<<< назад | содержание | вперед >>>

Алёна Даль. Хождение по Млечному пути

Часть 3. Ла-Риоха

Бодега сеньора Морено

Заночевав в маленьком приюте Сируэны, ранним утром мы снова выходим на дорогу и вскоре оказываемся в деревушке с витиеватым названием Санто-Доминго-де-ла-Кальсада. Своим именем поселение обязано местному пастуху Доминго Гарсия, принявшему впоследствии монашество и посвятившему свою долгую праведную жизнь (а прожил он 90 лет!) заботам о Пути Сантьяго. Вторая часть названия - «кальсада»⁵⁸ - отражает главное деяние Доминго: монах построил тракт от Нахеры до Ридесильи длиною около тридцати километров, спрямив и существенно сократив путь паломников в Сантьяго-де-Компостела. В течение многих лет он вырубал деревья, засыпал низины, расчищал просеки, возводил мосты через реки, строил церкви и приюты, а также принимал самоличное участие в заботах о пилигримах. В хрониках о нём говорится: «…Врач и сиделка, повар и землепашец, каменщик и архитектор, освободитель рабов и чудотворец, один из тех великих людей, которые основывали города и вершили историю…». Закончив свой земной путь, монах Доминго пополнил небесную свиту помощников Святого Иакова.

Мы с Виктором подходим к готической церкви Санто-Доминго необыкновенного оттенка топлёного молока, словно выточенной из глыбы мела. Собор наполнен старинным литьем и позолотой, каменной резьбой, серебряными чашами и прочими древностями. В одном из приделов - спуск в мавзолей с гробницей Святого Доминго.

Торжественную тишину прохладного нефа нарушает громогласный петушиный крик. Зычное кукареканье отражается от высоких сводов и многократно усиливается акустикой собора. Откукарекав положенные три раза и отхлопав себя по бокам могучими крыльями, белоснежный петух размером с небольшого пеликана, переходит на лирическое воркование и начинает обхаживать аппетитную курочку с серебряными серёжками. Эта пара роскошных птиц живёт в нарядном домике - слово «курятник» плохо соотносится с изысканной архитектурой и богатым декором места их проживания. Это самое необычное зрелище из тех, что я встречала до сих пор в христианских храмах.

- Ну как, впечатляет? - улыбается Виктор.
- В общем, да! - соглашаюсь я. - Но что они тут делают?
- Как что? - Живут и выполняют почётную миссию, - рапортует друг, - кстати, этот чудо-курятник был построен больше пяти веков назад, представляешь?!
- Да… много поколений кур и петухов здесь прожило, - я мысленно рисую ветвистое династическое древо куриного рода, уходящее вглубь веков. - А что за миссия такая? И почему её исполняют куры, а не гуси, например? Гусей-то в Испании куда больше!
- Сейчас расскажу.

…Давным-давно по Пути Святого Иакова шла французская (по другим источникам - немецкая) семья: отец, мать и сын. Уставшие паломники остановились на ночь в приюте, построенном у тракта Святым Доминго. Красивый юноша понравился хозяйке постоялого двора, и она стала его соблазнять. Но сердце и помыслы молодого француза принадлежали совсем иным сферам, и он не ответил на любовные призывы женщины. Распалённая страстью и снедаемая обидой, хозяйка решила отомстить и ночью, когда все спали, подсунула в котомку юноши серебряный кубок, а наутро сообщила о краже градоначальнику. На рассвете семья собралась в дорогу, но на пороге юного паломника схватили и заставили вытряхнуть содержимое сумки. Среди нехитрого скарба была обнаружена пропажа. Молодого пилигрима взяли под стражу, осудили и отправили на виселицу. Убитые горем отец и мать вынуждены были продолжить путь вдвоём, всю дорогу взывая со слезами к Святому Иакову. В Соборе Сантьяго-де-Компостела во время мессы им явился сын, и сообщил о том, что он жив. Изумлённые родители вернулись в городок Санто-Доминго-де-ла-Кальсада. Они подошли к виселице, на которой до сих пор висело тело их сына, чтобы помолиться, но вдруг услышали его голос: «Я не мёртв и не виновен - Господь, апостол его Святой Иаков и слуга Святой Доминго сохранили мне жизнь». Старики поспешили к главе города и стали просить снять тело их сына с виселицы, ибо тот жив. Правитель как раз собирался отобедать, и перед ним на столе стояло блюдо с зажаренным петухом и курицей. Он рассмеялся в ответ на просьбу несчастных родителей и сказал: «Он так же жив, как эти птицы на моей тарелке!» В тот же миг петух и курица на глазах обросли перьями, взлетели с блюда, а петух трижды прокукарекал. Перепуганный градоначальник вскочил из-за стола, позвал помощников, и они обрезали веревку на шее пилигрима, после чего тот открыл глаза и окончательно воскрес. С тех пор белый петух и белая курица стали символами города и постоянно живут в церкви Святого Доминго.

- Виктор, а как отбирают этих кур и петухов? Они что, какие-то особенные?
- Да ничего особенного, кроме цвета и размера. Для любого крестьянина в округе большая честь принести в дар церкви свою самую красивую белую птицу. Кроме того, во дворе церкви есть своя маленькая птицеферма по селекции белых кур. Так что никаких проблем со сменщиками у птиц нет.
- И часто их меняют?
- Каждый месяц, не реже, ведь они живые - им нужен солнечный свет и свежий воздух!
- Получается минимум двенадцать пар за год, - вычисляю я в уме, - они ведь дежурят круглогодично?
- Да нет, что ты, только с мая по сентябрь! Зимой птицы могут перемёрзнуть.
- Вить, а как же яйца? Курицы несутся прямо в церкви? Но как? Ведь нужно громко кудахтать, а это не совсем…
- Уместно?
- Ну, да. Ты представь, человек зашёл поговорить с Богом или исповедоваться, а в это время раздаётся надсадное кудахтанье несушки!
- Хм…, - чешет затылок Виктор, - я об этом как-то не задумывался. - Давай спросим!

Мы оглядываемся в поисках того, кому можно задать вопрос, но никого не обнаруживаем.

- Ладно, будем считать, что делают они это в отсутствие прихожан… Лен, ну что ты всё про кур, да про петухов? Между прочим, через три километра нам сворачивать к бодеге Хосе Морено - не пропустить бы поворот!

* * *

…Позади городская застава. Раннее утро, дорога свежа и немноголюдна. Три километра проскакивают незаметно. Во время пути Виктор рассказывает мне о своём приятеле Хосе Морено. Видимо, в жизни так выходит, что в друзья подбираются люди со схожими по яркости и количеству крутых поворотов судьбами. Что сам Виктор, что мэр-дворник Хавьер, что бодегейро Хосе - по каждой биографии впору писать книгу.

Сеньор Морено начал свой путь на винный Олимп довольно поздно. В сорок лет ему наскучила однообразно-стабильная работа инженера в Барселоне, и он решил вернуться к фамильным корням: заняться виноделием. Его прадед и оба деда когда-то имели обширные виноградники на границе провинций Ла-Риоха и Бургос, а также владели собственными винокурнями и винными погребами. До этого судьбоносного решения Хосе успел пожить три года в Чили, где обучал молодых дорожных инженеров мастерству, побывать хористом в капелле Королевской церкви Сан-Исидоро в Мадриде и стать почётным патроном творческой ассоциации молодых художников-натуралистов (тех, кто работает с природными материалами: камнями, корнями, ракушками). Сейчас бодегейро Хосе Морено хорошо известен в узких кругах сомелье и виноторговцев. Он один из самых богатых виноделов Испании.

- В общем, сама все увидишь, - завершает свой краткий рассказ Виктор.

Приземистое двухэтажное здание из красного кирпича с плоской черепичной крышей окружено узкой тенистой аркадой, вдоль которой выставлены бочки и бочонки самых разнообразных форм, размеров и оттенков - настоящий музей бочек! Идеально выстриженный газон украшен живописными развалами камней, геометрическими кустами и каменными чашами с пёстрыми петуньями.

Входим вовнутрь. Тихо. Прохладно. В просторном холле главное место занимает стойка сомелье с десятками хитрых приспособлений и обширным арсеналом бокалов. Задняя стена сверху донизу увешана грамотами и сертификатами в рамках. На длинной полке - медали, кубки, вымпелы и прочие награды. В застеклённых витринах мерцают бутылки, возраст которых явно исчисляется веками. Приветливый юноша приглашает нас присесть на мягкий диван и говорит, что хозяин будет с минуты на минуту. Мы с Виктором листаем толстую книгу отзывов - на её страницах вязь строк на разных языках, встречаются даже иероглифы и кружевные арабские письмена. Интересно, попадётся ли хоть одна русскоязычная запись?

Не проходит и пяти минут, как в комнату врывается лучащийся жизнелюбием и бьющей через край энергией сеньор. Он не молод, но в глазах столько огня, что это вызывает невольное желание подобрать живот, расправить плечи и радостно выкрикнуть: «Буэнос Диас, сеньор Морено!». Что я и делаю.

Меня не перестаёт удивлять способность европейского агрария сочетать в себе черты уважающего традиции фермера, практичного коммерсанта и гостеприимного хозяина. Эти свойства характера я наблюдала у сыроваров и виноделов, изготовителей ветчины, колбас, бальзамического уксуса и оливкового масла в Италии, Хорватии, Франции и Черногории. Всё это в полной мере можно отнести и к Хосе Морено. Но есть кое-что ещё. Когда делом занимается талантливый, по-настоящему творческий человек - любой технологический процесс превращается в поэму, а обычный ритуал возводится в ранг священнодействия. Виноделием в Ла-Риохе никого не удивишь: в провинции зарегистрировано более 18 тысяч виноградарей, 100 тысяч частных виноградников и почти две сотни винодельческих хозяйств. Однако сеньор Морено подходит к процессу творчески. Его бодега - не просто место, где разливаются, зреют и выдерживаются вина, но и настоящий музей истории виноделия, плюс художественная галерея. Из необычных корней винограда сотворены диковинные скульптуры с оригинальными названиями: «Танцующая девушка», «Слеза старика», «Рождение лозы». В бодеге Хосе Морено работает штатный дизайнер. Да и сам хозяин, бывает, лично подбирает замысловатые корешки, в которых видит будущий образ.

Мы спускаемся ещё глубже. Прохладные подвалы бодеги смыкаются с подземными пещерами, их скалистые стены мерцают кварцевыми пластами, сочатся грунтовыми водами, местами покрыты благородной плесенью. Все это великолепие искусно подсвечено, а пространство бодеги идеально организовано: есть здесь и раритетные ручные орудия средневековых виноделов, и уютные дегустационные площадки, и кинозал со специальной фильмотекой.

Хосе Морено работает как с виноградом, выращенным в собственном хозяйстве, так и с материалом других виноградарей. В подвалах бодеги хранится более 500 бочек вина, ещё 30 тонн зреют в полуторатонных кегах. Некоторые бочки с торцов расписаны сюжетами, отражающими разные стадии приготовления вина: вот юная крестьянка срезает с лозы налитую кисть винограда, вот обнажённый по пояс мужчина давит созревшие грозди в каменном чане (как герой Адриано Челентано в фильме «Укрощение строптивого»), вот винодел снимает пробу вина из медного ковша, а сотрапезники дружно смыкают стаканы.

Но пора приступать к главной части экскурсии - дегустации. По старой дубовой лестнице поднимаемся из подземелья в верхний зал. Сомелье приготовил уже специальный столик, на котором выставлены несколько бутылок, бокалы и тарелка с тапасом.

- Итак, все вина по степени выдержки делятся на четыре группы, - объясняет хозяин бодеги, - «ховен», «крианца», «резерва» и «гранд резерва». «Ховен» - самое молодое вино, без выдержки, разрешено к продаже на следующий после сбора урожая год.

Мы отпиваем по глотку из бокалов и перекатываем как опытные дегустаторы жидкость по нёбу. Сомелье услужливо придвигает металлическую миску. Я вопросительно гляжу на Виктора.

- Сюда нужно сплёвывать то, что попробовал, - говорит он, - но я считаю это святотатством, - и он глотает согретый во рту напиток.
- Это «Крианца», - продолжает Хосе, показывая другую бутылку, - выдерживается в дубовой бочке минимум год. Мы используем бочки из американского дуба, они придают вину особый оттенок. Такое вино можно продавать через два года после сбора урожая.

Мы снова отпиваем из бокалов, и снова миска остаётся пустой.

- «Резерва» - после года выдержки в бочке его разливают в бутылки и хранят ещё два года. То есть продавать можно не ранее, чем на четвёртом году выдержки. Но мы обычно увеличиваем срок выдержки на полгода или год, в зависимости от результатов промежуточной дегустации.

Мы понимающе киваем и по-прежнему игнорируем железную миску.

- И, наконец, «гранд резерва» - самое высококачественное, выдержанное вино, вызревающее два года в дубовой бочке и ещё три - в бутылях. Разрешено к продаже на шестом году выдержки. Редкие коллекционные вина выдерживаются и десять, и пятнадцать лет. Каждый год вкус их меняется.

Напиток, который мы пробуем на этот раз, обволакивает терпкой волной язык и нёбо, и растворяется во рту сам собой, так что мыслей о плевательнице даже не возникает.

Сомелье подвозит ещё одну батарею бутылок, а Хосе невозмутимо продолжает:

- По цвету, происходящему от сорта винограда, вина делятся на «тинто», «бланко» и «кларетто».
- Красное, белое и розовое, - переводит порозовевший Виктор, осушая очередной бокал.
- Сеньор Морено, а какие вина предпочитаете вы? - пробую я разбавить дегустацию беседой.
- В своих пристрастиях я консервативен, - отвечает бодегейро. - К рыбе и морепродуктам я выбираю белое охлаждённое молодое вино, к мясу - хорошо выдержанное красное.
- Как часто Вы употребляете вино? - Виктор переводит, но, похоже, Хосе не понимает вопроса. Друг терпеливо и подробно растолковывает ему суть.
- В обед и ужин, в зависимости от погоды, события и самочувствия, - теперь уже я не совсем понимаю ответ.
- Короче, когда хочется и сколько вздумается, - резюмирует Виктор.

Далее бодегейро рассказывает про купажирование и сертификацию, про международные конкурсы и конкуренцию с бордосцами, про фамильные секреты и винный шпионаж… Сомелье не забывает аккомпанировать хозяину новыми порциями вина в наших бокалах. Металлическая миска-плевательница так и остаётся стерильно чистой, блестящим укором сверкая на краю столика.

В конце экскурсии-дегустации нас ждёт сюрприз. Хоть я и была заранее осведомлена, что сеньор Морено - разносторонне одарённый человек, но всё равно не ожидала ничего подобного. Выйдя в середину зала, гордо приосанившись, он затягивает красивую национальную песню. Голос у Хосе оказывается классическим, оперным тенором - в гулкой акустике бодеги звучит волшебно!

В заключение бодегейро дарит нам по бутылке коллекционной риохи и охотно позирует для общей фотографии. Вот уж поистине «на каждого мудреца довольно простоты». Будучи одним из богатейших виноделов Испании, сеньор Хосе Морено в жизни остаётся скромным, открытым человеком, а, по словам Виктора, он ещё и верный, надёжный друг.

---

⁵⁸ Касльсада (calzada) - тракт, большая оживлённая дорога, наезженная, набитая ногами путников колея. От этого слова образовалось другое - «трактир» - место на большой дороге, где можно поесть и отдохнуть.

<<< назад | содержание | вперед >>>