<<< назад | содержание | вперед >>>

Пилипенко В.Е., Гансова Э.А., Казаков В.С. и др. Экономическая социология

Глава 3. Субъекты экономических отношений

3.2. Собственники

От того, кто является субъектом собственности, зависит ее общественная форма. Поскольку социальных субъектов собственности много, то и форм ее проявления и реализации также много.

Социальный субъект собственности не однородный. Он бывает индивидуальным, групповым (коллективным) и массовым (совокупным). Отсюда вытекает соответствующее деление собственности на основные формы: индивидуальную (частную), групповую (коллективную, совместную) и массовую (общественную, государственную, народную). Разумеется, субъектом частной собственности есть индивид, групповой - коллектив, группа, массовой - общество, государство, народ. Существует множество комбинаций типов субъектов и форм собственности, которые предопределяют существование смешанных, сложных форм и способов присвоения. Рассмотрим основные социальные типы собственников вместе с адекватными формами собственности.

Частный собственник (индивид) и частная собственность

В научной литературе частная собственность имеет широкое и узкое значения. Первое вытекает из противопоставления общественной (общей) и частной (частичной) собственности. Если общественная собственность - это общая (абстрактная) собственность всех людей, живущих в конкретном обществе, то частная собственность есть собственностью лишь определенной части общества, группы людей, а то и одного индивида. Это собственность частичная. Одним словом, частная собственность в этом отношении рассматривается в ракурсе особого проявления и особого отношения общественной собственности к определенной части общества [45].

В таком понимании частной называют не только собственность индивида, но и трудового коллектива, группы, общественной организации, политической партии и др. Даже государственная собственность, которая через государство принадлежит всем его гражданам, определенным образом также попадает в разряд частной собственности - ею распоряжаются государственные служащие, чиновники, т. е. лишь определенная часть общества. Кстати, законодательство многих стран, в том числе и Украины [2], выходит именно из широкого толкования частной собственности. К ней относятся все формы собственности, кроме государственной.

В узком значении частная собственность относится лишь к индивиду, который является ее полным (полномочным) субъектом. По принципу накопления и способу существования частная собственность делится на две основных формы: частнотрудовую и частнокапиталистическую (нетрудовую). Первая основывается на работе своего субъекта и преумножается его работой, и если она лежит в основе общественного производства, то собственник средств производства является распорядителем, руководителем производственного процесса (менеджером), а заодно и производителем. Все - в одном лице. Конечно, экономическая власть и производственные функции на таком производстве не распределяются между разными агентами, поскольку они полностью принадлежат собственнику. Отсутствует здесь и такое социальное явление, как отчуждение производителя от средств производства, а процесс присвоения осуществляется и через собственность (капитал), и через труд.

Управление производством также находится в руках собственника-производителя. Прослеживается прямая связь между мотивацией к работе и ее результатами: больше сделал - больше и имеешь. Здесь нет даже намека на эксплуатацию человека человеком, так как производитель-собственник, так сказать, сам себя эксплуатирует. В конце концов, на таком производстве возникает особая мораль - трудовая. Ее придерживается не кто-то другой, а человек труда, который создает и собственное богатство, и богатство общества.

Итак, производство, организованное на основах частной трудовой собственности, есть способом наиболее радикального решения проблемы преодоления отчуждения производителей от собственности на средства производства. И, к сожалению, переход к такому производству сегодня невозможен, поскольку развитие продуктивных сил еще не достигло того уровня, при котором один производитель, он же собственник и менеджер, оперировал бы заводом-автоматом или цехом, выпуская готовое изделие. Поэтому индивидуальная трудовая собственность возможна лишь в ограниченных формах и вдобавок только в отдельных сферах общественного производства, например в сельском хозяйстве, где крестьянин на своем наделе земли является и собственником, и производителем, и менеджером. Подобное наблюдается и в случае с собственником мини-завода или небольшой ремонтной мастерской, где он же и единственный производитель.

Частнокапиталистическая форма собственности, которая накопляется через присвоение результатов чужой работы, влечет за собой другие социальные тенденции в организации общественного производства. Недаром на протяжении всего ее исторического господства (а это был период становления и развития “классического” капитализма) общество потрясали революции. Только в России в начале XX в. их состоялось три, на Западе же в течение XVIII–XIX вв. их было значительно больше.

Чем же характеризуется частнокапиталистическая форма собственности с точки зрения субъекта ее отношений? Тем, что она предопределяет производство, на котором взаимодействуют собственник и несобственник средств производства, благодаря чему устанавливается особый режим эксплуатации наемной рабочей силы и возникает антагонистическое противоречие между работой и капиталом.

Какой же характер приобретают производственные отношения при такой форме собственности? Характер неравенства в разделе экономической власти, социальных статусов, субъектов и результатов производства. Понятно, что собственник средств производства имеет абсолютную экономическую власть, которой ни с кем из агентов производства не делится. Если же он поручил управление предприятием менеджеру, то и этот последний своими управленческими функциями с непосредственным производителем также не делится. Имеем исключение непосредственного производителя из системы экономической и управленческой власти. Как же обстоят дела с присвоением? Капиталист присваивает результаты работы менеджера и наемного работни-ка через владение собственностью на средства производства. Рабочий же лишен этого способа присвоения, поскольку отчужден от средств производства. В его распоряжении остается денежный способ присвоения, который есть прямым выражением его участия в работе и полученного вознаграждения за нее. Этот же способ присвоения действует как прямое экономическое принуждение к работе и определяет экономическую стратегию рабочего: более эффективная работа - большее вознаграждение. Однако денежный способ присвоения реализуется не в самом производстве, а вне его - в сфере обмена.

Невозможность присвоения рабочим результатов своего труда непосредственно в производстве объясняется тем, что рабочий владеет не собственническими, а производственными функциями орудий труда. Такое владение обеспечивает ему не присвоение, а лишь освоение как орудий труда, так и предметов, которые с их помощью он обрабатывает. Возникает и продолжительное время не решается на производстве противоречие между освоением и присвоением, являющееся противоречием между рабочим и капиталистом, а в широком масштабе - между угнетенным и господствующим классами буржуазного общества. Это противоречие поделило общество пополам, усиливая в нем классовую борьбу. Вот почему и не обошли его социальные революции.

Такое социально-экономическое состояние присуще раннему и зрелому капитализму. Ныне же в развитых странах Запада такого “дикого” капитализма не существует и противоречие между освоением и присвоением, трудом и капиталом, которое взрывалось когда-то революциями, сегодня сведено на нет высоким уровнем жизни и социальной защиты, участием рабочих в распределении собственности (выкуп предприятия) и доходов (акций), проводимыми государством социально-экономическими мероприятиями.

Речь идет прежде всего о том, что сегодня страны либеральной демократии являются обществами, где рыночная экономика функционирует вместе с государственной системой корректировки рынка. Цель последней состоит в перераспределении доходов через социальное законодательство. В результате значительная часть доходов, полученных собственниками капитала, переливается на финансирование социальных программ и обеспечение социально чувствительных прослоек населения. Наблюдаются и другие тенденции, свидетельствующие о том, что противоречие между трудом и капиталом, освоением и присвоением, несобственником и собственником общество стремится уменьшить, затормозить на стадии, которая позволяет избегать массовых конфликтов и революционных взрывов. Это, например, трансформация частной собственности через акционирование, втягивание в ее отношения все большего и большего количества работающих.

Несмотря на то что большая часть промышленности и средств производства в западных обществах является частной собственностью, последняя постепенно изменяет свое социальное содержание, трансформируясь в массовой форме. Происходит “обобществление” частной собственности. Об этом в 1992 г. высказался известный английский исследователь так называемого открытого общества К. Поппер: «Современная частная собственность на средства производства существует главным образом в акционерной форме. А среди наибольших держателей акций на Западе последнее место занимают пенсионные фонды, которые распоряжаются частью сбережений миллионов рабочих, которые становятся, таким образом, маленькими “капиталистами”» [32, 12]. Получая на свои акции дивиденды, рабочие тем самым принимают участие в распределении доходов через совладение собственностью. И все же более глубокое их включение в отношения присвоения и распределения доходов наблюдается тогда, когда они становятся акционерами “своих” компаний и фирм или когда выкупают предприятие, на котором работают, и превращают его в предприятие с групповой формой собственности (собственностью работников). Таким образом сформировался особый тип массового производителя - работающий собственник.

В США с 1974 г. действуют специальные программы (ЕСОП, ППАР) формирования собственности работников. На предприятиях с такой формой собственности уже работают около 11 млн. чел. (около 9 % совокупной рабочей силы страны). Эта форма собственности объединяет в одном лице производителя и собственника, создавая вместе с этим лучшие условия для участия работника в управлении [22]. Она обеспечивает более высокую производительность труда по сравнению с традиционной частнокапиталистической формой собственности. Вот почему ее считают более перспективной и альтернативой последней [42]. Движение за формирование и утверждение собственности работников перекинулось на Англию, Венгрию, Польшу, Россию и некоторые другие страны.

Наблюдаются и другие изменения в системе “собственность - производство”, в частности вытеснение класса капиталистов классом управленцев (менеджеров). В социологии этот процесс называется “революцией управления” (Дж. Бернхем, А. Берн, Г. Мине, Р. Дарендорф и др.). Сущность этого процесса состоит в разъединении на производстве функций владения и управления, выполнении их разными социальными группами. Речь идет о том, что после так называемого семейного капитализма, когда производством непосредственно руководили его собственники целыми семьями, кланами, началось вытеснение собственников из производства “административной смертной казнью” (инженерами, специалистами, администраторами, организаторами), интересы которых во многом не совпадают с интересами собственников. Менеджер стал определяющей фигурой на производстве. Имея определенную автономию от собственника, он способен управлять производством не только в интересах последнего, но и в интересах общества в целом.

Итак, указанные тенденции, на наш взгляд, свидетельствуют о том, что частнокапиталистическая собственность, испытывая трансформации и метаморфозы вплоть до преобразования в альтернативные формы, исторически изживает себя, исчерпывает свой социально-экономический потенциал. Конечно, этот процесс долговременный.

Коллективный собственник и коллективная собственность

Коллективная собственность - исторически высшая, а функционально более сложная, чем частная форма собственности и опирается не только на общий интерес, но и на определенный уровень солидарности совладельцев. Совокупный субъект коллективной собственности является вместе с тем и коллективным производителем, который требует особой производственной демократии, при которой наиболее полно обнаруживается и используется потенциал общей работы, в частности ее кооперативный эффект.

Коллективная собственность является сложной формой собственности как для собственника, так и для общества, так как они должны заботиться об адекватном механизме ее распределения, а также владения, распоряжения и пользования ею. Если собственник такого механизма не находит, то природа коллективной собственности деформируется, а ее социально-экономический потенциал ограничивается и снижается, не реализуясь полностью.

Естественно, коллективная собственность более противоречива, нежели частная, в частности частнокапиталистическая, но ей присущи другие важные противоречия. Если для частнокапиталистической формы собственности, как уже говорилось, главным является противоречие между трудом и капиталом, освоением и присвоением, несобственником и собственником, то для коллективной собственности таким противоречием является несоответствие между индивидуальным и коллективным (интересами, функциями, ролями и др.). Это разногласие усиливается и мотивацией к труду, и распределением того, что выработано, и эффективностью производства, и типом производственной демократии, и моралью солидарности, при которой “один за всех и все за одного”, и социальной политикой в коллективе, и др.

Эту общую характеристику коллективной собственности можно детализировать относительно двух ее основных форм, известных в истории, - делимой и неделимой. Первая считается перспективной и выходит на арену социально-экономической жизни. Вторую называют тупиковой, и через реформирование она испытывает изменения. Ее классические формы - русская сельскохозяйственная артель, толстовская коммуна, коммуны апарышев в Северной Америке, советские колхозы, кибуци в Израиле. Рассмотрим прежде всего неделимую форму коллективной собственности.

Неделимой коллективная собственность является тогда, когда ее объект не делится на индивидуальные частицы, а принадлежит одновременно всем совладельцам, которые составляют совместного (коллективного) собственника. Итак, владеют все вместе, а не каждый в отдельности точно обозначенной частью. Собственность обезличивается и отчуждается от каждого индивида в частности, хотя он и является совладельцем. Исполняется давняя истина римского права: если владеют все вместе и никто не знает, какой частью он владеет, то не владеет никто.

Группа - это Иванов, Петров, Марченко, Мельникова... Конкретные персоны, но будучи только совладельцами они могут присваивать лишь через обезличенное целое - группу. Здесь и возникает упоминавшееся уже разногласие между индивидуальным и коллективным, персонифицированным, конкретным и обезличенным, общим, между настоящим собственником (группой) и ненастоящим, частичным - индивидом. От того, как решается это разногласие, зависит много, в частности эффективность общего труда и мера интегрированное™ коллектива - собственника. Способ решения этого противоречия предусматривает прежде всего адекватное распределение в коллективе полномочий собственности на основе определенной организации и управления производством.

Это означает, что производственные отношения в коллективе с неделимой формой собственности вращаются непосредственно не вокруг владения, а вокруг распоряжения средствами производства, их технологического использования. Акцент ставится на обеспечении реального участия каждого совладельца в производстве, его организации, управлении, а также на справедливом распределении результатов. Вследствие этого внутри совокупного собственника и производителя возникают особые отношения и структурирование функций между совладельцами и сопроизводителями.

Функцию распорядителя собственности и руководителя производства берет на себя, как правило, управленческий орган коллектива. Функции же технологического использования средств производства выполняют рядовые производители. Возникает сложная иерархическая система связей и зависимостей между участниками общего процесса производства и присвоения. Каждый выполняет определенную функцию, работу. Каждый - хозяин и собственник своего труда, но вместе с тем не хозяин и не собственник его, поскольку без выполнения другими участниками своих функций его труд нивелируется. Значит, единый процесс производства и присвоения с точки зрения каждого участника есть вместе с тем его и не его, ним не могут владеть ни индивид, ни общество, а только определенная группа, коллектив.

Если внутренняя иерархия взаимосвязей и зависимостей в коллективе правильно построена и позволяет ему адекватно реализовывать свой трудовой потенциал, то группа превращается в высокопроизводительную производственную единицу и высокоинтегрированную социальную общность, которая саморуководствуется, самообеспечивает себя и создает соответствующие условия для развития каждого индивида. Эта иерархия может постоянно совершенствоваться и даже при необходимости перестраиваться вслед за изменением внешних и внутренних условий функционирования коллектива. Тем не менее, этот фактор - не единственный в системе детерминант, которые определяют основные функциональные характеристики неделимой коллективной собственности. Ее плюсы и минусы, уровень рентабельности зависят от множества экономических и социальных обстоятельств.

Во-первых, это роль руководителя, организатора в коллективе. Он может подавать пример эффективного труда, сочувствия общему делу и вместе с тем проявлять управленческое мастерство, поддерживать надлежащий уровень трудовой дисциплины, ставить перед коллективом перспективные цели, обеспечивать средства их достижения, отстаивать интересы общности. Главное для руководителя - оптимально объединить усилия всех и тем самым индивидуальное усилить коллективным.

Во-вторых, важным условием раскрытия производственного потенциала неделимой коллективной собственности является независимость трудового коллектива, его внешняя и внутренняя свобода, полная хозяйственная самостоятельность, при которой он сам находит баланс между минимумом затрат и максимумом результата. Внешний экономический, административный или политический диктат - смертельный враг для такого коллектива. Он лишает его возможности распоряжаться собственностью и плодами своего труда, ограничивает экономическую свободу, снижает интерес и стимулы продуктивного труда.

В-третьих, хозяйственный потенциал неделимой коллективной собственности опирается на особую идеологию, которая сплачивает членов коллектива. Как правило, это идеология солидарности, коллективизма, основывающегося на народной нравственности. Например, толстовские коммуны свою “земельную идеологию” строили на незыблемых христианских заповедях, среди которых особенно подчеркивались отношение к земле (“земля божья”, поэтому не может быть в частной собственности) и непринятие наемного труда на земле [36]. Кибуцы - эти современные коммуны, которые зародились по образцу толстовских и во многом продолжают их традиции - также основаны на подобных принципах: полная хозяйственная самостоятельность; земля - национальное достояние, поэтому она не может быть передана в частные руки как собственность или продана; коллективная защита от стихии рынка; непринятие наемного труда на земле; категорический отказ от зарубежных инвестиций и признание моральным права на взятие кредитов только у своего государства, гибкость производственной стратегии и др.

Кибуцы вместе с мошавами (сельскохозяйственными кооперативами собственников земли) вырабатывают преобладающую часть животноводческой и земледельческой продукции в Израиле. Они достигли высокого уровня эффективности производства, высочайших в мире показателей урожайности хлопка, надоев молока. Это свидетельствует о том, что коллективная неделимая собственность способна быть высокорентабельной, если производство организовано адекватно относительно общественной природы ее экономических требований и потенциальных возможностей. Благодаря именно этой форме собственности и именно коллективному труду коммунары-кибуцники превратили малярийные болота и сожженные солнцем каменистые пустыни, где веками ничего не росло, в цветущие сады и плодородные поля.

Еще один характерный штрих неделимой коллективной собственности - относительное удешевление организованного на ее основе производства, по сравнению с частной собственностью. Это свидетельствует о ее эффективности, рентабельности. Следует отметить, что высокие хозяйственные возможности неделимой коллективной собственности удостоверили не только кибуцы, но и русские сельскохозяйственные артели, толстовские коммуны, передовые отечественные. Современный социолог А. Слуцкий утверждает: “Что бы сегодня не говорили приверженцы западного фермерства, которое имеет достаточно преимуществ, но именно русская сельскохозяйственная артель, из которой родилась толстовская коммуна, артель, лишенная фискальных и других затрат и убытков, политических и всяческих внешних деформаций, артель, основанная на воистину христианских заповедях и не обязательно религиозная, а артель, которая стоит на фундаменте народной морали, по результатам труда намного превосходит все известные в мире формы хозяйствования на земле” [35].

Наилучшие социальные условия для неделимой коллективной собственности - нерыночная среда. Высокие результаты труда и хозяйствования она способна давать на основе не только экономических, но и духовно-моральных стимулов (например, энтузиазма, идеалов и т. п.). Однако последний тип стимулов не постоянен, поэтому при неделимой коллективной собственности всегда существует проблема поощрения труда и точного измерения индивидуального вклада. Это - одна из главнейших проблем привлечения человека к производству, которое осуществляется в коллективной собственности. Ее первопричина состоит в том, что совладельцы работают не на себя непосредственно, а на общность, которая общим результатом нередко поглощает и нивелирует их индивидуальные вклады, которые, к тому же, не всегда удается точно измерить. Итак, тяжело избежать уравниловки. Проблема связана также с характером общего труда. Хотя действует моральное требование определенной трудовой отдачи, все же реально возникает этика посильного артельного труда, поскольку люди, естественно, не могут абсолютно одинаково трудиться (есть передовые и отстающие), но через отношения взаимопомощи снова-таки их индивидуальный вклад нивелируется.

В конце концов, социально-экономический потенциал неделимой коллективной собственности не может надлежащим образом реализоваться без соответствующей формы производственной демократии, при которой массовое участие в управлении предоставляет производителю значительно более широкое социально-экономическое пространство, нежели частнокапиталистическая собственность. Основными началами производственной демократии являются самоуправление, солидарность, интегрированность, вера в силу коллектива, его ум и доброту.

Тем не менее, эта форма собственности оказывается неприспособленной к рынку, как только сталкивается с ним, поскольку это чужая и враждебная для нее социально-экономическая среда. Ни сельскохозяйственная артель, ни толстовская коммуна, ни кибуцы, ни колхозы в условиях рынка не могут эффективно действовать, хотя и способны, поддаваясь определенной трансформации и модернизации, существовать и выживать в системе рыночных отношений. Например, кибуцы не только выжили, но и значительно развили свое производство, превратившись в высокотоварные хозяйства, действующие как коллективные предприниматели. Правда, они обратились к особому маневру: параллельно с сельскохозяйственным развивают промышленное производство (вырабатывают швейные товары, электронику, перерабатывают сельскохозяйственную продукцию). Ныне промышленное производство приносит им большую часть доходов, чем сельское хозяйство. Кибуцы участвуют в организации предпринимательских структур, закупают акции банков, фондов, предприятий, играют на фондовых биржах и т. д.

Ныне кибуцы уже не могут полностью удовлетворить запросы всех членов своих коллективов. Особенно это касается молодежи, для которой кибуцы теряют привлекательность. Недавние опросы свидетельствуют: 41 % юношей и девушек, живущих в кибуцах, планируют покинуть страну после прохождения воинской службы или отбытия трудовой повинности. Для сравнения: в 1986 г. таких было лишь 25 % [3].

А как же обстоят дела в колхозах? Подвергнутые критике, нередко несправедливой, обобранные государством, городом и промышленностью, эти коллективные хозяйства пока остаются кормильцами общества, превращаясь постепенно в другие формы коллективного хозяйствования. Они же вместе с тем являются организующими центрами функционирования села, а также интеграции сельской общины (сельского социума).

Сегодня существуют разные мнения относительно будущего колхозов. Их радикальные противники, делая ударение на основах частного хозяйствования и преувеличивая недостатки колхозно-совхозной системы, стараются доказать, что колхозы как формы хозяйствования исчерпали себя. Напротив, защитники колхозов утверждают противоположное: колхозы еще не исчерпали себя полностью, так как ранее их развитию препятствовала командно-административная система, порождением которой они являются. Эта система полностью их закрепостила, деформировав саму сущность коллективной собственности (объединение производителей на добровольной основе, самоуправление, право на произведенную продукцию и пр.).

Насильно согнав крестьян в колхозы, т.е. образовав коллективы для общего ведения сельскохозяйственного производства, государство передало им землю не во владение, а лишь в неделимое пользование. Функцию же распоряжаться землей государство оставило себе, точнее, своему управленческому аппарату. Этот аппарат постоянно диктовал колхозу, что и где сеять, когда собирать, когда сдавать урожай и сколько денег в обмен за сданное получить. Сложился тоталитарный хозяйственный механизм, который менее всего ориентировался на потребности и интересы крестьянства, справедливую общественную оценку его работы и достижений. Его ближайшей целью было волевое размещение в колхозах производства нужной государству продукции, введение в них таких организационно-технических, производственных, управленческих и властных структур, которые позволяли бы максимально концентрировать власть в руках государственных хозяйственных органов [27, 62]. Регламентируя хозяйственную деятельность колхозов (контроль за такими показателями, как оплата труда, цены на сельскохозяйственную продукцию, нормативы отчислений, налоги), эти органы помогали государству выкачивать львиную долю накоплений из аграрного сектора.

Усовершенствование хозяйственного механизма, которое осуществлялось время от времени, было связано с определенной эволюцией организационно-экономических отношений и не задевало отношений собственности на селе, место и роль крестьянства в общественной организации сельхозпроизводства, владение средствами производства, распределение доходов. Одним словом, не было создано системы, при которой трудовой сельскохозяйственный коллектив, владея землей как объектом хозяйствования планировал бы самостоятельно и организовывал собственное производство, распределял бы произведенное и свободно его продавал, получая доходы в зависимости от результатов своего труда и конъюнктуры рынка. Именно такая система хозяйствования могла обеспечить коллективному производителю наилучшие социально-экономические условия деятельности. В противном же случае накапливался отрицательный результат: терялась связь крестьян с землей, укоренялось безответственное отношение к средствам производства, к результатам хозяйствования, снижался уровень дисциплины, социально-трудовой активности. Эти отрицательные процессы означали не что иное, как дальнейшее “расселянивание” крестьян.

Итак, приходим к выводу: не коллективная собственность как таковая, а ее видоизменение и деформирование виновны в неурядицах колхозов и бедах села. Именно политика государства, его командно-административного аппарата не разрешила трудовым сельскохозяйственным коллективам стать самостоятельными и полноправными хозяевами, собственниками-производителями, реализовать огромный социально-экономический потенциал и коллективной собственности, и коллективного труда. Каковы же пути усовершенствования отношений коллективной собственности и форм хозяйствования на ней, приспособления их к рынку?

Следует прежде всего иметь в виду, что крестьянство Украины вопреки нажиму радикалов, которые ставили вопрос “кто кого: фермеры или колхозы?”, не пошло на сплошное разрушение коллективных хозяйств (и совхозов), массовый выход из них и создание единоличных, а также фермерских хозяйств. Здесь дело не только в отсутствии надлежащих средств, ресурсов, хотя, наверное, именно в этом следует объективно усматривать основной сдерживающий фактор. Говорится также и о том, что за пять–шесть десятилетий крестьянство в целом по-своему отнеслось к колхозно-совхозной системе хозяйствования: приспособилось к ней. С одной стороны, на своих приусадебных участках, в собственном хозяйстве оно продолжало традиции классического крестьянина - сельхозпроизводителя, который работал в своем натуральном хозяйстве из рода в род индивидуально, точнее, всей семьей. С другой стороны, участие в артельном труде вырабатывало в крестьянине черты наемного работника, который мог полностью размеренно работать, оставляя силы и для приусадебного хозяйства. Эта раздвоенность крестьянина как производителя обусловила три основные пути усовершенствования механизма хозяйствования, связанного с функционированием коллективной собственности: осовременивание колхозов и совхозов; их преобразование в другие формы организации производственного процесса и сожительства крестьян; усиление смычки коллективных и индивидуальных (приусадебных) хозяйств.

Первый путь осовременивания коллективных хозяйств - образование в них многоукладности: создание самостоятельных кооперативных подразделов, арендных структур, выделение паевых фондов и распределение их между членами трудового коллектива, акционирование. Все эти подразделы и структуры требуют новых управленческих методов и функций, мобилизуют все хозяйство, интенсифицируют использование его производственной и социальной инфраструктуры. Изменяется и название колхозов - после перерегистрации их устава они становятся “коллективными сельскохозяйственными предприятиями”, которые согласно Закону Украины “О коллективном сельскохозяйственном предприятии” действуют на основе права коллективной собственности на землю, общей частичной собственности на имущество, предпринимательства и самоуправления. Внутренняя производственная структура таких предприятий часто приобретает цеховую форму.

Второй путь усовершенствования механизма хозяйствования на основе коллективной собственности - деление ее на независимые доли (паи). Земля делится на индивидуальные наделы в натуре, поэтому субъект коллективной собственности становится коллективом (группой) собственников, а не совладельцев, как при неделимой коллективной собственности. На эти земельные паи крестьянам начисляются дивиденды. Что касается собственности на имущество, то его или также делят на доли, или не делят, пользуясь совместно. Тем не менее, Указ Президента Украины “О неотложных мероприятиях по ускорению земельной реформы в сфере сельскохозяйственного производства” от 10 ноября 1994 г. предусматривает еще более действенные мероприятия по земельной реформе и трансформации коллективной собственности. В частности, Указом установлено, что “право на земельную долю (пай) может быть объектом купли-продажи, дарения, обмена, наследования, залога”, т. е. землю сельскохозяйственного назначения можно купить или продать, превращая в товар.

Этот Указ Президента Украины был воспринят неоднозначно, вызвав определенное напряжение в селе, ведь он предусматривает не только дальнейший передел земли, но и ускорение разрушения коллективных сельскохозяйственных предприятий. Массовое сознание крестьянства на большинстве территории Украины морально не подготовлено к восприятию таких акций. Специалисты сектора социологии села и агропроизводства Института социологии НАН Украины исследовали проблему отношения крестьян к введению института частной собственности на землю и ее купли-продажи. Оказалось, что попытку превратить землю в товар безусловно поддерживают лишь 3 % опрошенных сельхозпроизводителей, против - 25 %, за куплю-продажу под контролем государства высказалось 23 %, за передачу земли в пожизненное унаследованное владение - 38 %.

История свидетельствует, что передел земли нигде не проходил спокойно, безболезненно. В Украине земля испокон веков ценилась наиболее высоко. За нее боролись, ее завоевывали, отвоевывали, берегли, делили. Ныне же во властных структурах большинство склоняется к тому, чтобы заменить систему коллективного землепользования частным владением. Это реформирование отношений коллективной собственности активно реализуется пока что в западных регионах Украины, где сохранился дух частного хозяина, но на местах в этой связи возникают сложные проблемы. Особенная среди них - проблема границы. Она обостряется там, где земли мало, например в Закарпатье, Львовской области. Здесь процессы приватизации в агропромышленном комплексе привели к дроблению, распылению собственности хозяйств, сельсоветов, которым часто тяжело прийти к соглашению в делении границ. Приведем пример из печати: “Люди, бывает, находят старые документы времен бабки-Австрии и стараются восстановить историческую справедливость. Каким образом? Например, жители сел Дашевы и Сихова на Стрыйщине чуть не с вилами идут друг на друга” [44]. Известны также примеры самозахвата бойцевских земель и пастбищ жителями горных районов, затевания “граничных войн” соседями и т. п.

Из реорганизованных коллективных хозяйств путем деления получаются крестьянские союзы, акционерные сельскохозяйственные общества, сельскохозяйственные кооперативы и их ассоциации, союзы арендаторов. Итак, наяву начало становления многоукладности на селе. Его основа - свободная конкуренция форм собственности и способов хозяйствования. За кем будущее - покажет время.

Третий путь - укрепление производственных связей между приусадебными и коллективными хозяйствами. Первые требуют все большей помощи от вторых, а вторые стремятся определенные производства развивать вместе с первыми. Так возникает производственная общность, которая может привести к кооперированию крупных коллективных предприятий с мелкими индивидуальными. Примером такого сотрудничества является агрофирма “Подлесное” Жовковского района Львовской области [18]. После паевания имущества и земли от агрофирмы (бывшего колхоза) отошло 40 % угодий, но ее трудовой коллектив наращивает производство и объем продажи продукции. Например, несмотря на уменьшение земельных площадей объем валового производства зерна превысил предшествующий показатель. Так же высоки результаты труда у свекловодов, овощеводов, животноводов. Эти успехи стали возможны как за счет внедрения прогрессивных технологий, так и в результате тесного сотрудничества агрофирмы с приусадебными хозяйствами. Благодаря тому, что приусадебные участки у каждой семьи увеличились в среднем на гектар, крестьяне развернули на них производство продукции не только для себя, но и для продажи. В частности, многие удерживают по две-три коровы, откармливают бычков, свиней, кур, гусей, уток. Излишки продукции сбывают через фирму, которая запланировала построить молокозавод и колбасный цех с целью переработки продукции на месте. Цех, где производят овощные и фруктовые консервы, уже действует. Так же через хозяйство сбывают крестьяне и сахарную свеклу, выращенную на приусадебном наделе, получая взамен сахар и жом. В хозяйстве создан механизированный отряд, который помогает крестьянам работать на приусадебном участке [18].

Благодаря такому сотрудничеству агрофирмы и подсобных хозяйств крестьяне убедились, что они - хозяева своего коллективного хозяйства, своего села, земли, на которой живут и трудятся. Каждый понял: будет работать лучше - будет иметь благосостояние в своем доме, более прочной станет и экономика агрофирмы.

Итак, коллективная форма собственности, трансформируясь и модернизируясь, постепенно вписывается в новые условия хозяйствования, экономической деятельности в целом.

Совокупные собственники и массовые формы собственности

Наиболее распространенным совокупным собственником является государство, наиболее распространенной массовой собственностью - государственная, что представляет собой проявление общественной собственности. В разных странах государственная собственность составляет определенную долю, но такую, которая гарантирует обществу стабильность.

Государство владеет всеми полномочиями собственника и управляет своей собственностью на двух уровнях: общем (путем принятия законов, налоговой, кредитной, инвестиционной политики и т. п.) и конкретном - через свои органы, институты (министерства, администрацию, предприятия и др.).

Государственная собственность - это собственность надындивидуальная, абстрактная собственность “всех вместе”, которая приобрела государственное выражение. Как высказался известный венгерский экономист Я. Корнай, “государственная собственность принадлежит всем и никому” [7, 42]. Те, кто работает на государственных предприятиях, являются наемной рабочей силой у государства. Разумеется, собственность, а также экономическая власть от них отчуждены. Чтобы государственная собственность принадлежала не “всем вместе и никому”, а каждому в отдельности, ее следует разгосударствить, т. е. последовательно осуществлять процесс отчуждения собственности от государства. Это означает изменение собственника. Кто же может им стать? Народ, трудовые коллективы, частные лица, их объединения, территориальные общности.

Такое наличие собственников означает, что разгосударствление собственности далеко не всегда предусматривает ее приватизацию. Если государственная собственность передается, например, народу, то тем самым она демократизируется, а не приватизируется. Здесь имеем замену одного совокупного субъекта собственности (государства) другим (народом). Если же государственная собственность переходит в руки трудовых коллективов, то это есть не что иное, как ее коллективизация. Государственная собственность приватизируется тогда, когда передается или продается частным лицам.

В конце концов, государственная собственность - это не только экономический фундамент существования административного и управленческого аппарата, бюрократии, но и средство постоянного их воспроизводства. Если она не является монопольной, т. е. ограничивается другими формами собственности, и органически вплетается в хозяйственный механизм, то проблем с ней в обществе не возникает. Если же государственная собственность становится монопольной, всеохватывающей, централизованной, то общество огосударствливается, резко усиливается бюрократизм, исчезают частная инициатива, демократия. Так было с хозяйственной системой бывшего Советского Союза, которая сформировалась на основах монопольной государственной собственности, централизованного планирования, директивно-командного управления из-за отсутствия рынка.

Среди оценок дорыночной экономики СССР преобладают отрицательные [5, 8-23]. Ее квалифицируют как основанную на затратном механизме хозяйствования с повторным учетом предметов работы. Такая экономика не способна самонастраиваться на потребности человека и общества. Это была дефицитная экономика, превращавшая общество в гигантскую распределительную систему и сплошную очередь. Нечувствительность к достижениям научно-технического прогресса, гипертрофированная норма накопления, высокая милитаризованность и экологическая опасность, склонность к обрастанию теневыми структурами - таковы черты советской экономики, которые вытекали из глубинных разногласий монопольной государственной собственности. Главнейшими среди них были несоответствие между содержанием и формой (способом) реализации государственной собственности, разногласия между собственником и непосредственными производителями, предприятиями, трудовыми коллективами, у которых командно-административная система забирала все выработанное в “общий котел”.

Прямые следствия этих разногласий - отчуждение собственности от производителя и потеря ним действенных стимулов к работе. Так и не было найдено эффективного способа решения ключевой проблемы - формирования продолжительной заинтересованности предприятий и их работников в оптимальных пропорциях потребления и накопления, в обновлении и увеличении производственного потенциала. Все это сказалось на снижении темпов развития советского общества, которое, войдя в так называемый застойный период, все больше отставало от высокоразвитых стран мира. Итак, объективно возникла необходимость в мобилизационной модели социально-экономического развития, в создании экономики, способной обеспечить высокую эффективность производства, качество жизни народа на уровне современных мировых стандартов, социальную справедливость, решение наиболее острых проблем экологии. Для этого надо было осуществить радикальную экономическую реформу, которая открыла бы путь к рынку.

Основой реформы является перераспределение собственности, создание разнообразных ее форм на основе разгосударствления. Плюрализм форм собственности составляет основу смешанной экономики, хозяйственной свободы граждан. Он обеспечивает условия для ликвидации отчуждения трудящихся от средств производства, власти, управления. Однако плюрализм возможен лишь при условии последовательного разгосударствления собственности, развития таких ее форм, как аренда и кооперация, крестьянская и фермерская собственность, акционерные и прочие хозяйственные общества, народные предприятия.

Одной из важных форм собственности, которая возникает в результате разгосударствления, является народная собственность. Ее субъект - народ. В Декларации о государственном суверенитете Украины именно народ (а не государство) провозглашен собственником: “Земля, ее недра, воздушное пространство, водные и прочие природные ресурсы, которые находятся на территории Украинской ССР, природные ресурсы ее континентального шельфа исключительной (морской) экологической зоны, весь экономический и научно-технический потенциал, созданный на территории Украины, является собственностью ее народа, материальной основой суверенитета Республики и используется с целью обеспечения материальных и духовных потребностей ее граждан” [33]. Необходимо закрепить это в конституции, а народную собственность сделать конституционной нормой. Тем не менее именно этого и избегали разработчики Основного закона. Так, в проекте Конституции Украины (редакция от 26 октября 1993 г.) отсутствовали такие термины, как “народная” или “общенародная собственность” [19]. Этот проект не был принят. В проекте же Основного закона, разработанном Временной конституционной комиссией Верховной Рады Украины (май 1996 г.), норма о собственности народа на землю предусмотрена [26].

Если государство отобрало собственность у народа, то следует ее народу и возвратить как законному собственнику. Одним из путей такого процесса является переведение государственных предприятий в режим самоуправляемых, народных. Что здесь имеется в виду? Сравнительно простой акт. Если народ Украины конституционно признается собственником, то это означает, что государственные предприятия становятся народными. Ими владеет, управляет, распоряжается и пользуется народ, например, в лице трудовых коллективов. Этим последним государственные предприятия передаются не в собственность народа, ведь собственником их провозглашен народ, а в полномочное хозяйственное владение, распоряжение и пользование. Как производители и хозяева трудовые коллективы имеют право свободно распоряжаться и пользоваться имуществом и доходами после уплаты налогов, право полной собственности на выработанную продукцию. Они обязуются осуществлять амортизационные отчисления, платить определенную часть прибылей в фонд развития производства, фонд занятости, пенсионный фонд и т.п.

Так может сформироваться основное производственное звено обновленного общества - самоуправляемое народное предприятие, которое для своего развития может использовать средства членов трудового коллектива и внешних инвесторов (в том числе тех, кому нечем владеть - это учителя, научные работники и др.). Народные предприятия могут быть выкуплены в коллективную, коллективно-акционерную, коллективно-паевую и прочие формы собственности, кроме частной. Важно также, что государственное управление народными предприятиями не может переходить установленные законом границы, связанные с общим регулированием рыночных механизмов. В конце концов, следует иметь в виду, что не все государственные предприятия могут быть переведены в режим самоуправляемых народных (транспорт, топливно-энергетическая промышленность, военно-промышленный комплекс и др.). Однако трудовым коллективам таких предприятий должны быть обеспечены все возможности для участия в управлении и распределении доходов.

Рассмотрим, какими же социальными чертами характеризуются народные предприятия и что они вносят в общество. Во-первых, они обеспечивают трудовым коллективам приоритет в формировании системы социально-экономических отношений, экономическую свободу, объединение в лице трудового коллектива функций хозяина, предпринимателя и производителя.

Во-вторых, народные предприятия содействуют преодолению отчуждения народа от собственности на национальное богатство, основные средства производства. Работник уже не может быть превращен в наемника у государства. Именно в таких взаимоотношениях народа и государства, закрепленных как реальным распределением собственности между ними, так и конституционно, - глубочайшие истоки демократии как народовластия. В самом деле, передача собственности народу поднимает его на высоту реального источника и контролера власти. В таких условиях государственная бюрократия, чиновничество, включая и высочайшую политическую номенклатуру, элиту, становятся настоящими, а не декларированными, слугами народа.

В-третьих, народные предприятия создают условия для оптимального объединения плановых и рыночных основ в управлении экономикой, ведь своей производственной, предпринимательской деятельностью они содействуют возникновению и функционированию рынка нового типа на основе не частной, а общенародной собственности с главным участником на нем - коллективным товаропроизводителем и предпринимателем.

В самом деле, трудовой коллектив не является классическим частным предпринимателем, который долгое время был основной рыночной фигурой на Западе. Он является коллективным предпринимателем, и это обстоятельство вносит принципиальные изменения в социальный характер рынка. Дело в том, что и на Западе за последние два десятилетия развился рынок особого типа, который некоторые экономисты называют посткапиталистическим. Главные действующие лица на нем - предприятия, принадлежащие трудовым коллективам (например, в США их более 70 тысяч). Эти предприятия продают на рынке продукты не нанимаемой, чужой (как это делает капиталист), а собственной работы. Именно так будут действовать и народные предприятия. Функционирование посткапиталистического рынка опровергает миф о том, что якобы в бывших союзных республиках возможен рынок лишь одного типа- капиталистического, который основывается на частной собственности. На самом же деле, как видим, нет обязательной связи между частной собственностью и рынком. Поэтому частная собственность и приватизация как введение частной собственности, в том числе и на землю, не могут считаться непременным условием перехода к рынку.

Имеет ли значение, скажем, для рынка, на предприятии какой формы собственности изготовлен предлагаемый товар? Конечно, нет. Имеет ли для него значение то, кто этот товар продает - индивидуальный (частный) ли коллективный собственник, в конце концов, собственник или его представитель (посредник, менеджер по вопросам реализации и т. п.)? Для рынка важно, чтобы товаром, который попал в круг его оборота, имели право свободно распоряжаться на уровне конкретного соглашения между продавцом и покупателем, поскольку рынок функционирует прежде всего на этом микроуровне. Так вот рынок, на котором конкуренцию формируют преимущественно коллективные товаропроизводители, свободно распоряжающиеся своей продукцией, не уступает рынку, где главная фигура - частный предприниматель, бизнесмен, коммерсант.

В-четвертых, народные предприятия способны обеспечить более высокую производительность труда, чем частные и государственные предприятия. Об этом свидетельствует производственная деятельность предприятий развитых стран с групповой формой собственности работников. Итак, народные предприятия - огромный резерв общества, важное средство его выхода из кризиса. Однако идея народных предприятий, как и вообще идея преобразования трудовых коллективов на полномочных собственников, воспринимается в Украине не однозначно. Эта идея обросла мифами, которые ее обесценивают или искажают. Она обеспечивается такими политиками и экономистами, которые или отстаивают сохранение государственной монополии на управление предприятиями, или отдают предпочтение частной собственности на средства производства. Отсюда нежелание предоставлять трудовым коллективам государственных предприятий необходимый уровень экономической свободы. Например, под видом ограничения коммерческой деятельности государственным предприятиям запрещено основывать коммерческие банки.

Трудовой коллектив как полномочный собственник или как полномочный хозяйственный распорядитель народным предприятием - новое явление для отечественного общества. Американские эксперты Д. Симоне и Д. Лоуг насчитали около 13 мифов, связанных с формированием собственности трудовых коллективов на фоне русской приватизации [31, 621-633]. Наверное, не меньше их возникло и на основе украинской приватизации. Идею трудовой коллективной (групповой) собственности на средства производства стараются дискредитировать прежде всего ссылкой на так называемый югославский вариант (опыт) или на союзную коллективизацию.

Как известно, в Югославии попробовали достичь экономических успехов через демократизацию хозяйствования, в частности путем самоуправления трудовых коллективов. Попытка не удалась, поскольку не были изменены отношения собственности. Трудовые коллективы хотя и стали самоуправляемыми, но право быть собственниками не получили, оно осталось у государства. Это и свело попытку на нет, поскольку ни у рабочих, ни у руководителей не возросли стимулы к наращиванию и усовершенствованию основных производственных фондов, к инвестированию производства. Началось “проедание” доходов. Да и настоящее самоуправление не сложилось, ведь предприятия не имели возможности самостоятельно принимать на работу работников и освобождать их.

Итак, югославский вариант существенно отличается от отечественного, ведь в Украине трудовой коллектив может стать не только самоуправляемым, но и собственником.

Не опровергает сути дела и отождествление народного предприятия с “промышленным колхозом”, т. е. с неделимой коллективной собственностью. Неделимая коллективная собственность не является обязательной для народного предприятия. Если трудовой коллектив возьмет пай или купит акции своего предприятия, то это будет уже собственность смешанная - народно-коллективно-индивидуальная.

Живучесть мифа о “промышленном колхозе” содействовала дискриминации общенародной собственности в советское время. Такая запись в Конституции СССР, как “государственная (общенародная) собственность”, хотя и не разрешила партийной государственной номенклатуре, аппарату стать “государственным капиталистом”, поскольку объединила двух субъектов собственности - государство и народ, однако не сделала собственником и народ. В конституции даже не было продекларировано, что народ является собственником. В ней говорилось, что земля, недра, воды, леса, основные средства производства являются государственной собственностью, “общим достоянием всего советского народа” [8]. Одним словом, народу абстрактно принадлежала не собственность, а достояние, которое не давало ему ни одного из трех правомочных полномочий собственника - владения, распоряжения и пользования. Эти полномочия в соответствии с действующим законодательством осуществляло государство в лице многочисленных органов. Отсюда, от потери собственности - и бесправие, и бедность народа в богатом государстве-собственнике.

Истина же в том, что государство и народ - не одно и то же. Если государство конституционно признавалось собственником, то народ юридически не мог быть еще одним полным собственником того, что принадлежало государству. Он мог стать лишь совладельцем, но это не было конституционно определено. Так же и государство не может быть собственником того, собственником чего есть народ (согласно конституции). Ему могут быть предоставлены лишь определенные правовые полномочия собственника, скажем, распорядителя. Если же государство и народ чем-то владеют совместно, то тогда они лишь совладельцы, но ничего из этого не предусматривалось конституцией. Народ был устранен от собственности, экономической власти. Сложилась система, где частного капиталиста заменило государство как совокупный капиталист-собственник. Оно превратило всех граждан (целый народ) в своих наемников, присваивало выработанный ими дополнительный продукт, выплачивало им, как и надлежит работодателю, заработную плату, распределяло произведенное по определенным принципам и правилам.

Государство действовало как единоличный собственник, хотя его собственность называлась общенародной, тогда как собственником собственности должен был быть народ. Поскольку же монопольная государственная собственность стала источником многих неурядиц общества, а ее называли общенародной, то тем самым общенародная собственность была дискредитирована. Тем не менее, ситуация изменилась. Следует возвратить этой собственности субъекта в лице народа.

Некоторые исследователи не признают право трудовых коллективов на собственность, опираясь на однообразное толкование мирового опыта. “Мировой опыт приватизации, - считает исследователь В. Черняк, - свидетельствует, что нецелесообразным является выкуп предприятий трудовым коллективом. Выкуп предприятия трудовым коллективом не является приватизацией в прямом понимании этого слова. Этот путь неэффективен. В Чили предприятия приватизировались через выкуп трудовым коллективом, но они обанкротились, государство выкупило их и следующим шагом приватизировало. На выкупленных коллективом предприятиях, как правило, инновации и инвестиции отсутствуют. Такие предприятия, наконец, или продают, и каждый получает свою долю собственности, или они становятся банкротами” [46].

Если в Чили выкупленные работниками предприятия обанкротились, то в США они процветают. Международный опыт в этом отношении неоднозначен, поэтому его следует рассматривать во всей полноте и многообразии, с анализом конкретных факторов той или иной участи выкупленных предприятий. То, что в какой-то стране выкупленные предприятия оказались нежизнеспособными, не ставит под сомнение процесс, который успешно развивается в США и других странах мира, где предприятия приватизировались путем выкупа трудовыми коллективами.

Некоторые ученые выступают против права трудовых коллективов на собственность по другой причине. Так, вице-президент Международного центра приватизации, инвестиций и менеджмента М. Заболотный утверждает: “Большая опасность для Украины состоит в приватизации через трудовые коллективы, поскольку на таких предприятиях нет эффективного менеджмента. Объективно существует четкая и простая взаимосвязь функций управления: наблюдательный совет - менеджмент - коллектив. Между наблюдательным советом и менеджментом существует конфликт, который является двигателем прогресса на этом предприятии. Между менеджментом и трудовым коллективом также имеют место конфликты: первый отстаивает свое право по вопросам инвестиционных проектов, другой - по поводу зарплаты” [11]. Наверное, такой конфликт между менеджментом и коллективом изменит направленность и остроту тогда, когда трудовой коллектив (возможно, вместе со своим менеджментом) станет собственником. Лишь в этих условиях он будет заинтересован в инвестициях и станет проявлять заботу о них так же, как и о заработной плате. Что касается менеджмента, то директор (управляющий, менеджер) - это наемный работник, который выполняет волю собственника. Дело собственника - поставить цель, дело директора и администрации - обеспечить ее достижение. Как собственник трудовой коллектив может нанять дирекцию, а может поделиться с нею собственностью через продажу ей акций. Это тоже может изменить повод к конфликту, самую его сущность. Итак, и в этом плане нет причин, которые стали бы непреодолимым препятствием на пути трудовых коллективов к собственности.

Но чаще всего те, кто выступает против народных предприятий, прибегают к другому типу аргументов. Они ссылаются на неготовность некоторых трудовых коллективов к самостоятельному хозяйствованию. Как будто трудовые коллективы приспособились к функционированию в условиях директивно-планового ведения хозяйства и не способны действовать в условиях рынка: вступать в жесткую конкуренцию, работать, если нужно, на грани возможного, рисковать, искать технические новинки, вкладывать доходы прежде всего в развитие производства и пр. Однако и эти аргументы не убедительны, так как не готовым к приватизации и рынку трудовым коллективам можно предоставить определенное время и определенную методическую и другую помощь. Таким образом, они подготовятся к новым условиям хозяйствования, так сказать, овладеют грамотой рынка.

Наиболее оптимальной формой такой подготовки является аренда с выкупом, распространившаяся в период перестройки. Она для коллектива является школой самостоятельного хозяйствования, способной вызвать эффект “хозяина”, выработать вкус к риску, расчету, ответственности. Именно через аренду коллектив способен воспитать в себе собственника и подготовить стартовые позиции для выкупа имущества. Здесь он может удостовериться, что собственность - не только экономическая свобода, но и экономическое бремя, трудная работа, риск, забота, беспокойство. А что же потом? Потом выкуп имущества, который может быть осуществлен дифференцированно с использованием льготных кредитов, постепенной выплатой и т. д. В отдельных случаях имущество может быть передано коллективу безвозмездно. Важно подчеркнуть, что и при выкупе, и при безвозмездной передаче имущества арендному коллективу следует индивидуально подходить к каждому коллективу в зависимости от степени его готовности стать собственником.

Распространение аренды с последующим выкупом дало уникальный опыт реформирования отношений собственности не из снижения, а из повышения уровня экономической эффективности. Ныне в Украине работает много арендных предприятий, тем не менее, арендаторам приходится вести нелегкую борьбу с законодателями, так как именно на арен-де с выкупом сталкиваются интересы арендаторов, государства и общества. Речь идет о том, что приватизация через аренду с выкупом нарушает баланс интересов различных социальных прослоек и групп. В частности, обнаружилась тенденция к внедрению арендаторами акционерных обществ исключительно закрытого типа, если акции выкупаются только членами трудового коллектива. Этим блокируется путь к участию в приватизации арендованных предприятий внешних инвесторов (учителей, врачей и др.).

Эта проблема в Верховной Раде Украины вызывает острые дискуссии. Одни стремятся ограничить и даже ликвидировать аренду с выкупом, другие - ввести высокую арендную плату и “драконовские” налоги на арендные предприятия, остальные не склонны соглашаться ни с первыми, ни со вторыми. Понятно, что вопрос можно решить на основе компромисса.

Существует еще одно обстоятельство, касающееся проблемы становления народных самоуправляемых предприятий. Последние не вписываются в социально-политическую концепцию и государственную программу приватизации, осуществляемую ныне в Украине. И концепция, и программа не предусматривают создания народных предприятий, хотя их цель - сделать собственниками предприятий именно трудовые коллективы, обеспечить им равные стартовые условия, соблюдение принципов социальной справедливости и т. д. Однако приватизация осуществляется так, что трудовые коллективы могут рассчитывать лишь на то, чтобы быть совладельцами. Например, продажа акций приватизируемых государственных предприятий предусматривает участие в этом процессе и государства. Оно обязательно оставит в своих руках контрольные пакеты акций и будет продолжать контролировать значительную часть народного хозяйства. Кроме того, разбогатевшие люди (чиновники, ростовщики, бизнесмены, посредники) выкупят акции и будут получать законные дивиденды, постепенно концентрируя в своих руках собственность. Все это отчуждает трудовые коллективы от собственности.

Субъектом собственности является еще так называемый средний класс, который составляет опорный структурный компонент общества, построенного на многоукладной экономике. Он не совокупный, целостный собственник наподобие государства или народа. Во-первых, его право собственности нигде не фиксируется. Во-вторых, средний класс занимает такое место в обществе, благодаря которому присваивает львиную долю общественного богатства. В-третьих, средний класс состоит из миллионов индивидуальных собственников, которые не объединяются ни в одну организацию. Их объединяют интересы. В западной политологии и социологии к среднему классу относят людей на основании таких критериев: доход, имущественное состояние, профессия или род занятий, образование, самоидентификация индивида. В его составе различают в основном две прослойки: мелкотоварных производителей (крестьяне, ремесленники, мелкие предприниматели, торговцы, лица свободных профессий) и управленцев (менеджеры среднего и низшего ранга, мелкие и средние служащие, рабочая аристократия, работающая преимущественно по найму интеллигенция). По объектам собственность, принадлежащая представителям среднего класса, разнообразна: средства производства и передвижения, жилье, акции, банковские счета, произведения искусства, литературы, изобретения и др.

Реформы в отечественном обществе открыли путь к формированию среднего класса с новым социальным лицом. Некоторые ученые даже прогнозируют его численность. «Социальные группы, которые потенциально претендуют на вхождение в “средний класс”, - по мнению социолога В. Литвина, - целиком могут составить около половины трудоспособного населения Украины. Это означает, что в перспективе он может быть самым могучим структурным компонентом украинского общества» [21]. Однако экономические реалии в Украине, где прогрессируют спад производства и обнищание населения, значительно замедляют формирование среднего класса, поскольку доминирует тенденция не к усреднению социальных слоев и прослоек, а к люмпенизации. Лишь в отдельных социальных группах появляются подгруппы, которые уже можно считать первыми элементами среднего класса. По уровню образования, доходов и статусу различают прежде всего работников аппарата управления в народном хозяйстве (в 1990 г. их насчитывалось более 2 млн. чел. - почти 12 % общей численности работающих), аппарата управления в организациях и учреждениях (более 2,7 млн. чел. - 10,6 %) и аппарата органов управления (286 тыс. чел.), который после провозглашения государственной независимости Украины стал интенсивно расширяться. Определенной части аппарата органов управления стремительно обогащаться позволяют коррупция, сращивание с криминальным бизнесом.

Существует еще одна группа претендентов на вхождение в средний класс - это фермеры. Эти хозяева наращивают производство и, хотя медленно, но увеличивают свои прибыли. Однако это очень незначительная часть, поскольку государство нынешней аграрной политикой экономически не стимулирует производителя сельского хозяйства, не позволяет ему расширить производство.

Определенное усреднение наблюдается и среди специалистов с высшим и средним специальным образованием, занятых в народном хозяйстве республики. Эти изменения касаются прежде всего специалистов, которые перешли в частные фирмы, посреднические структуры, кооперативы. Что же касается украинской интеллигенции, то процессы усреднения в ней приостановлены государством, которое остается для преобладающей ее части работодателем. Ныне этот работодатель часто не выплачивает заработную плату надлежащего уровня, а если и выплачивает, то со значительными задержками. Итак, говорить о вхождении интеллигенции в класс средних собственников пока что преждевременно.

Период первоначального накопления капиталов, который ныне переживает общество, ускоряет расширение класса больших собственников, который формируется за счет окончательного обеднения основной массы населения. Банкиры, биржевики, коммерсанты, предприниматели, представители торговой мафии, посреднических структур составляют ядро нового класса, названного “жирными котами”. Социально-экономической базой его становления являются институты, функционирующие как обслуживающий элемент любого производства. Это коммерческие банки, биржи, посреднические конторы, представительства большого бизнеса и пр. Именно здесь концентрируются капиталы и высочайшая заработная плата.

Наконец, несколько штрихов еще об одном субъекте собственности - “теневом” собственнике. Он существовал в любом обществе и, наверное, еще долго будет существовать, если не станут своевременно решаться проблемы, связанные с отношениями собственности, распределения и перераспределения богатства. Понятно, что объект владения “теневого” собственника - капитал (деньги), который накапливается в основном через такие каналы: производство с нелегальным использованием государственных фондов, разворовывание, спекуляция, подпольный бизнес (например, на валюте). Социальная ситуация в Украине такова, что она не инициирует богатых людей к афишированию своего богатства, поэтому нет статистических данных об их количестве. Конечно, “теневой” собственник ныне массовый. Накопив крупный капитал, он при благоприятных условиях легализует его, вкладывая с определенной выгодой.

Относительно производства собственники делятся на две большие группы - производители и потребители (непроизводители). Рассмотрим эти группы подробнее.

<<< назад | содержание | вперед >>>