<<< назад | содержание | вперед >>>

Алёна Даль. Хождение по Млечному пути

Часть 4. Кастилия

Рыцари дождливого образа

Зачем люди делают это? Нагруженные тяжёлыми рюкзаками, опаляемые зноем, обдуваемые ледяными ветрами и обливаемые дождями, разбивая ноги в кровь и превозмогая усталость, идут они километр за километром, ведомые жёлтыми стрелками и смутным томлением сердца. Что зовёт их в дорогу? Какая сила заставляет добровольно обрекать себя на трудности и лишения? Чем манит людей эта таинственная тропа? Что ищут они на ней? Что находят? И находят ли?..

Трудно понять. Ещё труднее объяснить словами. Легче прочувствовать, пройдя самому.

Однако, став единожды пилигримом, понимаешь: назад дороги нет. Ты можешь исходить вдоль и поперёк все паломнические маршруты мира, но… с пути уже не сойдёшь. Кто-то из мудрецов сказал: «Не ты идёшь по Пути, а Путь ведёт тебя». Это так. Пройдя Камино Сантьяго, ты никогда уже не будешь прежним. Жизнь твоя приобретёт совершенно иное измерение. И дело тут не в пройденных километрах и преодолённых высотах, а в необратимом движении души, неустанно стремящейся к Свету…

Примерно через десять километров после Кастроерица я прохожу заброшенный скит Сан-Николас и старый мост через реку Писуэрга, разделяющей провинции Бургос и Паленсия. Дождь ослаб, но всё ещё моросит, хмуро и неприветливо. Я промокла, и на моих ботинках толстая «платформа» из раскисшей глины. Когда наступаю на твёрдое - булыжник или асфальт - начинаю скользить как на коньках, рискуя потерять равновесие и упасть. Приходится в который раз очищать подошву от грязи. По правую руку от меня - недостроенный канал Кастилии с бесполезными шлюзами, являющий собою образчик долгостроя XVIII века. До Фромисты осталось совсем ничего - там я и собираюсь заночевать.

Весь день думаю над рассказом Эмилио, так и сяк примеряя пережитое им на себя. А я смогла бы? Смогла бы, как он, улыбаться? Осмелилась бы отправиться в путешествие, не умея ходить? Нашла бы в себе силы простить предательство? Отважилась бы искать и находить в жизни новый смысл? Сумела бы говорить об этом открыто? А главное - смогла бы так же, как он, верить?.. Может затем и даются нам такие встречи, чтобы примерить на себя чужие судьбы, прожить хотя бы мысленно их повороты и удары, испытать ощущения других людей. И тогда наши собственные ситуации не кажутся больше тупиковыми и безвыходными. Примеры стойкости и жизнелюбия, увиденные в Пути, заставляют по-новому осмыслить жизнь, поправляют «сбитые прицелы», дают силы преодолевать не только физические трудности и преграды, но и другие, более изощрённые вызовы судьбы.

…Вечереет. Растворённая в воздухе дождевая мгла незаметно передвигает утро к ночи. День был длинный, дорога - трудной. Сегодня я чувствую себя как никогда уставшей и опустошённой. Чавкающая под ногами грязь засыхает ржавыми разводами на брюках, превращает кроссовки в кандалы. Рюкзак удвоил свой вес. Промокшие ноги растёрты. Щёки пылают от напряжения и усталости. Или от температуры? Кажется, меня знобит. Этого ещё не хватало!

Собрав волю и силы в кулак, добираюсь до Фромисты, разыскиваю приют… и узнаю, что он полон, и мест нет. Раздумывать особо не приходится: вряд ли здесь обнаружится ещё один Виктор, приберегший для меня тёплое местечко. Мне ничего не остаётся, как топать дальше - в трёх километрах отсюда есть ещё один альберг.

Покидаю чужой город, холодный и равнодушный, не приютивший уставшего пилигрима, и проявляю ответное безразличие к его церквям - готической Сан-Педро и романской Сан-Мартин. Все храмы сливаются для меня в этот миг в один бесконечный иконостас, хоровод крестов и распятий. Лики святых смотрят укоризненно и отрешённо, от уходящих ввысь сводов кружится голова, бездонные купола утверждают недосягаемость небес… Звон колоколов - печальный и глухой - прощальным гонгом провожает так и не встреченного гостя. И я, одинокий путник, изгнанный и отверженный, бреду прочь. За спиной городская застава, на дороге - никого, поток пилигримов иссяк: все уже нашли себе ночлег. Все, кроме меня. Обида горьким комом подкатывает к горлу, на глаза наворачиваются слёзы. Голова гудит, зубы выбивают тревожную дробь. Кости ломит не только от груза, но и от жара. Я продолжаю пробуксовывать в своих скользких ботинках: на то, чтобы почистить их, уже нет сил. Ну и пусть! Пускай я вся в грязи и устала до чёртиков, так мне и надо! Чего попёрлась под дождь, вместо того чтобы найти себе заранее прибежище и наблюдать из окна за изменениями в природе.

«…Изменения в природе происходят год от года. Непогода нынче в моде…», - начинаю я нашёптывать любимую песенку, которую так приятно петь в тёплой комнате, за накрытым столом, среди друзей. - «Не ангина, не простуда…», - с этим, пожалуй, сейчас можно поспорить, - «посерьёзнее беда», - да уж, беда, если не знаешь, где будешь сегодня спать и когда доберёшься до крыши. Только я собираюсь спеть: «…Кто-то ищет тебя среди дождя», - как оступаюсь и со всего маху падаю в лужу. Ногу пронзает острая боль. Я вскрикиваю и заливаюсь слезами. Но мой крик никто не слышит, а слёз никто не видит - я одна на этой дороге. Одна-одинёшенька… Так вышло…

Сижу в глинистой жиже и реву в три ручья, даже не пытаясь встать или выползти из лужи. Господи, ну почему ещё и это? За что? Почему я? Нет ответа…

Я вспоминаю вчерашний разговор с Эмилио и начинаю, как заклинание, твердить: «Я упала не в пропасть, не в пропасть…». Стянув кое-как с плеч рюкзак, пробую встать - больно. С трудом переползаю на сухие камни, судорожно соображаю: что же теперь делать? Перво-наперво строго приказываю себе успокоиться и перестать выть. Достаю из рюкзака подаренную Виктором флягу, отпиваю несколько глотков, бережно глажу её по мятым бокам. Вспоминаю его рассказ. Думаю об Агнете: она тоже плакала под дождём. Только слёзы были от другой боли, которую вытерпеть и вылечить гораздо труднее. Залезаю в потаённый кармашек, вытаскиваю изрядно потрёпанную записку Эррандо. Снова её перечитываю. Вспоминаю, что он тоже когда-то вывихнул ногу в Пути, и даже кисло улыбаюсь от такого совпадения. У меня жар, но всё же это не огневица Святого Антонио, а значит - не смертельно. Немного успокоившись, вспомнив поочерёдно своих друзей, я снимаю ботинок и осматриваю ногу: сустав вспух, шевелить ногой ужасно больно. А если не шевелить - смогу ли просто наступить на неё? Достаю из рюкзака эластичный бинт и туго перетягиваю опухший голеностоп. Пробую опереться - больно, но терпимо, особенно если посох приспособить как костыль. Напяливаю не шнуруя кроссовок, изучаю вымокшую карту. Судя по всему, метрах в пятистах отсюда, тропа пилигримов пересекает автомагистраль, значит транспорт рядом. Ещё не очень темно, можно добраться до трассы засветло. Взглянув на неподъёмный, выпачканный в глине рюкзак, сомневаюсь в успехе затеи. Но не оставаться же здесь, в конце концов?! Или остаться?.. Дождь, кажется, заканчивается. Можно развести костёр. Но у меня нет спичек. Да и какой костёр, если в голове и во всём теле бушует настоящий пожар. Пока в полубреду я размышляю над сценариями, жизнь преподносит мне свой вариант.

На дороге показывается тройка запоздалых путников. Трое мужчин, закутанных вместе с рюкзаками в дождевики, похожи на горбунов, но в моих глазах они сейчас прекрасные сказочные эльфы. Эльфы подходят ближе, слышится испанская речь. Они не сразу замечают меня: вывалявшись в грязи, я слилась с ландшафтом, да и сижу чуть в стороне. Моё жалкое «Буэн Камино!» для них полная неожиданность. Испанцы подходят ближе и пытаются заговорить, но я их не понимаю, а только твержу: «I have problem with my leg», показывая на стянутую бинтом лодыжку. Мужчины быстро оценивают ситуацию, делают из скрещенных рук сиденье и жестами приглашают меня сесть. Я отрицательно мотаю головой, уверяя, что могу скакать на одной ножке с помощью посоха-костыля. Тогда третий эльф - самый молодой и горячий - без церемоний усаживает меня в кресло из сплетённых рук и вскидывает на плечо мой рюкзак. И вот я сижу, как принцесса на руках у прекрасных рыцарей, покачиваясь в такт их шагам, а ещё один несёт мой походный саквояж со шляпками, кружевными накидками, надушенными платками и бальными платьями. Скоро фиеста, мне непременно надо быть: королева Изабелла лично пригласила меня отпраздновать совершеннолетие её единственного сына. А потом ещё нужно успеть в Леон на коронацию Альфонсо… Время от времени мои доблестные рыцари ставят меня на грешную землю, чтобы отдышаться, ведь, помимо воздушной принцессы, они тащат на плечах и свои рюкзаки. Тогда я вновь превращаюсь в мокрую, выпачканную по уши бродяжку с температурой и вывихнутой ногой. Никому не до бесед: все сильно устали и только пыхтят, таща на себе двойной груз.

Карты не врут, географические - тоже, и действительно, вскоре тропа упирается в шоссе. Мои рыцари бережно опускают меня на здоровую ногу, и мы принимаемся автостопить. Безрезультатно. Машин мало, водители редких попуток не могут посадить всех четверых сразу, да ещё с рюкзаками. Приходится разделиться. Я благодарю своих спасителей, на разные лады повторяя «Мучас грасиас!», и уверяю, что дальше справлюсь сама. Один из них трогает мой лоб и что-то озабоченно говорит спутникам. «No problem», - успокаиваю их я.

Пока мы переговариваемся на языке жестов и интернациональных слов, возле нас с тихим шорохом останавливается графитовая «Ауди». Стекло бесшумно опускается - респектабельный мужчина в белой рубахе с распущенным галстуком интересуется, в чём дело, и нужна ли помощь. Мои спутники объясняют ситуацию. Водитель выходит из салона, открывает багажник, берёт мой грязный рюкзак, не боясь запачкать ни безупречных брюк, ни рубашки и кладёт его внутрь, туда же запихивает и заскорузлый посох. Отворяет передо мною дверцу. Я с сомнением показываю на разводы грязи, куски глины, налипшие на одежду и обувь, и теперь уже он говорит: «No problem». Я ещё раз прощаюсь со своими спасителями и сажусь в машину.

Поковырявшись в аптечке, мужчина достаёт упаковку таблеток и протягивает её мне вместе с бутылкой воды.

- Это против высокий температура, - сообщает он на моём родном языке.
- О, Вы знаете русский! - радуюсь я.
- Немного. Учу у русский учитель в мой город живёт, она замуж за испанец.
- Как Вас зовут?
- Меня зовут Ромиро. Тебя я знать Элена. Ты из России - твои друзья сказать.
- Спасибо Ромиро! - я запиваю таблетку водой и уютно устраиваюсь в мягком кожаном чреве дорогого автомобиля. Нога ноет, голова болит, но сердце преисполнено благодарностью ко всем этим людям, так нежданно-своевременно оказавшимся на моём пути. И глубоким спокойствием, что теперь уж точно всё будет хорошо.
- Элена, если хочешь поспать - делай так. Я еду до Сахагун, где хочешь остановить скажи, я буду разбуживать тебя.
- Большое спасибо, Ромиро. Отвези меня в альберг, пожалуйста, - прошу я.
- Пожалуйста, хорошо. Но сначала надо показать врачу твоя нога. Мой друг в Сахагун - доктор, я могу звонить и просить на осмотр.
- Даже не знаю, мне очень неловко, - лепечу смущённо, - я и так насвинячила здесь, - на полу автомобиля я вижу засохшую глину.
- Свинятина? Ты хотеть есть? Мы можем посетить кафе.
- Да нет, Ромиро, - улыбаюсь я. - Так говорят, когда много грязи. Я испачкала твой автомобиль.
- Элена, это мелочь. Я тоже пройти Камино и знать, что есть помощь в пути. Очень важно. Я пробовать транслировать русский язык одно правило пилигрима: «Шаг назад для помощи другому, стоит больше, чем сто шагов вперёд без помощи людям вокруг»⁶⁸.
- Я думала, что так не бывает, что так происходит только в книжках.
- Нет. Жизнь тоже есть место сказка чудес.

Под эту «сказку чудес» я и засыпаю. Тихо мурлычет мотор, тёмно-фиолетовый вечер за стеклом не кажется уже ни опасным, ни безысходным. Таблетка начинает действовать, жар спадает, раненая нога покоится на удобном сиденье. Я растворяюсь в доверии к человечеству и его отдельным представителям…

---

⁶⁸ Одно из Блаженств паломника - негласных правил пилигримов, идущих по Пути Сантьяго.

<<< назад | содержание | вперед >>>