<<< назад | содержание | вперед >>>

Алёна Даль. Хождение по Млечному пути

Часть 5. Леон

Хроника львиного города

Леон… Город с таким поистине королевским именем обнаруживает не только фонетическую и геральдическую связь с бесстрашным царём зверей. Белокаменный гривастый лев встречает нас на мосту через Бернесгу, расставив лапы и свирепо ощерив хищную пасть. Героический образ храброй, восстающей из пепла столицы как нельзя лучше соответствует королевской стати зверя-индивидуалиста, привыкшего сражаться в одиночку против всех и до конца.

Подобно многим другим поселениям Пиренейского полуострова, город возник как лагерь римских легионеров, его прежнее название - Легио VII (Legio Septima). До сих пор в центре сохранился внушительный участок римской стены. Седьмой легион обосновался в междуречье Торио и Бернесги в 29 году до н.э. неподалеку от золотоносных жил Лас-Медулас. Собственно, они-то и привлекли внимание алчущих богатства римлян. Исчерпав к началу V века запасы золота, легионеры потеряли интерес к скудной, непримечательной ничем другим местности. К тому же на полуостров вторглись варварские племена, биться с которыми у римлян не было ни малейшей охоты. Около трёх веков Легио существовал как небольшой аграрно-ремесленный городок вестготов, уступивших его в 714 году маврам.

Город подвергался неоднократному жестокому разрушению со стороны арабских завоевателей. Мирное население, оказавшись в приграничной, переходящей из рук в руки зоне, в ужасе покинуло его пределы. Легио опустел и обезлюдел. В 843 году его стали заселять мосарабы⁷⁵ - «арабизированные» христиане. Второе рождение и новое имя - Леон - город получил в 856 году, когда король Астурии Ордоньо I окружил его могучей оборонительной стеной и сделал крепостью. В Х веке Леон приобрёл статус столицы. А в XII на монетах, отчеканенных королем Альфонсо VII, появился лев с выпущенными когтями в золотой короне, по сей день украшающий герб города. Вставший на дыбы зверь олицетворял воинственность королевства.

Наряду с ожесточённой борьбой с маврами в течение долгих веков длился территориальный спор Леона с Кастилией. Королевство то соединялось с Кастильской Короной, то вновь отвоёвывало независимость. Непримиримые противоречия с Галисией также ослабляли приграничные земли. Междоусобицы и сепаратизм внутри королевства привели к тому, что Леон оказался не в состоянии противостоять натиску свирепого Мухаммеда Аль-Мансура, с именем которого связана наиболее кровавая полоса в жизни города. Разгромив Сантьяго-де-Компостела, осквернив Храм Святого Иакова, Аль-Мансур обрушил весь нерастраченный гнев на приграничную крепость в южных отрогах Кантабрийских гор. Отсюда совершали дерзкие вылазки христианские войска, начавшие Реконкисту. Но малочисленным и разобщённым отрядам не удавалось продвинуться на юг. Карательные операции мусульман были молниеносны и кровавы. Трижды Аль-Мансур захватывал и грабил Леон. Муэдзины созывали мусульман к молитве с минаретов, сложенных из трупов христиан. Любые попытки отпора и сопротивления пресекались с невиданной доселе жестокостью. То были времена крайней религиозной нетерпимости и бесконечных внутренних распрей, как среди христиан, так и мусульман, стоивших и тем, и другим тысяч человеческих жизней.

Переломный момент в истории Леона связывают с основанием в нём в 1170 году духовно-рыцарского Ордена Святого Иакова. Институт Рыцарства был единственной альтернативой отсутствия единой армии, способной достойно противостоять арабским захватчикам. Приходилось действовать партизанскими методами, обороняя рубежи королевств и отдельные крепости, защищая мирные караваны и одиночных странников. Леонский король Фернандо II призвал рыцарей Ордена оказывать покровительство пилигримам, идущим Путём Сантьяго. Эта дорога стала стратегически важной не только с точки зрения укрепления веры и объединения сил под знаменем Реконкисты, но и с позиции экономического развития. Ведь паломничество совершали не только нищие пилигримы, странствующие монахи и приговорённые преступники, но и богатые купцы, вельможные особы, процветающие дворянские и даже королевские семьи. Благодаря их участию, города, расположенные по Пути Сантьяго, оживали и крепли, в них развивалось строительство, расцветали ремёсла и торговля.

И сегодня Камино Сантьяго, обретший общегосударственный статус, служит весомым источником пополнения муниципальных бюджетов испанских городов, расположенных по маршруту.

Современный Леон - это город-история, на срезе которой мирно соседствуют следы разных веков. Шрамы былых сражений, отметки интриг и смертельных противостояний, свидетельства политических ошибок и человеческих слабостей - всё это застыло «стрекозой в янтаре» на улицах и площадях Леона.

Базилика Святого Исидора⁷⁶ (Basilica de San Isidoro), помимо мощей севильского праведника, хранит целый Пантеон королевских захоронений - двадцать три гробницы леонских и астурийских монархов. Сложно сейчас разобраться - кто кого отравил, задушил, убил в сражении или умертвил иным способом - тогда это были обычные способы устранения соперников, оказавшихся в конечном итоге под сводами одной усыпальницы. В базилике есть ещё одни Ворота Прощения, пройдя сквозь которые, можно получить отпущение грехов.

Новая улица (la Rua Nueva o Renueva) ведёт в новые кварталы города с островками старинных построек - но каких! На берегу Бернесги возле средневекового моста расположен монастырь Сан-Марко (Monasterio de San Marcos) - бывшая резиденция Ордена Сантьяго. Здесь в XVI веке находился госпиталь, в котором каждому пилигриму, даже в самые голодные времена, выдавался фунт хлеба, а чтобы не было путаницы, на посохе делали специальную зарубку. Позже монастырь использовался как тюрьма, казарма и даже… концентрационный лагерь. Сейчас в его стенах располагаются роскошный отель сети «Парадор» и филиал музея Леона.

Экстерьер монастыря в стиле «платереско»⁷⁷ соединил в себе художественные традиции мавров, готов, испанцев и итальянцев эпохи Возрождения. Глядя на сложноузорчатый фасад, утверждаешься в мысли, что искусство, возникшее на стыке разных традиций и школ, так же красиво и уникально, как и дети, рождённые в смешанных браках.

Переход от одной замершей в камне истории к другой похож на блуждание в лабиринтах времени. Среди пыльных культурных пластов, нагромождения древностей встречаются редкие и оттого неожиданно яркие вкрапления современности. Вот молодой учитель в рваных по моде джинсах рассаживает школьников прямо на мостовую возле памятника пилигриму и начинает открытый урок. Речь его экспрессивна, жесты размашисты. Загорелая коленка в прорехе ничуть не отвлекает учеников от рассказа учителя - слушают, затаив дыхание. Бронзовый пилигрим за их спинами снял сандалии с натруженных ног, сложил руки на животе и смотрит то ли на башенные часы монастыря, то ли на безбрежно-безоблачное небо. А может, просто задремал, подставив запылённое лицо свежему ветру.

Средневековый квартал Умедо (Barrio Humedo) стянул вокруг себя семь самых оживлённых улиц, собрал старые дома с гербами на фасадах и большую часть кафе и тапас-баров, где к местному «бычьему» вину «Тинта де Торо» подают конскую сесину⁷⁸ и марагато⁷⁹.

А вот ещё одно место, неизменно собирающее толпы туристов, - Дом Ботинес (Casa Botines), творение неподражаемого Гауди, незнамо как очутившееся вдали от Каталонии. Дом резко контрастирует с расположенным неподалёку старым дворцом-крепостью Гусманес - примерно, как молодой стриженый пудель рядом со старой, строгой овчаркой. Преуспевающий коммерсант-текстильщик Карлос Гуэль, среди приближённых которого был и чудаковатый Антонио Гауди, в конце XIX века решил создать бизнес-центр для леонцев, для чего и привлёк своего гениального друга. Автор Дома Ботинес, отлитый в металле, сидит рядом на лавочке нога на ногу и набрасывает что-то в альбом - быть может, эскизы очередных шедевров? Рядом всегда полно сочувствующих наблюдателей, по-обезьяньи копирующих перед объективом позу архитектора и панибратски кладущих руку на плечо бессловесному гению.

Трудно сказать, откуда взялась эта туристическая «традиция» - вольно и беспардонно обращаться с памятниками великих, залезая к ним на колени, беря под руку или иным способом дополняя собою композиционный замысел скульптора. Степень интереса туриста к стране или городу сегодня чаще всего выражается количеством фотографий, на которых он с разной степенью вкуса и такта вписан в его архитектуру.

Гуляя с Карлосом по Леону, мы видим множество знакомых лиц, встречи с которыми случайны и приятны. Какой-нибудь пустячок в дороге типа предложенной вовремя воды или пластыря, подсказка - куда сворачивать, элементарные слова ободрения в нужный момент делают Вас уже не просто попутчиками, а друзьями. Все друзья собираются вечером в альберге женского бенедиктинского монастыря Санта-Мария дель Камино. Здесь, в соответствии со строгим уставом, практикуется раздельное заселение мужчин и женщин: дамы - на первом этаже, мужчины - на втором. Пилигримов обслуживают строгие немногословные монахини. Ночи, несмотря на дневную жару, холодны и сыры, толстые монастырские стены обладают эффектом погреба, поэтому нам раздают дополнительно по тёплому шерстяному одеялу.

Подчиняясь монастырским правилам, расходимся с Карлосом по этажам. Я захожу в женские покои и вижу - ба, знакомые все лица! - и беременную Марту из Дании, и словенскую художницу Даниэлу, и кореянку Сильвию, и немок Анну и Сабину, и отважную Луизу из Калифорнии - словом, почти всех женщин, с которыми нас сводила и разводила дорога. Радостные приветствия, улыбки, объятия. Комната гудит как улей, ведь женщины всего мира имеют обыкновение одновременно спрашивать и говорить о своём. А новостей много.

Даниэла показывает картины, написанные в пути: туманные Пиренейские перевалы, мрачное ущелье Ронсесвальес, сказочные леса Наварры, золотистые виноградники Ла-Риохи, маковые поляны и охристые холмы Кастилии, шпили Бургосского Собора в розовых лучах рассвета… Эта импровизированная галерея оживляет аскетичное жилище, наполняя его сочными красками и теплом дня.

Сильвия смущённо признаётся, что познакомилась в дороге с мужчиной, и теперь они идут вместе. Муж Марты выкроил пару недель и на днях присоединится к жене. «Так что продолжим путь втроём», - шутит датчанка, поглаживая живот. Луиза говорит, что чувствует себя значительно лучше, да и выглядит она неплохо: глаза блестят, на щеках румянец, голова начала обрастать нежным пушком младенческих волос. Только сейчас замечаю, что к её рюкзаку прикреплён брелок с фотографией годовалого малыша. «Внук?» - спрашиваю. «Да, это мой Джерри!» - с гордостью сообщает сияющая бабушка. Тут все принимаются доставать фотографии, открывать файлы на мобильниках, чтобы показать любимых детей и внуков. Десятки детских мордашек разных возрастов и национальностей заполняют пространство комнаты. Смешные, милые, вихрастые, с бантиками и косичками, в очках, брекетах и панамках, озадаченные и смеющиеся, сосредоточенные и удивлённые - кажется, в общем гомоне слышатся и их голоса.

Но вскоре все звуки стихают. Монашка, пожелав спокойной ночи, выключает свет. В комнате воцаряется тьма и тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием и шумом ветра за окном. Я прислушиваюсь к себе: нога не болит, усталости непомерной нет, сыта, согрета - и этого довольно, чтобы ощутить простое бесхитростное счастье путника, обретшего кров над головой.

---

⁷⁵ Мосарабы (исп. mozаrabes), «арабизированный», буквально «превратившийся в араба», - собирательное название для христиан романского происхождения, проживавших на территориях Пиренейского полуострова, находящихся под контролем мусульман (халифатов и султанатов, существовавших на полуострове с 781 по 1492 г.). Многие из них, несмотря на приверженность христианству, переняли восточную атрибутику, жизненный уклад и владели арабским языком.
⁷⁶ Святой Исидор, Исидор Севильский (исп. San Isidoro de Sevilla) - архиепископ Севильи в вестготской Испании, основатель средневекового энциклопедизма. Компилятор мосарабского богослужебного обряда. В 1598 году был канонизирован. Исидор Севильский считается покровителем Интернета.
⁷⁷ Платереско (исп. plateresco - «чеканный, узорчатый») - архитектурный стиль, занимающий господствующее положение в испанской культуре XVI в. Происхождение термина связывают с понятием «плоский» (плато), но более правильно объяснить его испанским platero - ювелирный, от plata - серебро. Стиль сложился на основе традиций средневекового испано-мавританского искусства, является испанским вариантом Ренессанса.
⁷⁸ Сесина (cecina) - традиционное леонское блюдо - вяленое мясо. Чаще всего сесина готовится из конины.
⁷⁹ Косидо марагато (cocido maragato) - традиционное леонское блюдо - густой суп из мяса нескольких сортов с овощами. Его главной особенностью является последовательность поедания: вначале мясо, затем горох и картофель, далее овощи, зелень и в конце выпивается бульон.

<<< назад | содержание | вперед >>>