<<< назад | содержание | вперед >>>

Алёна Даль. Хождение по Млечному пути

Часть 3. Ла-Риоха

Страх и бесстрашие

…Асофра, Санто-Доминго-де-ла-Кальсада, Белорадо, Сан Хуан де Ортега - это наш маршрут на ближайшие дни. Конечная для Виктора точка - Бургос, потом ему нужно будет возвращаться к обязанностям госпитальера, а я продолжу свой путь дальше. По дороге Виктор обещает познакомить меня ещё с одним своим испанским приятелем - виноделом-миллионером Хосе Морено, показать церковь, на алтаре которой живут настоящие курица и петух, и научить готовить чесночный суп - любимое блюдо пилигримов с незапамятных времен.

Бодега Хосе Морено, куда мы направляемся для более глубокого знакомства с винным миром Ла-Риохи, расположена по дороге на Асофру. Название городка запомнилось мне из книги Коэльо как место встречи героя с дьяволом, явившимся в образе чёрного пса. На самом деле речь шла о страхе. Паломника Пауло спасает от нападения случайно проходящая мимо монашенка, не ведающая чувства страха. Но осознание приходит позже. «Пока ты не принял угрозы, - говорит наставник, - ничто не угрожает тебе… Никогда не забывай… о том, что отступление, так же как атака -неотъемлемая часть боя. А вот леденящий, сковывающий страх - нет»⁵⁵. В сражении со страхом не бывает ничьей - или победа, или поражение, или ты одолеваешь страх, или он тебя.

В нашей повседневной жизни мы довольно часто употребляем фразы типа «боюсь, что…», «я опасаюсь, как бы…», не подозревая, что тем самым «прописываем» страх в своём сердце, в своих мыслях. Страх заставляет нас совершать действия и поступки, о которых впоследствии мы горько сожалеем. Или, наоборот, не совершать действий и поступков, единственно верных на данный момент.

Современного человека окружает множество страхов: страх потерять работу, статус, имидж, лишиться денег, связей, страх не соответствовать принятым стандартам, страх потерпеть неудачу, утратить влияние, упустить выгоду, страх быть отвергнутым, осмеянным, непонятым… Не говоря уже о мелких, бытовых боязнях и фобиях: темноты и высоты, пауков и лифтов, толп и болезней. Но, пожалуй, один из самых глубоких и архаичных страхов, коренящихся в самой глубине человеческого существа (после страха смерти) - это страх одиночества. Очутиться одному в незнакомом месте, среди чужих или чуждых тебе людей - непросто. Оказаться один на один с самим собой - ещё сложнее. А проживать жизнь в непрерывном потоке подобных обстоятельств и вовсе тяжкое испытание. Не для каждого. Поэтому многие предпочитают компромисс - пусть рядом будет хоть кто-то. Рожают детей, чтобы было кому «подать стакан воды» в старости. Работают, чтобы «быть на виду», «быть как все». Соглашаются день за днем проводить среди тех, кто неинтересен, скучен, а то и откровенно враждебен. Общаются с нужными людьми, вращаются в тусовке, чтобы быть в курсе, в тренде, на волне, в обойме, не вполне понимая: зачем? Просто по-другому страшно. На самом деле для человека опасно и разрушительно само чувство страха, а не предмет, который его вызвал. И человек бывает сильно удивлён, если случается то, чего он боялся больше всего на свете, но при этом мир не перестаёт существовать, а жизнь течёт своим чередом, словно не замечая происшедшего. Страх очень трудно, почти невозможно побороть, преодолеть усилием воли. Но противника можно обезоружить, для этого нужно всего-то - осознать его, то есть понять и признать: да, это мой страх. Осознание страха - первый шаг к бесстрашию.

Пока я размышляю о страхе, мир вокруг меня на глазах меняется. Небо заволакивает душная серая мгла, из-под ног взвихривается пыльный смерч, толстые деревья вдали гнутся, как каучуковые. Воздух густеет и электризуется тревожным предчувствием. И я начинаю бояться… грозы. Поворачиваю голову - рядом со мной невозмутимо шагает Виктор.

- Кажется, будет гроза, - прерываю я многокилометровое молчание.
- Мы успеем добраться до Сируэны. Осталось совсем чуть-чуть.
- Виктор, а ты не боишься смерча?
- Нет.
- А чего боишься?
- Сейчас, пожалуй, ничего. Раньше кое-чего боялся.
- Чего, например?
- Ну, например, боялся уезжать в Аргентину. Боялся зубы лечить, ночевать в горах, шаровой молнии боялся - сильно испугался в детстве. Очень боялся, что больше никогда не увижу детей. Да мало ли чего ещё? Зачем тебе?
- Хочу познакомиться - я ведь ничего о тебе не знаю, кроме того, что зовут тебя Виктор, ты русский госпитальер и пятый год живешь в Испании.
- Это будет длинный и не слишком интересный рассказ, - отшучивается Виктор.
- Но мы, по-моему, никуда особо не спешим. И обещаю: как только потеряю интерес к твоей автобиографии, сразу же прямо скажу тебе об этом.
- Вон, смотри, - Виктор показывает рукой на дом возле часовни. - Это альберг, о котором мало кто знает, он открылся в прошлом году. Там и переждём грозу.

Словно услышав сигнал к наступлению, небо громыхает, сначала робко и неуверенно, будто пробуя силы, потом громче. Пыльный вихрь хватает с земли сухие ветки, пустые колосья, осыпавшиеся лепестки полевых маков. Мы ускоряем шаг и вскоре оказываемся в спасительном укрытии.

В кафе на первом этаже приюта - никого, кроме монаха в сутане, сидящего за столом возле окна. Перед ним - стакан вина, дымящаяся миска супа и ломоть хлеба. Рядом у стены - крючковатый посох с привязанной тыквой-флягой, на спинке стула - пыльная накидка и шляпа с ракушкой. Я крепко зажмуриваюсь и открываю глаза вновь - монах не исчезает, а говорит приветливо: «Ола!». На мгновение мне чудится, что машина времени перенесла меня веков на пять назад, так правдоподобно средневеково выглядит паломник. Быстро поев, пилигрим благодарит невидимую хозяйку, прощается с нами и уходит прочь в непогоду, в неуютный сумрак, в почерневший от грозы горизонт. «Буэн Камино!», - только и успеваю крикнуть вслед. И всё - будто никого и не было. Словно монах из средневековья - всего лишь плод моего воображения, порождённый усталостью мираж, фантом, явившийся из тех времён, кода призраки так же свободно разгуливали по дорогам Испании, как и простые смертные.

Хозяйка приносит нам обед пилигрима - вино, хлеб, суп - и спрашивает, останемся ли мы на ночлег. Виктор отвечает, что пока не знаем.

- Лен, ты все ещё хочешь услышать мою историю? - спрашивает он. - Покопаться в моих страхах?
- Разумеется, - отвечаю я и устраиваюсь поудобнее.
- Ну, тогда слушай.

Рассказ Виктора

…Я пропущу то, что обычно пишут в автобиографии: родился, вырос, школа, институт, женитьба… Всё у меня было как у всех. Может быть, за исключением работы: я закончил Одесскую высшую мореходку по специальности «судоводитель». Тогда, во времена Советского Союза, профессия моряка была очень престижной и хорошо оплачиваемой. И это была одна из немногих возможностей посмотреть мир по ту сторону «железного занавеса». Поступил я в училище с четвёртого раза, успев поработать простым матросом на каботаже. Каждый раз ехал поступать за две тысячи километров: родился я в Костроме, а каботажил в Белом море. Во время практики прошёл всю Европу от Бергена до Гибралтара, был в Западной Африке, через Суэц выходил в Индийский океан… В Одессе познакомился с будущей женой Оксаной.

Когда Союз развалился, всё пошло кувырком: обнищали пароходства, разорились верфи, стали списываться десятками корабли, меняться судовладельцы. В общем, начался бардак. Наши ребята один за другим уходили «под флаг»: нанимались на иностранные суда к частным судовладельцам. Я через однокурсника вышел на аргентинскую компанию, подписал с ними контракт и встал под флаг Аргентины. За первым рейсом последовал другой, третий. Семья моя оставалась в Одессе (к тому времени у меня уже было двое детей: сын и дочь). Я выучил испанский, пригляделся к стране. И стал подумывать о переезде. Меня активно подталкивала к этому Оксана, не желавшая оставаться в самостийной, но нищей Украине. Вся подготовка заняла года полтора. И вот я придумал и реализовал хитрую схему переезда: легальных путей тогда не существовало. Это произошло в 1994 году. А через десять лет у меня было всё, о чём ни в СССР, ни в России я не мог даже и мечтать: большой дом, три автомобиля, счета в банках. Я дал детям хорошее образование, а жене сладкую жизнь, которую многие российские женщины видели только в кино. Но, как говорится, пи… ц подкрался незаметно!

Я полностью доверял Оксане и, не задумываясь, подписывал всё, что она просила. Жена была вроде семейного бухгалтера: следила за всеми бумагами, счетами и налогами. Она хорошо во всём этом разбиралась - всё-таки экономическое образование! Когда не было времени, я ставил подпись на чистых листах: ну, подумаешь - так часто делают директора, когда уезжают в командировки. И однажды таким образом подписал себе приговор. Сам не ведая о том, заявил о разводе и переписал на жену всё движимое и недвижимое имущество, включая счета в банках и ценные бумаги, на которые собирался прожить спокойную обеспеченную старость. У Оксаны было много друзей и полезных связей в Буэнос-Айресе, среди них имелись и юристы, поэтому всё прошло без сучка и задоринки. Когда я вернулся из рейса, просто увидел два чемодана, стоявших на пороге дома и записку.

Я долго не мог понять: что сделал не так, чем обидел, где прокололся? Всю жизнь я впахивал как вол, не жалея себя и ни грамма не сомневаясь в крепких тылах. Думал: ну, ещё чуть-чуть и заживу по-королевски - как пелось в одной песенке: «В одной руке - бокал, в другой - сигара». Ну да, были у нас размолвки, моя работа не способствовала супружеской верности. Мы оба это прекрасно понимали и старались тему не трогать. Дети воспитывались без меня. Я только целовал их перед сном, если был дома, и задаривал подарками. Когда они подросли, иногда, возвращаясь из рейса, я наблюдал в их глазах только любопытство и меркантильный интерес: что папа привёз на этот раз, сколько заработал денежек? Это меня пугало, но я себя успокаивал: ну что с них взять, все подростки такие - дай, дай, дай… И давал. Жена постоянно куда-то их вывозила, пристраивала в полезные компании, знакомила с детьми новых аргентинских друзей. Я же в основном общался со своими - русскими моряками. Мы гуртом заваливались в любимую парилью⁵⁶ поесть асадо⁵⁷, уходили под парусами в залив или уезжали на водопады.

В тот день, когда я оказался перед порогом собственного дома, один на один с чемоданами и официальной бумагой о разводе, у меня заболели сразу все внутренности. Мне казалось, я распадаюсь на атомы. Я спросил Оксану, может ли она объяснить мне хоть что-то, но бывшая жена отделывалась фразами типа: «У нас уже давно нет семьи, ты что, только заметил?». Детей она отправила к знакомым и пригрозила, что если я буду скандалить, то никогда больше их не увижу. Что мне оставалось делать? Я поселился в дешёвом отеле и запил. Мне хотелось окончательно развалиться на атомы и покончить с этим состоянием: тогда я всё ещё любил жену. Через месяц я остановился, через полтора ушёл в долгий рейс, почти на год, а когда вернулся, решил уезжать из страны. Мне было всё равно куда. Поговорив с друзьями, выбрал Испанию. Серёга, мой старинный кореш, капитан грузовика, взял меня нелегально на борт и довёз до Ла-Коруньи. А дальше началась совсем другая жизнь.

Я узнал про Путь Сантьяго и больше года слонялся по разным его дорогам. Исходил Испанию вдоль и поперёк. Я был далёк от религиозного рвения, просто мне надо было как-то жить без денег, без работы, без надежды… Со временем потихоньку всё стало налаживаться. Меня отыскал мой племянник Олег из Новосибирска. Стал помогать: присылал деньги, писал письма. Потом я познакомился с Хавьером, тогда он был мэром Нахеры. С его подачи и стал госпитальером. Окончил курсы и стал работать в альбергах Ассоциации: Логроньо, Нахера, Бургос, Асторга… Мне предоставляли отдельную комнату и питание. А больше я ни о чём не хотел думать. Так прошло около двух лет. За это время мои дети повзрослели и кое в чём разобрались. Первым приехал сын. Помню, проговорили с ним всю ночь. Он звал меня назад в Буэнос-Айрес, но я сказал: «Мой дом теперь здесь». Следующим летом они приехали вместе с сестрой и прошли часть Камино от Понферады. Сейчас мы общаемся с ними по скайпу. Оксану я с тех пор ни разу не видел. Слава Богу, отболело и отвалилось, как отмороженный хвост у собаки.

Зато у нас с племянником грандиозные планы. Весной Олег приезжал, чтобы купить дом. Мы с ним собираемся сделать капитальный ремонт и устроить в нём альберг. Хочу назвать его «Приют для русских пилигримов» или, может быть, «Пристанище для тех, кто начинает всё сначала».

Поэтому, когда ты спрашиваешь меня, чего я боюсь, мне трудно ответить на этот вопрос. Можно ли чего-то бояться после того, что было в моей жизни? Наверное, уже нечего…

Когда Виктор заканчивает рассказ, за окном стоит глубокая ночь. Гроза давно стихла, и на чёрном бархате неба поблёскивают алмазные пуговицы звёзд. Млечный путь тонкой газовой шалью окутывает плечи черноокой красавицы. Где-то под ним, в кромешной темноте петляет невидимая дорога, ведущая к бесстрашию…

---

55 Пауло Коэльо «Дневник Мага» (глава «Смерть»).
56 Парилья (parrilla) - решётка-гриль для жаренья мяса, а также кафе, специализирующееся на блюдах, приготовленных на парилье.
57 Асадо (asado) - популярное блюдо из жареного мяса, распространённое в странах Латинской Америки. Обычно асадо готовят мужчины - асадоры на гриле, называемом «парилья».

<<< назад | содержание | вперед >>>