности общества

2.5. Социальная политика. "Старый" и "новый" гуманизм. Гуманистический критерий в оценке постсоветского реформирования

Конкретное изучение системы социальной стратификации необходимо для осуществления социальной политики, эффективность которой обусловлена преимущественно наличием либо отсутствием необходи-мой информационной базы. Социальная политика - это целенаправленное воздействие политическими средствами на социальную сферу. Содержание социальной политики обусловлено, во-первых, системой социальных приоритетов (критериями справедливых социальных отношений, целесообразной социальной структуры - стратификации и пр.), во-вторых - информацией, т. е. представлением о реальных социальных отношениях и стратификации, об обусловливающих их факторах. В социологической литературе обращается внимание на то, что содержание социальной политики существенно меняется в зависимос-ти от того, идет ли речь об относительно стабильном обществе либо об обществе, претерпевающем глубокие социальные преобразования.

В первом случае социальная политика призвана стимулировать всестороннее развитие человеческого потенциала общества, распростра-нение эффективных способов и образцов экономического поведения, развитие социальных отраслей хозяйства, повышение качества жизни населения и защищенности социально уязвимых слоев [1, 77]. Во втором случае наряду с указанными функциями приходится содействовать самосохранению и повышению социально-инновационного потенциала общества, расширению социальной базы реформ, обеспечению заинтересованного участия граждан в преобразовании общественных отношений [14, 77].

Однако понимание того, что составляет основное содержание социальной политики независимо от того, осуществляется она в относительно стабильном или радикально меняющемся обществе, определя-ется некоторой общей стратегией. Характер последней обусловлива-ется тем, чему из этих двух важнейших составляющих социального придается преимущественное значение - труду или распределению, соответственно какие группы населения должны быть главным объектом ее осуществления: производительная либо непроизводительная часть населения. Должна ли социальная политика строиться так, чтобы главной ее задачей была социальная защита нетрудоспособных и малообеспеченных? С этим вопросом связан еще один, который активно обсуждался в СССР и странах так называемого капиталистического лагеря: следует ли основной социальной задачей государственного регулирования считать преодоление социального неравенства и дол-жны ли средства преодоления последнего направляться на совершен-ствование преимущественно распределительной сферы?

На Западе дебаты по этим вопросам приняли особую остроту в связи с оценкой политики неоконсерваторов и неолибералов. Первые в соответствии с позицией представителей классического либерализма XVIII в. отстаивали индивидуальную свободу предпринимательства, невмешательство государства в производственную деятельность. С их точки зрения, чрезмерно развитая система государственной благотворительности подрывает стимулы к труду, ставит в невыгодное положение наиболее активно работающую часть населе-ния. Такая социальная политика препятствует повышению производительности труда, снижает темпы увеличения национального богат-ства. Неоконсерваторы ссылались также на то, что сосредоточение распределительного механизма в руках государства обусловливает произвол и паразитизм государственного чиновничества, не создаю-щего, а лишь тратящего национальное богатство.

Аналогичные проблемы обсуждались и в СССР, особенно в ранне-перестроечном периоде. Критиковались основная провозглашаемая цель социальной политики - преодолеть социальное неравенство и средства ее достижения: установление “потолка” заработной платы, относительно высокая оплата неквалифицированного труда, недооценка качества работы и проявленной в труде инициативы. Как известно, эти меры в СССР сочетались с опережающим ростом общественных фондов потребления (ОФП), что также было направлено вроде бы на преодоление неравенства. На самом деле значительная часть ОФП, создаваемых трудом производителей, приходилась на долю номенклатурных чиновников, имеющих, как уже отмечалось, со-вершенно иную “систему жизнеобеспечения”: при общем бесплатном образовании и здравоохранении функционировали элитные школы, больницы и здравницы, предоставляющие бесплатно услуги значи-тельно более высокого качества, чем обычные; в закрытых распределителях можно было приобрести дефицитные и относительно дешевые товары. Но даже по доле государственных средств в национальном доходе, приходящейся на ОФП, СССР в середине 70-х годов XX в. отставал не только от США, но и от большинства стран Западной Европы. Информация об этом стала доступной широкой общественности в перестороечный период. Оказалось, например, что доля общего фонда за-работной платы в национальном доходе неуклонно снижалась, состав-ляя 54,8 % в 1908 г., 58,1 % - в 1928 г., 33,4 % - в 1950 г., 32,2 % - в 1960 г., 36,6 % - в 1985 г. [13, 12]. Комментируя сопоставление затрат на решение проблем социальной защиты в США и Западной Европы, с одной стороны, и в СССР - с другой, исследователи обращали внимание на то, что “там” при наличии платных услуг для высокообеспе-ченных слоев населения “бесплатные” в большей степени доставались малоимущим и необеспеченным.

Однако социальные аспекты труда как объект социальной политики не исчерпываются вопросами оплаты труда, относящимися к сфере распределения. Существенную роль в социальной политике играют меры, направленные на улучшение условий труда, такое изменение содержания труда, чтобы он заинтересовывал производителя, способствовал проявлению инициативы и самореализации. Практические проблемы социальной политики сопряжены с научными, активно обсуждаемыми в мировой социологической литературе проблемами мотивации труда. Признано, что весомый вклад в их решение в 60-70-е годы (период наиболее активного их обсуждения) внес Ф. Херцберг [29; 30]. Он показал, что наиболее существенными факторами, мотивирующими труд работника, являются не оплата, условия или безопасность труда, а возможность самореализации, ответственность, совершенствование профессионализма. В соответствии с этим предлагались различные способы “индивидуального обогащения труда”, посредством которых решались не только экономические, но главным образом социальные задачи - совершенствование личности работни-ка, развитие его инициативы и ответственности. Все эти меры и способы, несомненно, следует отнести к области социальной политики.

Многие социологи считают, что значимость рассматриваемых аспектов труда повышается в связи с переходом от индустриального общества к постиндустриальному. В последнем существенно повышается роль не только знания и информации, но и духовных ценностей, ценностей самореализации. Как отмечают многие зарубежные исследователи, падение “трудовой морали”, что подтверждается многочисленными эмпирическими исследованиями, связано с отрицательным отношением к труду ради денег. Управленцы и администраторы даже в большей сте-пени, чем социологи, поддерживали значимость собственно социального аспекта реального отношения к труду [52]. С актуальностью проблем “этики индивидуального труда и личной ответственности” связы-вают и так называемый веберовский Ренессанс- возросший в 80-е годы интерес к концепции “хозяйственной этики” М. Вебера [20]. Спе-цифика этой концепции состоит в том, что интерес к труду и трудовая активность рассматривались здесь не как результат погони за прибылью или материальным благополучием, а как проявление возвышенных ориентации, реализация духовных, религиозных ценностей.

Социальным аспектам труда большое внимание уделяли советские социологи в 70-80-х годах. Классической работой, где анализирова-лись вопросы мотивации и стимулирования труда, являлась книга “Человек и его работа” (М., 1967). В этом труде описывались резуль-таты проведенного под руководством А. Здравомыслова и В. Ядова исследования отношения к работе молодых рабочих Ленинграда. Украинские социологи аналогичные проблемы анализировали под углом зрения профессиональной ориентации молодежи [7; 19; 37; 49]. При этом профессиональную ориентацию они рассматривали как разновидность, частный случай ориентации, которая в соответствии с оп-ределением, предложенным социологом Ф. Филипповым, понималась как “осознание молодыми людьми своего места в социальной струк-туре общества, выбор будущего социального положения, путей его достижения и возможного в дальнейшем изменения” [49, 24-25]. Обеспечение реальных возможностей профессионального самоопределения является одним из важнейших направлений социальной политики. Расширение круга таких возможностей, как и создание условий для самореализации и самовыражения в труде - все это направления социальной политики, активизирующие созидательные силы общества и обеспечивающие высокую производительность.

Важнейшим средством социальной политики, влияющим на созидательные силы и производительность, является трансформация собст-венности, то или иное сочетание различных ее форм. Такая трансформация, в конечном счете, не только обусловливает изменение личностных характеристик работника, но и приводит к далеко идущим последстви-ям в разных сферах общественной жизни, в культуре в целом. В этой связи целесообразно подумать, что может дать, например, политика, направленная на расширение масштабов использования частной собственности, основанной наличном труде. Известно, что даже К. Маркс положительно оценивал эту форму социальной организации труда: “Частная собственность работника на его средства производства есть основа мелкого производства, а мелкое производство составляет необходимое условие для развития общественного производства и свобод-ной индивидуальности самого работника” [23, 773].

Разумеется, мелкая частная (индивидуальная) собственность не является эффективной там, где производство достигает крупных масш-табов и поэтому она (в силу экономической неэффективности), как при-нято считать, “изживается”, вытесняясь крупной капиталистической частной собственностью. Однако целесообразно выделить именно то обстоятельство, на которое обращают внимание многие исследовате-ли: указанная форма социальной организации труда не только порож-дает особую заинтересованность работника в труде и повышение уровня его мастерства, но и способствует формированию более совершенного образа жизни, развитию личности и культуры. На это обстоятельство обычно указывают в связи с анализом условий формирова-ния культуры Возрождения. Последняя - это не результат перестройки технического субстрата производства и его количественных параметров, а следствие качественного изменения труда, его орга-низационно-экономических форм. Именно “... самодеятельный, деловой характер торгово-ремесленной жизни сделали средневековый бюргерский город идеальной и в общем уникальной лабораторией для самых разнообразных форм социального творчества” [41, 98]. Таким образом, решающую роль сыграла социальная организация труда: “Социально-экономическое обособление работника, превращение его в частного самодеятельного собственника как бы подтверждались его производственно-технологической самостоятельностью и, накладываясь друг на друга, существенно повышали общественную производи-тельную силу, которая, однако, реализовалась в наращивании не столько вещного богатства, сколько богатства и универсальности самих человеческих способностей” [41, 105].

Эффект самодеятельного труда целесообразно удерживать и в крупномасштабном производстве. Подобные попытки делаются и в условиях коллективной капиталистической собственности, о чем сви-детельствуют, в частности, программы “участия”, “обогащения труда”, о которых уже шла речь. Новые возможности возникли в связи с развитием наукоемких отраслей и компьютеризацией. Общественное развитие продемонстрировало необыкновенную живучесть мелкотоварного уклада, многообразие форм приобщения работника к производству в условиях капитализма, многоликость индивидуальной час-тной собственности. Всего этого не предвидел К. Маркс (да, возмож-но, это и невозможно было предвидеть в XIX в.), считавший, что капитализм искоренил мелкотоварное хозяйство и возврат к благоприятным для развития индивидуальности производственным услови-ям возможен лишь посредством “экспроприации экспроприаторов” и повсеместного создания общественной собственности. Индивидуаль-ный труд, основанный на частной собственности, оказался оправданным (и экономически, и социально) в различных конкретно-исторических условиях. При этом следует учитывать, что в таких хозяйствах наблюдается наибольшее соответствие между субъективно-произвольным и объективно необходимым аспектами производственной деятельности. Здесь материальный интерес непосредственно ограничивает совершение действий, наносящих ущерб производству.

Итак, объектом социальной политики является прежде всего труд, его социальная организация, условия и формы осуществления. Однако таким образом создаются необходимые условия и для совершенствования распределения безотносительно к труду - распределения материальных благ и услуг, условий жизнедеятельности и существования. В целом функции распределительной политики, являющейся одним из видов политики социальной, с одной стороны, состоят в том, чтобы активизировать общественное производство, с другой стороны, социальная политика является средством обеспечения членов общества необходимыми условиями жизнедеятельности и существования. Во втором случае социальная политика так или иначе становится фактором, выравнивающим социальное положение различных групп и уменьшающим социальную дифференциацию.

В дискуссиях относительно общественно целесообразной социальной политики обращается внимание на то, что она должна быть направлена на выравнивание возможностей, а не результатов деятельности (вернее, наград за результаты). Выравнивание же возможностей может осуществляться в различных направлениях: создание условий для получения образования либо повышения уровня квалификации для различных этнодемографических групп, улучшение их материального обеспечения, организации системы квот, различных фондов, способов кредитования и т. д. Политика, направленная на изменение так называемой семейно-хозяйственной подструктуры, осуществляется посредством налогов (учитывающих так называемых иждивенцев), многообразной помощи многодетным семьям и семьям, потерявшим кормильца, инвалидам и прочим членам общества, потерявшим способность к труду. Социальная политика предполагает также учет социально-территориальных различий: климатических, экологических и других условий жизнедеятельности и существования населения, проживающего в различных регионах страны. Как отмечалось, в бывшем Советском Союзе эти условия, например, существенно различались вследствие обширности территории и различия исторических и других факторов, обусловливающих социально-экономический облик регионов.

В той или иной степени существует необходимость воздействия государства на профессионально-должностную и социально-трудовую подструктуры. В первом случае, например, посредством поощрения той или иной системы профессионально-должностного продвижения, во втором - через создание системы приоритетов относительно трудовых коллективов (государственных, кооперативных или частных, представляющих различные отрасли хозяйства). В основе всех этих мероприятий, как принято считать, должна лежать не только и даже не столько забота о совершенствовании общественного производства, сколько стремление государства руководствоваться гуманистическими принципами, его обязанность защищать и обеспечивать права своих граждан. Степень демократичности социальной политики часто оценивается также посредством размеров “социальной дистанции” между группами, имеющими наиболее высокий душевой доход, и теми, кто имеет самый низкий доход. Но эта дистанция может быть большей или меньшей в зависимости от того, какой процент населения попадает на высший или низший уровень. Приведем, например, данные, характеризующие социальную поляризацию различных стран в 1987 г. (когда СССР находился на начальной стадии последующих радикальных социально-экономических и политических преобразований). Сравнение 25 % населения с наиболее высоким доходом с 25 % населения с наиболее низким доходом свидетельствует о том, что доходы “высшей” группы превышали доходы “низшей” в США - в 6 раз, в Швеции - в 5 раз, в ФРГ - в 4 раза, в СССР, ГДР и Японии - в 2 раза. Тогда как сравнение 10 % “высших” и 10 % “низших” (так называемый децильный коэффициент) приводило к иным результатам: в США доходы “высших” оказывались в 14 раз выше доходов “низших”, в Швеции- в 11 раз, в ФРГ - в 7 раз, в Японии - в 6 раз, в СССР - в 5 раз, в ГДР - в 4 раза, в Китае - в 3 раза. Несравненно большим этот разрыв оказывался, если сравнивались 5 и 5 %, 1 и 1 % и т. д. [31].

Однако вряд ли правомерно сравнивать доходы населения, находящегося в различных условиях - в странах, где узаконена частная собственность, а значительная ее доля капитализирована, и в странах, где она не узаконена и используется (только либо преимущественно) как личная собственность и где существуют различные источники дохода, которые фактически не фиксируются. На это обстоятельство указывал, например, известный противник социализма австрийский экономист Ф. Хайек. Ссылаясь на различные источники, свидетельствующие о существующей в СССР значительной социальной дифференциации, он отмечал: “Вероятно, мы обычно преувеличиваем разрыв в доходах, вызванный наличием или отсутствием собственности, и, соответственно, возможность устранения неравенства с помощью упразднения доходов от собственности” [47, 223]. Скорее всего, в социальном плане следует отдать предпочтение обществам, где большая часть населения занимает промежуточное положение (относится к средним слоям), а также тому, чем характеризуется (каким жизненным уровнем) это положение и насколько оно превышает прожиточный уровень жизни низких слоев.

Итак, социaльнaя политика нaпpaвлена не только на решение проблем труда, совершенствование в соответствии с определенными принятыми в государстве критериями социальных его сторон. Она направлена также на регулирование распределительных механизмов как непосредственно связанных с трудовой деятельностью (регулирование оплаты труда, профессионально-квалифицированного продвижения, профессионального обучения и т. д.), так и не связанных с ней непосредственно (регулирование семейно-хозяйственного статуса, социально-территориальных условий, социального положения демографических и этнических групп). В конечном итоге социальная политика направлена на изменение либо сохранение картины социальной стратификации.

Какое все это имеет отношение к гуманистическим принципам? Отвечая на этот вопрос, следует отличать так называемый новый гуманизм от гуманизма “старого”, “классического”, формирование и широкое распространение которого обычно связывают с эпохой Возрождения. “Новый гуманизм” - явление современное. Термин “новый гуманизм” использовал А. Печчеи для характеристики нового миросозерцания, которое необходимо для выживания современного человечества. Под “новым” гуманизмом А. Печчеи понимает “чувство глобальности, любовь к справедливости, нетерпимость к насилию” [28, 214]. Гуманизм нового созерцания (то, что роднит его со “старым”, классическим гуманизмом) состоит в том, что в центре всего сущего на свете находится целостная человеческая личность и ее возможности. “Новый” гуманизм отличается от “старого” тем, что первый предполагает необходимость ограничения “гуманистического индивидуализма”, признание “приоритета справедливости по отношению к свободе” [28, 222]. Проблема состоит в том, чтобы, руководствуясь необходимостью решения современных глобальных задач и следуя идеалам справедливости, обеспечить людям планеты скромный, но абсолютно необходимый уровень благосостояния и достойной жизни. При этом важно, чтобы каждый имел реальную и равноправную возможность для раскрытия заложенных в нем способностей. Эту проблему, по мнению А. Печчеи, необходимо решать на всех уровнях (межгосударственных и внутригосударственных отношений), ибо “внутреннее напряжение” приведет к непоправимым последствиям для человечества.

Для характеристики “нового” гуманизма важно, однако, учитывать следующие обстоятельства. Его представители настаивают на том, что его главная цель - “самовыражение и полное раскрытие возможностей и способностей человеческой личности” [28, 229]. Необходимо также проблемы реализации человеческих потенций ввести в круг проблем совершенствования человеческих качеств, духовного развития человека. Что же касается “равномерности распределения доходов”, то речь идет не об уравнительности, достигаемой путем блокирования и запретов, а об обеспечении “некоего гарантированно минимального уровня жизни”, который должен стать “неотъемлемым правом любого родившегося на свет гражданина” [28, 217]. Однако такую роскошь, как “гарантированный минимум для всех” (независимо от трудового вклада и способности к труду) общество и человечество могут позволить себе лишь при условии достижения определенного уровня национального (межнационального) богатства.

Рассматриваемая проблема дебатируется на Западе в связи с попытками определить модель так называемого социального государства в отличие от государства всеобщего благосостояния. Социальное государство плюс рыночная экономика - это попытка найти компромиссный “третий путь” и соединить высокую экономическую эффективность с социальной справедливостью [8, 16]. Сформулированная проблема, введенная в круг отечественных проблем социального реформирования, состоит прежде всего в том, как создать эффективную экономику, опираясь на широко трактуемую человеческую заинтересованность и многообразные стимулы, способствующие увеличению национального богатства и одновременно обеспечивающие социальную защищенность. Такая социальная политика должна стать неотъемлемым компонентом экономического и политического реформирования. Она не только обеспечивает гуманистический характер реформирования, но и делает его более конструктивным и успешным. Не следует забывать также, что социальное государство декларировано Конституцией Украины. Анализ же процессов реформирования, осуществляемого в постсоветском пространстве, свидетельствует о том, что основной порок происходящих преобразований обусловлен их отрицательными социальными последствиями. Разгосударствление и приватизация не привели к становлению рыночной демократии. В результате реформирования командные высоты экономики монополизированы гигантскими полугосударственными корпорациями, преследующими корыстные интересы, а мелкий и средний бизнес попал в правовые и экономические тиски и не способствовал ожидаемому развитию производства. Массовые группы работников оказались еще более отчужденными от созданной ими собственности и более бесправными, чем в советские время. Трудовая мотивированность не усилилась, а еще более ослабла. В результате производство не только резко сжалось, но и деградировало в структурном и технологическом отношении [14, 5-6]. Эту характеристику, которую дает Т. Заславская социальным последствиям реформирования в России, полностью можно отнести и к ситуации в Украине.

Результаты анализа эмпирических данных, характеризующих украинское “социальное пространство”, свидетельствуют об ухудшении за последние годы практически всех социальных характеристик - в социологической литературе это называется “социальной ценой” реформирования. При этом важно сравнение результатов со стартовыми возможностями, которые имелись до реформирования, ибо сравнение, как отмечалось ранее, - важная основа “социального самочувствия”. Под “социальной ценой” реформирования понимается не только практическое отсутствие социальной защиты населения, ликвидация имеющихся ранее возможностей получения образования, медицинского обслуживания, рекреации и духовного развития, но и возможностей реализовать свои знания и квалификацию, найти работу по специальности либо такую, условия осуществления которой обеспечивали бы выполнение работником профессионального долга. “Социальная цена” реформирования, как оказалось, многообразна. Она отражается и в общих оценках изменения жизни, в пессимистической динамике ожиданий, свидетельствующей о масштабах “социальной цены” и о том, в какой степени она определена стартовыми условиями [33].

Указывая на непомерную “социальную цену” реформирования, следует иметь в виду, что она вряд ли является свидетельством временного состояния. Есть основания считать, что она характеризует определившуюся тенденцию, а социальные пороки даже при условии экономического развития могут и не преодолеваться, а еще более усугубляться в процессе дальнейших изменений. Реформаторские силы постсоветских обществ, провозгласив необходимость движения в направлении к экономике западного типа, но игнорируя социальную сферу, не приблизились, а еще более отдалились от современных западных обществ. Советская система распределения благ, по мнению профессора Мичиганского университета В. Шляпентох, была очень близка по духу системе распределения в западном мире. Вот почему всякое отступление от нее в сторону отказа от социальных гарантий есть отступление не от советского социализма, а от современного западного общества [1, 256]. Главное же состоит в следующем: в процессе реформирования значительно ухудшились социальные условия профессиональной и всякой трудовой деятельности, что в конечном счете определило и экономическую неэффективность осуществленных преобразований. Векторы социальных изменений, происходящих в современных западных странах и на постсоветском пространстве, повернуты в настоящее время как бы в противоположные стороны. И эта разнонаправленность заставляет задуматься над тем, к чему могут привести осуществляемые преобразования.

Резюмируя сказанное, отметим, что социальной является сфера взаимоотношений людей в связи с присвоением материальных условий и средств воспроизводства человека как субъекта общественной жизни. Стержнем социального являются отношения собственности - присвоения средств производства, рабочей силы, материальных благ и услуг.

Отношения собственности характеризуются прежде всего реально действующими механизмами владения, пользования и распоряжения средствами производства и рабочей силой, что является определяющей социальной характеристикой труда и обусловливает выделение социальных субъектов, взаимодействие которых образует социальную структуру общества.

Социальность характеризует не только дифференциацию общества по указанным признакам, но и взаимодействие, взаимозависимость выделенных по данным и другим признакам (богатство и доход) групп, связь между которыми образует целостность обществ. Социальный статус личности (группы) является, таким образом, понятием относительным, характеризующим место и роль в этой целостности одной группы (личности как представителя группы) в сравнении с другой (другими).

Объем материальных благ и услуг, необходимых для воспроизводства человека как субъекта общественной жизни (по поводу присвоения которых устанавливаются социальные отношения), носит конкретно-исторический характер. В настоящее время они включают также предметно-вещественные реалии, которые являются средством удовлетворения духовных потребностей, и многообразные услуги и условия (являющиеся одновременно “задельными” факторами материального производства), обеспечивающие получение образования, поддержание состояния здоровья (врачевание, экологически чистая среда), общекультурное и профессиональное развитие, рекреацию.

Целесообразная социальная политика должна прежде всего способствовать человеческой заинтересованности в труде, стимулировать человеческую деятельность, направленную на производство национального богатства. Лишь на этой основе можно обеспечить реализацию гуманистически ориентированных программ совершенствования человеческих качеств и социальной защиты населения. Такая политика должна быть необходимым компонентом социального реформирования, поскольку именно она обусловливает расширение социальной базы реформ, заинтересованное участие широких масс населения в общественных преобразованиях.

Список использованной и рекомендуемой литературы

1. Барг М. А. Категории и методы исторической науки. - М.: Наука, 1984.
2. Бердяев Н. А. Философская истина и интеллигентская правда // Вехи. Из глубины. -М.: Правда, 1991. -С. 11-30.
3. Бех В. П. Социология и социальное // Социол. исслед. - 1992. - №1. -С. 157.
4. Бодрийяр Ж. Система вещей. - М.: Рудомино, 1995.
5. Бесков А. От общественной мысли к социологической теории // Г. Беккер, А. Босков. Современная социологическая теория. - М.: Иностр. лит., 1961.
6. Бурдье П. Социальное пространство и генезис “классов” // Вопр. социол. -Т. 1. - № 1. - 1992. -С. 17-36.
7. Головаха Е. И. Жизненная перспектива и профессиональное самоопределение молодежи. - К.: Наук. думка, 1988.
8. Гутник В. П. Социальное государство: тупик или возможность обновления? // Куда идет Россия?.. Трансформация социальной сферы и социальная политика. - М.: Дело, 1998. - С. 15-23.
9. Давыдов Ю. Н. Введение. Теоретическая социология и ее история // Очерки по истории теоретической социологии XIX - начала XX в. - М.: Наука, 1994. - С. 5-6.
10. Данилов В. П. Падение советского общества: коллапс, институциональный кризис или термидорианский переворот? // Куда идет Россия?.. Кризис институциональных систем: век, десятилетие, год 1999.- М.: Логос, 1999. -С. 11-28.
11. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда // Э. Дюркгейм. О разделении общественного труда. Метод социологии. - М.: Наука, 1991. - С. 3-390.
12. Зайченко А. Имущественное неравенство // Аргументы и факты. -1989. - №27.
13. Зайченко А.С. США-СССР: личное потребление (некоторые сопоставления) // США. Экономика, политика, идеология. -1988. - №12. -С. 12.
14. Заславская Т. И. Социальные результаты реформ и задачи социальной политики // Куда идет Россия?.. Трансформация социальной сферы и социальная политика. - М.: Дело, 1998. - С. 3-15.
15. Заславская Т. И. Творческая активность масс: социальные резервы роста // ЭКО. - l986. - № 3.
16. Заславская Т. И. Экономика сквозь призму социологии // Российское общество на социальном изломе: взгляд изнутри. - М.: Моск. высш. шк. соц. наук, 1997. - С. 299.
17. Заславская Т. И., Рывкина Р. В. Социология экономической жизни. - Новосибирск: Наука, 1991.
18. Коган М. С. Человеческая деятельность. - М.: Политиздат, 1974.
19. Костенко Н. В., Оссовский В. Л. Ценности профессиональной деятельности. - К.: Наук. думка, 1966.
20. Кризис буржуазной “хозяйственной этики” и возрастание интереса к Максу Веберу // Буржуазная социология на исходе XX века. Критика новейших тенденций. - М.: Наука, 1986. - C. 92-100.
21. Лавровский В. М., Барг М. А. Английская буржуазная революция (некоторые проблемы английской буржуазной революции 40-х годов XIX в.).- М.: Наука, 1958.
22. Маркс К. Введение (Из экономических рукописей 1857-1858 годов) // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. - Т. 12. - С. 709-738.
23. Маркс К. Капитал. Т. 1 // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. - Т. 23. - С. 43-784.
24. Маркс К. Наемный труд и капитал // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. - Т. 6. - С. 428-459.
25. Маркс К, Энгельс Ф. Немецкая идеология // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. - Т. 3. -С. 7-54.
26. Мокляк Н.Н. Социальные отношения: структура и формы проявления. - К.: Наук. думка, 1986.
27. Новая концепция истории европейского крестьянства эпохи феодализма // Общественные науки в СССР. - Сер. 5. - 1988. - № 6.
28. Печчеи А. Человеческие качества. - М.: Пpoгpecc, 1980.
29. Пилипенко В. Е. Организация. Труд. Эффективность. - К.: Наук. думка, 1991.
30. Пилипенко В. Е., Поддубный В. А., Черненко И. В. Социальный морфогенез: эволюция и катастрофы (синергетический подход). - К.: Наук. думка, 1993.
31. Попов А. Богатые и бедные // Аргументы и факты. - 1989. - № 42.
32. Попова И. М. Стимулирование трудовой деятельности как способ управления. - К.: Наук. думка, 1976.
33. Попова И. М., Кунявский М. Б. Социальная цена запаздывающей модернизации // Социол. журн. - 1997. - № 3-4. - С. 20-27.
34. Руткевич М. Н. Диалектика и социология. - М.: Мысль, 1980.
35. Рывкина Р. Персонажи и призраки социального мира // Знание - сила.- 1988.-№9.
36. Рывкина Р. В. Экономическая социология переходной России. Люди и реформы. - М.: Дело, 1998.
37. Семья и воспроизводство структуры трудовой занятости. - К.: Наук. думка, 1964.
38. Смирил В. М. Римская familia и представления римлян о собственности // Быт и история. - М.: Наука, 1988. - С. 18-40.
39. Сознание и трудовая деятельность (ценностные аспекты создания, вербальное и фактическое поведение в сфере труда). - К.; Одесса: Выща шк., 1985.
40. Сорокин П. Проблема социального неравенства // П. Сорокин. Человек. Цивилизация. Общество. - М.: Политиздат, 1992.
41. Сунягин Г. Ф. О некоторых предпосылках культуры Возрождения // Вопр. философии. - 1985. - № 7. - С. 94-102.
42. Тарасенко В. И. Социология потребления: методологические проблемы. - К.: Наук. думка, 1993.
43. Травин И. И. Материально-вещная среда и социалистический образ жизни.-Л.: Наука, 1979.
44. Фирсов Б. М., Кисилев И. Г. Структура повседневной жизни русских крестьян XIX века // Социол. исслед. - 1992. - № 4. - С. 3-14.
45. Франк С. Л. Политика и идеи (о программе “Полярная звезда”) // С. Л. Франк. Соч. - М.: Правда, 1990.
46. Франк С. Л. Этика нигилизма // С. Л. Франк. Соч. - М.: Правда, 1990.
47. ХайекФ.А. Дорога к рабству // Новый мир. -1991. -№ 7. - С. 177-230.
48. Чапская И. Имущественное положение граждан в трансформирующемся обществе // Социология: теория, методы, маркетинг. - 1999. - №3. -С. 63-75.
49. Черноволенко В. Ф., Оссовский В. Л., Паниотто В. И. Престиж профессий и проблема социально-профессиональной ориентации молодежи (Опыт социологического исследования). - К.: Наук. думка, 1979.
50. Шкредов В. П. Экономика и право. О принципах исследования производственных отношений в связи с юридической формой их выражения. - М.: Экономика, 1967.
51. Шляпентох В. Э. Равенство и справедливость в России и в США // Социол. журн. - 1998. - № 3-4. - С. 250-258.
52. Шпакова Р. П. Кризис трудовой этики? // Социол. исслед. - 1990. - №1. -С. 147-151.
53. Штаерман Е. М. Мораль угнетенных классов римской империи. - М.: Изд-во АН СССР, 1961.
54. Энгельс Ф. Анти-Дюринг // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. - Т. 20.
55. Ядов В.А. Размышления о предмете социологии // Социол. исслед. - 1990.-№2. -С. 12.
56. Lenski G. E. Power and Privilege. A Theory of Social Stratification. - The University of North Caroline Press, 1984.
57. Persell C. Understanding society. An introduction sociology. - N. Y.: Harper and Row, Publishers Inc., 1977.
58. Weber M. Class, status and power // Class, status and power. Social stratification in comparative perspective/ Ed. by P. Bendix, L. Lipset.- N.Y.,-1966. - P. 21-27.
59. Shaefer R. T., Lamm R. P. Sociology.- N. Y.: McGraw-Hill, 1992.
60. The Continuing Debate on Equality // Class, status and power. Social stratification in comparative perspective/ Ed. by P. Bendix, L. Lipset.- N.Y, 1966. - P. 47-96.

Контрольные вопросы

1. Специфика социальной сферы общества. Особенности социальных отношений в сравнении с отношениями экономическими и правовыми. В каком смысле употребляется категория “социального”, когда социальная сфера и социальные отношения общества рассматриваются как специфические, отличные от других его сфер и отношений общества?
2. Взаимосвязь экономических, социальных и правовых отношений. Исторические примеры этих отношений. Всегда ли эти отношения соответствуют друг другу?
3. Конкретно-исторический характер материальных условий жизнедеятельности, необходимых для формирования человека как полноценного члена общества. Тенденции развития человеческого общества: обусловливает ли развитие общества расширение объема благ и услуг, необходимых для максимального развития человеческого потенциала общества?
4. Труд как важнейший компонент социальной сферы жизнедеятельности общества. Какие проблемы труда относятся к социальным?
5. Категория “собственность” как экономическая, социальная и правовая. Можно ли социальные проблемы свести к проблемам “совершенствования собственности”?
6. Факторы, обусловливающие социальную структуру общества. Всегда ли социальная структура носит иерархический характер? Чем это определяется? Что такое социальная поляризация?
7. Основные направления социальной политики. Примеры социальной политики различных государств. Любое ли государство осуществляет социальную политику?
8. Какие условия необходимы для создания “социального государства”? Социальное государство: миф или реальность?

Тематика рефератов

1. Социальная сфера экономической жизнедеятельности общества.
2. Труд в контексте социальной сферы жизнедеятельности общества.
3. Собственность как компонент социальных отношений.
4. “Внеэкономические” факторы социальной дифференциации.
5. Социальное государство: сущность и перспективы построения в современной Украине.
6. Модели социальной защиты в украинском государстве.

<<< назад | содержание | вперед >>>