<<< назад | содержание | вперед >>>

Алёна Даль. Хождение по Млечному пути

Часть 5. Леон

Леонский калейдоскоп

…Солнечный луч робко целует меня в щёку, скользит по виску, путается в ресницах. Рыжий свет проникает сквозь кожу, щекочет сомкнутые веки и, убедившись, что я уже не сплю, с озорством мальчугана с зеркальцем переключается на соседку. Залитое солнцем утро обещает ясный день и новые яркие впечатления.

Я спускаюсь по лестнице - Карлос уже ждёт меня на террасе, сидя перед чашкой кофе. Его вид приводит меня в замешательство: светлый костюм, рубашка, классические туфли. Рюкзака не видно. Заметив меня, он берёт в автомате ещё одну порцию кофе и загадочно молчит, пока я силюсь понять причину перемены стиля. Наконец его терпение кончается, и он первым прерывает молчание.

- Элена, хотела бы ты увидеть, как учатся испанские студенты? - спрашивает элегантный профессор. - Мне вчера звонили из университета: коллега заболел, просят подменить его на тестировании. Почему бы не помочь, раз уж я всё равно в Леоне.
- Ах вот в чём дело! А то я приняла тебя за твоего двойника, - улыбаюсь я. - И часто тебе приходится так резко менять планы?
- Довольно часто. Но меня это только радует, - признаётся Карлос. - К тому же, я подумал, что тебе было бы интересно посмотреть один из старейших университетов Испании. А ещё у меня есть для тебя маленький сюрприз!
- Заинтриговал! Конечно же, интересно! Только мне не в чем идти. У меня нет с собой классического гардероба.
- А зачем? Тебе же не нужно принимать экзамен, - резонно замечает мой друг, - так что подойдут и джинсы! Тебе хватит десяти минут? Рюкзак оставишь у стойки, я договорился. Всё, жду. Времени в обрез.

Мелкой рысью возвращаюсь в спальню, натягиваю джинсы, чистую рубаху, переобуваюсь в сандалии, закалываю волосы, собираю лёгкую сумку с самым необходимым. Отдаю рюкзак госпитальеру и, поражаясь собственной пунктуальности, точно в условленное время возвращаюсь на террасу.

- Молодец, - говорит Карлос, глядя на часы.

Мы садимся в такси и едем по запутанным леонским улицам. Я с трудом привыкаю к стремительной смене декораций: сумка вместо рюкзака, такси вместо пешего хода, респектабельный профессор вместо пропылённого пилигрима.

Машина останавливается в кленовой аллее напротив главного входа в университет. Остролистные ветви рассекают солнечный свет на десятки оттенков зелени. Студенты группами сидят на ступенях и газоне, некоторые из них здороваются с Карлосом, девушки с дерзким любопытством разглядывают меня. Профессор открывает передо мной массивную дверь - мы оказываемся в просторном, залитом светом фойе, от которого в разные стороны разбегаются рукава коридоров. В их лабиринтах кипит обычная студенческая жизнь: книги, смартфоны, плейеры, влюблённые парочки, розовые волосы, очки, татуировки, флирт, смех… Испанские студенты ничем не отличаются от своих российских сверстников.

- Мне сюда, - говорит Карлос, останавливаясь возле аудитории, - а твой сюрприз ждёт тебя в библиотеке, по коридору налево. Я за тобой зайду, как закончу.

Профессор-пилигрим скрывается за дверью, а за ним, как в водоворот, устремляется весёлая студенческая братия. Что для них какие-то два часа тестов по сравнению с празднованием сдачи экзамена, которое продлится с вечера и до самого утра! А я, робко ступая по скользкому как лёд паркету, разыскиваю местное книгохранилище. Вот и оно!

В библиотеке тихо, как в склепе. Мёртвая тишина, нарушаемая лишь клацаньем клавиш и сухим шелестом страниц. Оглохшая от безмолвия я не сразу замечаю библиотекаршу и её приглашающие жесты. Женщина настойчиво зовёт меня куда-то за стеллажи. Подчиняясь призыву, вхожу в тайную комнату, вроде небольшого конференц-зала, в которой сидят три пунцовые от смущения девушки.

- Буэнос диас! - озадаченно приветствую я собравшихся, не вполне понимая, кто эти люди, и зачем меня сюда позвали.
- Добрый день, Елена! - отвечают они на чистом русском языке и сдержанно улыбаются.
- Вы не удивляйтесь! - говорит библиотекарь, видя моё смятение. - Мы сами удивлены не меньше вашего. Это Маша, Даша и Саша, - она обводит рукой сидящих напротив девушек, - студентки, приехали по обмену из Воронежа. - А я - Маргарита. Профессор Гонсалес предупредил, что к нам придёт любознательная русская путешественница и будет задавать кучу вопросов! - женщина улыбается, и я понимаю, что это и есть «сюрприз» от Карлоса, - так что не стесняйтесь, спрашивайте! Мы готовы!
- Да уж, профессор удивил! - я никак не могу прийти в себя. - Неожиданно и очень приятно встретить земляков там, где вовсе не ждёшь! И много ли здесь русских?
- Вообще-то Леон - побратим Воронежа, а Леонский университет связан с Воронежским уже больше двадцати лет, - отвечает Маша. - Так что русские, точнее россияне, здесь есть всегда. Не так, чтобы очень много, но постоянно.
- Сюда по обмену приезжают не только студенты, но и преподаватели, - добавляет Даша.
- Кстати, испанцы с удовольствием учат русский язык, - вступает Саша.

Девушки отбрасывают прочь смущение и начинают наперебой говорить о своей жизни в Леоне - так, что я еле успеваю вертеть головой и вставлять свои вопросы.

- По городу мы передвигаемся на велосипедах. Студентам выдают их бесплатно.
- Преподаватели очень внимательны, всегда интересуются, нравится ли их предмет, есть ли сложности, нужно ли помочь.
- Все обращаются друг к другу на «ты», ведут себя на равных.
- Большинство испанских студентов - сони и лодыри, на утренние занятия почти никто не ходит.
- Ещё бы! Если всю ночь висеть в клубах - какие уж тут утренние занятия! У них через день фиеста!
- Это точно!
- В библиотеке можно взять не только книги, но и нетбуки, и ридеры.
- А ещё здесь отличный Wi-Fi!
- И языковые курсы!
- Здесь много ребят из других стран, мы все общаемся, гуляем, вместе путешествуем. Побывали уже в Мадриде, Севилье, Кордобе…
- Леон - это студенческий город. Много молодёжи.
- Мы снимаем квартиру на троих.
- У нас замечательная хозяйка, мы были у неё в гостях в Тробахо. Она угощала нас национальными блюдами!
- Мне больше всего понравился тапас с креветками!
- А мне суп с мидиями!
- Муж нашей хозяйки рассказывал нам о Пути Сантьяго, он тоже его прошёл.
- У него есть настоящий меч, который достался ему от предков. Правда, какой-то весь кривой и закопчённый.
- Испанские парни слишком мачо!
- Зато они красивые и смелые!
- И не жадные! Мы с Алонсо обошли все кафешки на Умедо!
- Так ты всё-таки встречаешься с Алонсо? Вот тихуша!
- Ой, уже двенадцать! - подпрыгивает тихуша, глядя на часы. - Нам пора!

И девчонки срываются с места, бросая уже в дверях:

- До свидания! Буэн Камино!

Студентки выпархивают из комнаты на солнечные леонские улицы, оставляя за собой шлейф беззаботной юности. А мы с Маргаритой говорим ещё некоторое время о детях, мужчинах, о женской доле, о поворотах судьбы, забрасывающих людей в чужие города и страны… пока не появляется Карлос и не забирает меня с собой.

- Спасибо за сюрприз! Он удался! - я встаю на цыпочки и целую его в щёку.

* * *

Оказавшись вновь на залитой солнцем улице, мы возвращаемся в пределы крепостной стены, чтобы полюбоваться Домом Света - Собором Санта-Мария де Леон (Catedral Santa Maria de Leon). Карлос настаивает на немедленной экскурсии, так как теперешнее освещение позволит сполна насладиться чудесными витражами, давшими собору второе имя. Есть ещё и третье: его называют храмом «без стен» из-за огромной площади цветных «окон», в разы превышающей общепринятые каноны архитектуры того времени. Тысячи квадратных метров витражей! - но цифры не производят такого впечатления, как потоки многоцветно окрашенного света, льющегося из сотен окон и окошек.

Войдя через западные ворота, мы погружаемся в пульсирующий океан драгоценных камней, в хрустальное буйство красок. Золотистый янтарь и лимонный цитрин, пронзительная бирюза и сапфировая синь, пурпурный рубин и винные зёрна граната, оранжевый сердолик и прозрачная зелень изумруда, фиолетовый аметист и нежно-розовый кварц… - все оттенки небесной палитры пропущены через изящное решето стеклянных сот. Белая рубашка Карлоса превращается в пёструю карнавальную блузу. Лица и руки людей покрывает цветной узор, скользящий невесомым шёлком с одного на другого. Не представляю, каким художественным чутьём надо было обладать, чтобы предвосхитить этот искрящийся танец леонского солнца сквозь цветное стекло.

Сюжеты витражей так же многообразны, как и их палитра: библейские мотивы, лики святых, растительные орнаменты, фантастические животные, геральдические символы и жанровые сценки: соколиная охота, сбор винограда, рыцари на коне. На окне-розетке изображены пилигримы, стоящие у гробницы Святого Иакова. Мы с Карлосом садимся на укромную скамейку в уголке нефа и целиком растворяемся в игре света и звуках органа.

Здесь, среди старинных витражей, мне почему-то вспоминается игрушка моего детства под названием «калейдоскоп». Вращая полую трубку, в глазок можно было наблюдать подвижные узоры из цветных стёклышек. Леденцовые картинки покоряли своей причудливой оригинальностью - я не могу припомнить ни одного случая повтора. Вот и сейчас рукотворная красота цветных стеклянных картинок приводит меня в трепет, как в детстве. Удивительно, насколько Леонский собор выбивается из общей церковной галереи Испании с присущей ей угрюмой темнотой и назидательной мрачностью, как извечный укор человеческой греховности. Здесь же - ошеломительная яркость цвета и половодье света, изгоняющие мрак и уныние, утверждающие радость бытия.

Насладившись игрой красок изнутри, осматриваем Дом Света снаружи. Высокие стрельчатые стены из золотистого песчаника хрупки, как песочное печенье. Я разделяю тревогу Карлоса, увидев забранных в сетку горгулий, укреплённых тросами грифонов и химер. Непрочный материал стареет и крошится под весом многотонных витражей. Башни Колокольная и Часовая хоть и выглядят внушительно, но, уступая времени и природе, нуждаются в укреплении. Реставрации ждут отдельные витражи и фрески собора. Всё-таки как непрочна материя: некогда величественные творения зодчих со временем могут превратиться в пыль, если не приложить усилия для их сохранения. Не меньшее значение имеет сохранность в веках таких эфемерных понятий как традиции, сакральные знания, духовный опыт.

На стыке зодчества и духовных традиций рождаются особые памятники - такие как лабиринт пилигрима с выемками-отпечатками рук тысяч паломников, прошедших Путь Сантьяго за сотни лет. Я тоже прикладываю к слепку свою ладонь и с удивлением отмечаю, что потемневший металл на ощупь тёплый и даже как будто мягкий. Быть может, так - через материю - передаётся тепло и поддержка пилигримов всех времён и народов?.. А может, он просто разогрелся на солнце…

<<< назад | содержание | вперед >>>