Туристическая библиотека
  Главная Книги Статьи Методички Диссертации Отчеты ВТО Законы Каталог Поиск отелей Реклама Контакты
Теория туризма
Философия туризма
Право и формальности в туризме
Рекреация и курортология
Виды туризма
Агро- и экотуризм
Экскурсионное дело
Экономика туризма
Менеджмент в туризме
Управление качеством в туризме
Маркетинг в туризме
Инновации в туризме
Транспортное обеспечение в туризме
Государственное регулирование в туризме
Туристские кластеры
ИТ в туризме
Туризм в Украине
Карпаты, Западная Украина
Туризм в Крыму
Туризм в России
101 Отель - бронирование гостиниц
Туризм в Беларуси
Международный туризм
Туризм в Европе
Туризм в Азии
Туризм в Африке
Туризм в Америке
Туризм в Австралии
Краеведение, странове-
дение и география туризма
Музееведение
Замки, крепости, дворцы
История туризма
Курортная недвижимость
Гостиничный сервис
Ресторанный бизнес
Анимация и организация досуга
Автостоп
Советы туристам
Туристское образование
Другие

Татьяна Пигарева
Журнал «Путешественник». - 1996. - №3. - С.54-72.

Андалусия: арабская красавица с цыганской кровью

К берегам древней Иберии - Гесперии - приплыл когда-то Геракл за золотыми яблоками, и именно он, если доверять легенде, основал древнейший город Европы ...

Вслед за тройкой в Андалусию...

Древние страны, история которых идет «от первого плача и первого поцелуя», неизбежно подчинены мистике числа три. Расположение большинства языческих святилищ и дольменов задано принципом троичности, христианские памятники несут на себе печать Троицы. Коррида - уникальное искусство Испании, вымерена троичными циклами: три матадора, три «акта» в каждом бою. Тексты канте хондо - глубинного пения андалусских цыган - чаще всего состоят из трех строк. Да и в историях, в них «выпетых» (как и в самой жизни) чаще всего три персонажа: он, она и третий (соперник, смерть, луна или просто тайна). Внимательный путешественник продолжит список и, может быть, вспомнит, играя в казино на курортах Коста дель Соль, о «тройке, семерке и тузе». Мы же взглянем сквозь призму тройки на карту Испании.

Территория Испании невелика - 504 тысячи кв. км (со всеми островами, включая Канарские) - незавидный осколок грандиозной империи, над которой когда-то «не заходило солнце», но по насыщенности ее хватило бы на десятки разных государств. У каждой провинции свое лицо, и каждая претендует на то, что именно это «лицо» и есть Испания, но главных претендентов три: Мадрид, Барселона и Юг - Андалусия, куда мы и держим путь...

Андалусия

Мистическая власть тройки здесь не заканчивается. В самой Андалусии три центра - Севилья, Гранада и Кордова, а в смешении культур, из которого родилась Андалусия, главными были три «струи»: восток, цыгане и христианская культура Иберийского полуострова. К берегам древней Иберии - Гесперии - приплыл когда-то Геракл за золотыми яблоками, и именно он, если доверять легенде, основал древнейший город Европы - Кадис, которому уже 3 тысячи лет. Сейчас это процветающий центр одной из андалусских провинций и крупнейший порт, у которого в Андалусии всего лишь два соперника - Малага и Атъмерия. Тройка остается вездесущей, правда, провинций в Андалусии восемь, хотя и восьмерка - всего лишь две тройки в зеркальной проекции...

В Андалусии сейчас 6 с половиной миллионов жителей на 90 тыс. кв. км (чуть меньше Португалии). В одно целое восемь составляющих ее провинций были объединены лишь в XIX веке после Реконкисты и до сих пор Альмерия, Гранада, Хаэн, Кордова, Малага, Кадис, Севилья и Уэльва (названные именами столиц) оспаривают пальму первенства в исконности и «андалусскости»...

Арабская красавица с цыганской кровью

Так назвал Андалусию один из знаменитых поэтов. Мнение поэтов менее знаменитых вы наверняка услышите, если вам придется посетить эти благодатные места. Дело в том, что в Андалусии каждый второй (если не каждый первый) - поэт.

Вся Испания - смешение кровей и культур, но в Андалусии «замес» самый густой. Это финикийцы, греки, римляне, вандалы, цыгане, мавры... Государство Тартесс, основанное древнейшими поселенцами низовий Гвадалквивира упоминалось уже в Ветхом Завете. До сих пор голоса древних цивилизаций слышатся в названиях андалусских городов: Малага - от древнеиберийского слова «мала-ка» - «холм, покрытый пастбищами»,

Альмерия - арабская Аль Марийа - «зеркало моря»... Древность воспринимается и подается разными странами по-разному, для Андалусии она в порядке вещей. Скажем, Виа Аугуста - дорога, построенная древними римлянами, до последнего времени использовалась просто как качественная мостовая.

Каждый андалусский город отражает в миниатюре историю всей провинции. Выберем наугад... Малага - столица Кос-та дель Соль, курорты которой - от Мар-бельи до Торремолиноса - облюбовали арабские шейхи, голливудские кинозвезды, а также прочие туристы, включая наших соотечественников, притягивала «посетителей» с древнейших времен. Ее основали финикийцы, потом она переходит под власть Рима, а затем - Византии (именно в этих землях добывали мрамор для строительства константинопольской Софии). В 571 ее завоевывает вестот Леовихильдо, а в 711 в Малагу входят войска Тарика - первого мавританского военачальника, переплывшего Гибралтар. Первое арабское войско состояло всего лишь из 9-ти тысяч человек,, но за пять лет мавры подчинили себе весь испанский юг ( а также некоторые северные территории и даже ненадолго перешли за Пиренеи) и основали мавританское государство Аль Андалус (по-арабски «земля варваров») - будущую Андалусию. Испанцы постоянно рассуждают о Реконкисте - отвоевании Испании у мусульман, завершившемся в 1492 год}', тогда же, когда Колумб открыл Америку, а вот о Конкисте - арабском завоевании, упоминают редко, да и слово это никто не употребляет - слишком спокойно, бескровно и даже «гостеприимно» произошло укоренение арабов в Испании. Испания получила в дар от Востока 8 веков уникальной цивилизации, расцветшей на границе миров и исчезнувшей в XV веке, как в восточной сказке, оставив потомкам лишь памятники и легенды.

Наиболее блестящей для Андалусии была эпоха Кордовского Эмирата, основанного в 756 Абдеррахманом I (последним правителем из разгромленной династии Омеядов). После него сменились 8 эмиров, а затем Абдеррахман III провозгласил себя халифом - «наместником Бога на земле». Кордовские эмиры и халифы мало походили на взбалмошных персонажей восточных сказок - они были учеными и меценатами, поощряли науки и искусства. Кордова считалась в те времена самым просвещенным городом Европы. Но в 1031 году из-за внутренних распрей Халифат распался и наступила эпоха раскола на мелкие княжества - тайфас. Тогда же начинается Реконкиста - в 1085 году Альфонсо VI завоевывает Толедо. Это была первая крупная победа христиан и конец мирного сосуществования религий и культур. С XI века Аль Андалус, страшась натиска с севера, входит в империю альморави-дов, а с XII века - альмохадов. Но продвижение христиан остановить не удается, и в XIII веке последним оплотом арабов остается Гранадский эмират. В 1492 году Реконкиста завершается сдачей Гранады Католическим королям Фердинанду и Изабелле. Последний андалузский эмир Боабдил расплакался, глядя на свою утраченную столицу, и вошел в историю благодаря жестоким словам своей матери - Айши: «Оплакивай теперь как женщина то, что не смог защитить как мужчина»...

«Если есть на земле рай, то он в Андалусии...»

Арабы не зря полюбили Андалусию. Эта земля казалась им земным раем, и они украшали ее памятниками божественной красоты. Через века после изгнания арабов странствующий по Андалусии американский классик Вашингтон Ирвинг скажет: «Если есть на земле рай, то он в Андалусии...» и попытается увековечить ее чары в своих новеллах «Сказания Альгамбры».

В этом «раю» 3 тысячи солнечных часов в году и всего лишь 30 кубических сантиметров осадков. Но райская погода в разгар лета может обернуться адской жарой. Расположенный в 90 км от Севильи городок Эсиха удостоился прозвища «сковородка Андалусии» - летом там можно зажарить яичницу под солнцем. При этом в горах Сьерра Невада даже летом лежит снег, а зимой можно кататься на горных лыжах (и искупаться в море, спустившись с гор).

Дожди в Андалусии - редкость, но недостаток влаги восполняет мифический Гвадалквивир - настоящая полноводная река, а в Испании, где реки летом пересыхают или превращаются в ручейки, это невиданная роскошь. И хотя Гвадалквивиру, несмотря на звучное название, далеко до Амазонки (и даже до Москвы-реки), любовь андалусцев к своей Великой Реке многократно увеличивает ее размеры - а если судить по поэзии, то ей нет в мире равных. Еще в IX веке Ион Сайд писал, что Бетис (он же Гвадалквивир) затмевает славу Нила...

Первые упоминания о плавании по Гвадалквивиру можно найти еще v греческого историка и географа Страбона в трактате «Иберия» (V век до н.э.). Когда-то по Гвадалквивиру поднимались корабли викингов, и арабы, не сильно сведущие в кораблестроении, были вынуждены создать свой речной флот для отражения набегов. В те времена река была, конечно, полноводнее и гораздо чище. В Корни (недалеко от Севильи) еще в прошлом веке была фабрика осетровой икры. Об осетрах и викингах остались лишь воспоминания, но карпы водятся до сих пор, а в плаванье по Гвадалквивиру от Севильи до Санлукара может отправиться любой турист. Корабли отходят от Золотой башни в Севилье (3000 песет туда-обратно за 5-часовую прогулку) с апреля по октябрь.

«Рай - это там, где тепло, журчат ручьи и можно ничего не делать», - утверждал один из героев Киплинга. В последнем андалусцы всегда преуспевали и об их радостном и беспечном отношении к жизни до сих пор ходят легенды. «Здесь два класса людей воспринимают жизнь как бесконечные каникулы: богачи и бедняки, - писал в начале XIX века влюбленный в Андалусию Вашингтон Ирвинг.

Одни, потому что им ничего не надо делать, другие - потому что им нечего делать. Никто не сведущ так, как испанские бедняки в искусстве ничегонеделания. Климат - одна причина, остальное - темперамент... Бедность! Для испанца это отнюдь не горе. Он обходится с ней с той же элегантностью, как и со своим потертым пиджаком. Он остается идальго, даже если одет в лохмотья».

Андалусия Андалусия Андалусия Андалусия
Андалусия Андалусия Андалусия Андалусия
Андалусия Андалусия Андалусия Андалусия
Андалусия Андалусия Андалусия Андалусия

В Андалусии, как нигде в Испании, живуче средиземноморское представление о жизни, все более теснимое европейским ритмом и деловитостью современной цивилизации. Принцип древних греков «otium cum dignitatem» (достойная праздность) здесь чтят как главный завет предков. Никто не убедит андалус-ца, что работа в жизни главное, он свято продолжает верить, что главное в жизни - это жизнь, и пользоваться ею умеет как никто друтой. По подсчетам журнала «Экономист» Испания занимает 3-е место в мире по комплексу показателей качества жизни, сами же испанцы, которые печатному слову не очень доверяют (по потреблению книг и газет им досталось одно из последних мест в Европе), убеждены, что несправедливо обделены пальмой первенства. А произрастать эта «пальма» должна бы, конечно, в Андалусии. Нигде в Европе нет стольких праздников и выходных, как в Испании, а в Андалусии их больше, чем где бы то ни было. Только ресторанов и баров в Испании - 161 тысяча, больше, чем в остальных странах европейского сообщества вместе взятых. На пять миллионов мадрндцев приходится 8000 баров (то есть, по бару на каждые 600 человек), но Андалусия уверенно бьет все рекорды -летом там столько же баров, сколько местных жителей.

Пусть уверяют, что есть после семи вечера вредно, что вставать нужно на заре, а ложиться хотя бы в 12... «Оставьте эти проповеди каталонцам», - скажет истинный андалусец. И даже если он согласится, то жить продолжит по-своему: ночной сон он считает чудачеством, а идею высыпания перед рабочим днем -покушением на истинные приоритеты.

Есть страны, в которых ночная жизнь -особая сфера, не каждому ведомая и доступная. В Испании - это лишь продолжение жизни дневной, обязательное для каждого и начисто лишенное ореола избранности. В других странах ночь принадлежит молодым, богатым, бездельникам или страдающим бессонницей. В Испании она принадлежит всем. «Салир пор ла ноче» - выйти часов в 11 вечера что-то выпить, перекусить и поболтать с друзьями, бесконечно переходя из одного «предпоследнего» бара в следующий «предпоследний» - самое обыденное времяпровождение для истинного ценителя жизни. И если «северные» города (типа Барселоны или Мадрида) иногда изменяют этому закону в течение недели, чтобы восполнить недогулянное в выходные, Андалусия неизменно бурлит по ночам, вне зависимости от того, понедельник сегодня или суббота.

В последнее время андалусцы все чаще сетуют об утрате национального колорита. Это проявляется не только в том, что фламенко и канте хондо все больше перерождаются на потребу туристам, но и в том, что андалусцы... начали работать. Когда в 1992 году в Севилье должна была состояться всемирная выставка, вся Испания ожидала, что ее наверняка не успеют открыть вовремя, будет сплошная неразбериха, а в последний момент окажется, что забыли подвести электричество. Но за исключением одного сгоревшего павильона, все работало, как часы. Андалусия еще раз подтверждает загадочный парадокс испанского бытия: никто не работает, но всё при этом каким-то образом работает и совсем неплохо...

В последнее время (может и оттого, что нынешний президент Испании Фе-липе Гонсалес андалусец?) все чаще заходит речь о том, чтобы превратить Андалусию из «бедной богатой страны» в испанскую Калифорнию - тоже рай, но в понимании несколько отличном от кип-линговского. Первые плоды - налицо. На юге провинции Ачьмерия (в районе местечка Далиас) возник «огород Европы» - гигантское тепличное хозяйство - 12 тысяч гектаров, укрытых пленкой (удерживать приходится, естественно, не жару, которой предостаточно, а влагу)- Эта идея некоего каталонца (которую он, как говорят, перенял в Израиле) за несколько лет превратила пустынный и бедный район Андалусии в место с рекордным для Испании доходом на душу населения, где произрастает все: от кабачков и редиски до киви и бананов. Чем не райский сад?..

От фиесты до сиесты

Испанские слова «фиеста» - праздник и «сиеста» - послеобеденный отдых (чаще всего от фиесты) известны каждом)', и каждый может убедиться в том, что «фиеста» в Испании не просто звучное слово, но одна из самых распространенных реалий. В каком бы месте Испании вы ни оказались, можем заверить: праздник вы увидите обязательно: если не в вашем городке, так в соседнем, если не самый знаменитый, так уж исконней некуда, а местные жители убедят вас, что их «мавры и христиане» или «огненные бычки» шгчем не хуже венецианского карнавала.

Святая неделя в Севилье или карнавал в Кадисе знамениты не меньше Сан Фермина в Памплоне. куда стекаются паломники со всего мира. Но особо гордятся андалусцы местными торжествами, где святость, ярмарка и карнавал сливаются воедино, где Богоматерь в карнавальных одеяниях проплывает по улицам среди арабских скакунов и танцоров фламенко, где рядом со скульптурами святых, разукрашенных, как ярмарочные зазывалы, бойко продаются пирожки с «волосиками ангела» или тянучки - «монашкины вздохи».

Любое религиозное торжество или процессия, к которым у испанцев особая страсть, в Андалусии превращается в карнавал. В городке Далиас есть чудотворная скульптура Христа - «Иисус огней». Когда наступает засуха и молитвы и подношения святым не помогают, ее проносят ночью по улицам (в третье воскресенье сентября) в кромешной тьме, освещая разноцветными бенгальскими огнями (пиротехников из Дална-са приглашали даже в Голливуд). В Фуэн-хироле (недалеко от Марбельи) 15 июля для скульптуры Богоматери устраивают катание на лодке, потом моряки проносят ее на руках по воде во главе грандиозного морского парада. В Баэне - на полпути от Кордовы до Гранады - в СВЯТУЮ неделю происходят процессии «чернохвостых» и «белохвостых» иудеев (хвосты расположены на головах - как у гренадеров). «Чернохвостые» и «белохвостые» шествуют по улицам с барабанами, каждый по своем)1 маршруту, и при встрече начинают барабанить - кто кого заглушит. А увековеченная Лопе де Вегой Фуэнте Овехуна сохраняет до сих пор уникальный и несколько шокирующий обычай - в Пасхальное воскресенье там на центральной площади расстреливают за предательство... Иуду (в виде куклы, естественно).

Но никаким пасхальным экстрава-гантностям не затмить славу Святой Недели в Севилье. Торжества эти длятся от Вербного Воскресенья до Пасхи: службы во всех соборах роскошные и многолюдные как никогда, театрализованные представления на темы священной истории, обеты и благодарения за исполненные просьбы и услышанные молитвы. В часовнях развешивают «эксвотос» - подношения по обетам: восковые руки, ноги - за исцеления, иногда фотографии или цветы или что-то совсем невообразимое, что прихожанин посчитал достойным подарком святом}' - в одной из часовен рядом с восковой рукой красовалась пачка Мальборо и погремушка в виде коня. Но апогей торжеств наступает с заходом солнца - по запруженным людьми улицам движется ночная процессия, плывут фигуры святых, почти зловеще гудят барабаны и трубы. Богоматерь Макарена, вся в цветах и сотнях свечей, медленно движется к Собору на плечах прихожан. Кто-то из толпы, не выдержав напряжения, начинает петь -а, точнее, «выстреливает» в небеса стрелой - «саэтой» - выкриком о страсти, боли и любви, о крестной муке, пережитой Спасителем. «Я читал Библию множество раз, - писал Вашингтон Ирвинг, - но пережить ее смог только в Севилье».

Вскоре после Святой недели Севилья (повинуясь закону единства и борьбы противоположностей) погружается в суету Апрельской ярмарки (с 18 по 23 апреля, а если совпадает с Пасхой, тогда на неделю позже) - на смену торжеству духа приходит разгул плоти, и торговцы, когда-то изгнанные из храма, заполняют город. На ярмарке объединяются все испанские топики: вино, коррида, лошади и фламенко. Открывает ее парад арабских скакунов, с которыми по элегантности могут соперничать только их всадники (и, прежде всего, всадницы). На лугу Св.Себастьяна, где когда-то инквизиция расправлялась со своими жертвами (рядом с бывшей табачной фабрикой, увековеченной Кармен), вырастает городок палаток и павильонов, толпа гуляет, бурлит и танцует... А началось все это (еще в 1848 году) с обычной ярмарки скота, постепенно переросло в Ярмарку с большой буквы, а сейчас это просто праздник, на котором Севилья празднует... себя.

Фламенко - вслед за Дуэнде от кабаре до цыганских пещер

Как ни банальна хемингуэевская цитата, фламенко в Испании - это тот праздник, который всегда с тобой. Эту завораживающую стихию народного танца и музыки, уникальную, поскольку главное в ней - трагедия и скорбь, любовь в ореоле смерти, тоска, пронзающая душу, - давно уже приручили на потребу туристам и в каждом испанском городе вы найдете «табладо фламенко», где с большим или меньшим мастерством вам станцуют и споют то, что когда-то было святыней святых, рождалось не на заказ, а из глубин сердца. «Когда пою от души, во рту у меня привкус кровн», -говорила знаменитая певица Аника ла Пириньяка. Так она ощущала то, что испанцы назвали «дуэнде» - демоном творчества, стихией того самого «настоящего», невыразимого словами. Недаром в «канте хондо» - «глубинном пении» так мало слов и там много протяжных звуков, пауз, гитарных переборов и чистого ритма, отбиваемого ладонями. «Идет она пленницей ритма, который постичь невозможно...», - писал Гарсия Лорка о цыганской сигирийи; так же невозможно до конца постичь фламенко. Иностранцы - слушатели и зрители - начинают похлопывать в ладоши, поводить плечами и горделиво запрокидывать голову - но с лиц их не исчезает изумленно-растерянное выражение. Танцы и песни других народов открыты - пускайся в пляс, води хоровод. Фламенко держит величавую дистанцию. Обычно народные танцы - коллективное действо, большинство же танцев фламенко - сольные, а если танцует пара, то «байла-оры» почти не прикасаются друг к другу. Дуэнде не терпит панибратства, не затягивает в толпу, но манит и тревожит, и никто не знает, где предстоит с ним встреча - то ли в табладо фламенко, порой слишком напоминающем кабаре, то ли в баре, где собираются кан-таоры, или в легендарных пещерах Сакромонте в Гранаде, где цыгане сохраняют (или делают вид?) фламенко в свом исконном виде.

Адреса «Табладо фламенко» можно найти в любом путеводителе, а вот дуэнде в них отыскать трудно, зато японцев -превеликое изобилие. Они дружно хлопают, кричат «оле» (этот возглас, ставший для многих символом Испании, не что иное, как трансформированный «аллах») и дружно фотографируются на фоне юбок с воланами. Дуэнде, чаще всего, остается за кадром. В Севилье охоту на него можно начать с бара «Карбонерия», расположенного в бывшем угольном складе на улочке Levies древнего еврейского квартала. В его двух залах и патио собираются кантаоры (певцы фламенко), и, если повезет, можно застать настоящую «хуэргу» (дословный перевод «гульба»), когда один кантаор запевает, подхватывает другой, их перепевает третий, ладони отбивают ритм на деревянных столах, и вот уже кто-то танцует, а туристы завистливо следят за игрой дуэнде...

Фламенко ассоциируется, прежде всего, с цыганами, но родилось это искусство из слияния традиций арабской, еврейской, византийской и индийской музыки (именно из Индии перекочевали в Европу цыгане). Но главное - что оно не только «родилось», но и продолжает рождаться заново каждый раз - мастерство кантаоров передается изустно и профессионалы сразу слышат, когда кто-то, даже очень хороший гитарист, пытается играть фламенко по нотам.

Как само фламенко, загадочно и его название. Прежде всего, «фламенко» по-испански означает: житель Фландрии и все, что имеет отношение к этой стране. По одной из версий искусство фламенко было занесено в Испанию цыганами, пришедшими из Фландрии. По другой версии, кастильцы, пораженные грубыми манерами фламандской свиты Карла V, воцарившегося в Испании в 1517 году, стали использовать это слово для обозначения не слишком рафинированного поведения. А может, Фландрия тут не при чем и слово это происходит от арабского felag mengu, что значит «беглый крестьянин» -почти синоним «цыган», вечных изгоев. Одновременно изысканные жесты и костюмы танцев фламенко напоминают птицу фламинго, а страстный и огненный характер этого танца - пламя (от латинского «flamma»). Есть даже гипотеза, что фламенко восходит к культу огня и сначала было ритуальным.

Каким бы ни было происхождение слова «фламенко», очевидно, что термин сначала определял тип поведения, а лишь потом закрепился за танцем п музыкой. До сих пор о человеке можно сказать «un flamenco», даже если он не танцует и не поет. «Фламенко» - это отношение к жизни, а музыка - лишь его выражение.

Сидя как-то раз в прибрежном баре «Малагенья», недалеко от Торремолиноса, я наблюдала за многолюдным андалузским семейством, которое убеждало в чем-то самого младшего сына со всем напором цыганского темперамента, и постоянно слышалось: «Ты же фламенко!» Разобрать причину конфликта в хоре голосов мне не удавалось. То ли, думала я, они хотят его заставить станцевать прямо здесь, то ли он не хочет заниматься танцами, то ли не соглашается примерить костюм байла-ора (толстая мамаша все время пыталась всучить ему пакет с какой-то одеждой). Через 10 минут все разрешилось - сынок гордо встряхнул кудрями, оттолкнул мамин пакет (в котором, как потом выяснилось, был спасательный жилет) и пошел... кататься на виндсерфинге. Он, оказывается, боялся выйти в море при сильном ветре, а родные его всего лишь подбадривали: «Оле!»

Андалусия Андалусия Андалусия Андалусия
Андалусия Андалусия Андалусия Андалусия
Андалусия Андалусия Андалусия Андалусия
Андалусия Андалусия Андалусия Андалусия

Федерико Гарсиа Лорка: «Канте хондо - это андалусское пение, чьим исконным и совершенным образцом можно считать цыганскую сигирийю и все песни, восходящие к ней и еще живущие в народе...

Цыганская сигирийя начинается отчаянным воплем, рассекающим надвое мир. Это предсмертный крик угасших поколений, жгучий плач по ушедшим векам и высокая память любви под иной луной на ином ветру.

Затем мелодия, входя в таинство звуков, ищет жемчужину плача, звонкую слезу в голосовом русле. Но ни один андалусец не может без содрогания слышать этот крик, ни у одной испанской песни нет такой поэтической мощи, и редко, крайне редко человеческий дух творил с такой стихийностью.

В 1400 году нашей эры стотысячное войско Тамерлана вытеснило цыганские племена из Индии. Уже через двадцать лет цыгане кочевали по Европе, а в Испанию они приплыли из Аравии и Египта вместе с сарацинами, грабившими время от времени наше южное побережье. Цыгане, обосновавшись в Андалусии, восприняли древнюю местную музыкальную традицию и, обогатив ее своей архаикой, дали окончательный облик пению, которое мы и называем теперь канте хондо.

... От снежных вершин Сьерра-Невады до истерзанных жаждой олив Кордовы, от гор Касорлы до солнечных низовий Гвадалквивира кочуют эти песни, связуя воедино нашу пеструю и неповторимую Андалусию. В 1947 году Михаил Иванович Глинка приехал в Гранаду из Берлина... Здесь он подружился со знаменитым гитаристом того времени Франсиско Родригесом Мурсиа-но. Глинка часами слушал наши песни и вариации на их темы в исполнении Мурси-ано, и, может быть, именно тогда, под мерный рокот гранадских фонтанов, он утвердился в намерении создать национальную школу русской музыки... Возвратившись на родину, Глинка порадовал друзей благой вестью и рассказал им о наших песнях, которые он изучил и даже ввел в свои сочинения. Его друзья и ученики также обратились к народной музыке, причем не только русской; в основу некоторых их произведений легла музыка южной Испании. Так угрюмый восточный колорит и тоскливые модуляции наших песен отозвались в далекой Москве, печаль их вплелась в таинственный перезвон кремлевских колоколов».

Пляжи, воды и фламинго

Ветер для настоящих любителей виндсерфинга (которых среди летних гостей Андалусии не меньше, чем любителей фламенко) не помеха, а мечта. Благостное Средиземное море редко дает этой мечте исполниться, но Андалусии опять повезло. Самая южная точка Испании - городок Тарифа, отделенный от Африки всего лишь 14-ю километрами моря, славится своими ветрами на всю Европу. Традиционные чемпионаты по серфингу привлекают в Тарифу спортсменов и болельщиков со всего мира и превращают этот маленький городок в подобие узорчатого арабского ковра или многоцветной мозаики. Те, кому удалось попасть на парад серфингов в Тарифе, утверждают, что он ничуть не уступает Кадисскому карнавалу. «А что, паруса - вместо костюмов», - убеждал меня хозяин ресторана в тарифском порту, подавая на десерт мороженое «парус»: смесь ванильного, клубничного, мятного, апельсинового и шоколадного.

Для тех, кто уже побывал на Коста Брава или Коста дель Соль, нет смысла описывать прелести испанских пляжей. Все хорошие пляжи одинаково прекрасны, но каждый - хорош по-своему. Трудно лишь поверить, что в курортной, запруженной туристами Испании еще остались дикие пляжи, тем более не в северной Астурии или Галисии, где дожди могут зарядить даже в августе, а океан иногда штормит неделями, а в Андалусии, рядом с супермодными курортами - стоит лишь свернуть с нахоженных путей.

В районе Уэльвы (недалеко от границы с Португалией) в Маталасканьяс заканчивается дорога и 32 километра диких пляжей тянутся до самого устья Гвадалквивира. По мнению знатоков, это лучшее место Коста де Лус. Пляжи Мон-сул и Генуэзский известны далеко за пределами Андалусии, хотя попасть туда можно только пешком или на лодке. На Кабо де Гата («гата» восходит к «агату» -во времена финикийцев на берегу можно было запросто отыскать драгоценные камни) до сих пор встречаются целые колонии розовых фламинго.

Если ваш путь пролегает через Альмерию, воспользуйтесь давним сказочным принципом: «налево пойдешь - в глуши пропадешь, направо пойдешь -войско найдешь». От Альмерии налево по побережью (в сторону Аликанте) раскинулись дикие пляжи (их, впрочем, правильно назвать полудикими - на некоторых есть даже души с пресной водой). Самые знаменитые натуристские пляжи расположены вокруг местечка Вера, которое также славится своими пышными процессиями Святой Недели -быть может, местные жители заранее отмаливают грехи перед курортным сезоном. Если же свернуть направо, в сторону Малаги и Марбельи, «войско» отдыхающих сразу же дает о себе знать. Местечки, когда-то известные лишь своими рыбачьими промыслами, стали столицами тусовок. «Как поэтичны названия рыбачьих деревушек в Андалусии, - писал Антонио Мачадо, - в них покой и тихий прибой волны: Агуадульсе, Рокетас де Map...». В Агуадульсе сейчас крупнейший спортивный порт, соперничающий даже с портом Банус в Марбелье, а Рокетас де Map превратилась в одну из дискотечных столиц побережья.

Средняя годовая температура на Ко-ста дель Соль - 25 градусов - даже небеса гарантируют туристам прекрасный отдых, об остальном позаботились анда-лусцы. Для тех, ком)' вдруг надоест море, открыты гидропарки в Торремолиносе и Фуэнхироле (с 10 до 18, цены от 1500 до 1700 песет) - бассейны с волнами, пещеры водных ужасов, горки, по которым мчишься с водным потоком, водопады -массажеры. Если вы мечтаете не просто отдохнуть, но и поправить здоровье, вас ждет центр «Таласотерапии» («талас» -море по-гречески) в гостинице «Мелиа Коста дель Соль» в Торремолиносе. Там лечат все: от ревматизма и астмы - до стрессов и депрессии, новых болезней цивилизации, а все процедуры и препараты созданы на базе даров моря.

Если вы не очень доверяете новомодным веяниям медицины, можно отправиться на воды - это лечение проверено веками. На курорте с серными водами Эдионда (между Малагой и Кади-сом) когда-то сам Юлий Цезарь лечился от чесотки. Серные ванны местечка Карратрака (50 км от Малаги) также известны с эпохи римлян. В местном остале «Принц» останавливались лорд Байрон, Флобер, Александр Дюма и «принимали» местные воды и виды на живописнейшую равнину.

Если вас больше привлекает второе, то стоит посетить заповедник и даже поохотиться, получив лицензию. Самый знаменитый природный парк в Андалусии - Доньяна, в устье Гвадалквивира. Там во дворце Доньяна обычно отдыхает испанский президент Фелипе Гонсалес с семейством и гостями. Если вам не повезло и Фелипе вас не пригласил на охоту - не расстраивайтесь. Ничуть не хуже общедоступный парк Алькорнока-лес (недалеко от Медина Сидония) - это один из немногих остатков исчезнувшей иберийской сельвы (170 гектаров), где растут пробковые дубы, бродят дикие звери (а не только охотники) и скачут белки, которые в древности могли бы добраться до самых Пиренеев, перескакивая с ветки на ветку...

ТРИ ЖЕМЧУЖИНЫ АНДАЛУСИИ

Севилья: от Хиральды до бара Берии...

Четвертый город Испании по величине, столица Андалусии Sevilla чаще всего рифмуется со словом «maravilla» - чудо.

Мусульманский историк Ачь Сакунди писал: «Если возжелаешь в этом городе птичьего молока - тебе дадут». Даже святая Тереса была так очарована красотой и статью города и его жителей, что призналась: «Если кто-то сумеет не согрешить в Севилье, значит он многого стоит». Недаром этот город - родина Дон Жуана и Кармен.

«Меня построил Геракл, Цезарь окружил стеною, а Святой король завоевал...», - это краткое изложение истории города красуется на воротах Херес. Сама же история была куда насыщенней. Эпоха наибольшего расцвета Севильи при-|шлась на арабское владычество, и пиком ее был XII век, эпоха альмохадов, построивших Хиральду (минарет, превращенный в колокольню) - символ Севильи и Андалусии. В XVI веке открытие Америки снова выносит Севилью на гребeнь успеха и превращает в важнейший порт и торговый центр. Лицо города - его памятники. На лице Севильи три главные «отметины»: Собор, Хиральда и Алькасар, не говоря о Гвадалквивире. Все строения в Андалусии гуманных размеров, за исключением севильского Собора, По величине (116 метров в длину, 76 в ширину, купол - 56 метров) это третий храм христианского мира (после Св. Петра в Риме и Св. Павла в Лондоне), а среди готических соборов - первый. Его 5 нефов построены в XV веке на месте мечети, а золотой крест отлит из первого золота, привезенного из Аме-

»рики Колумбом. В Соборе покоятся и останки Первооткрывателя, который после смерти путешествовал не меньше, кчем при жизни. В 1507 году его тело доставили в Севилью и похоронили в одной из церквей цыганского района Триада, в 1542 останки Колумба перевезли на Гаити, в 1796 - в Гавану, откуда они вернулись в Севилью в 1899. Впрочем, зная страсть испанцев к мощам - не только святых праведников, но и канонизированных путешественников - остается лишь надеяться на то, что захороненное в соборе когда-то принадлежало Колумбу. Мудрее поступил решивший увековечить себя великий конкистадор Писарро - он принес в дар Собору серебряные подсвечники ровно своего роста. Желающих познакомиться с прочими историями времен покорения Америки ждут в Архиве Индий - там с 1785 насобирали более 36-ти тысяч папок с документами.

Отдохнуть после паломничества в собор можно в Апельсиновом Дворике -напоминании о мусульманском прошлом - в тени апельсиновых деревьев среди фонтанов, в которых арабы когда-то совершали ритуальные омовения...

18 июня 1885 года навеки останется в памяти севильцев как день, когда молния «подправила» Хиральду. Молния снесла балконы с южной стороны башни, пристроенные архитекторами XVI века. От вмешательства природы Хиральда только похорошела - открылись старинные арки и окна, ранее загороженные баллюстрадой. С тех пор тянется бесконечная дискуссия городских авторитетов: разбирать ли оставшиеся балконы? Ждать решения явно придется до следующей молнии - за век успели лишь поставить громоотвод.

Построить минарет мечети, который потом станет Хиральдой, приказал султан Абу Якуб Юсуф, но место выбрал с песчаной и водянистой почвой. Чтобы башня не накренилась, был необходим крепкий фундамент, и в дело пошли камни от вестготских базилик и римских храмов. Роль «камней» исполняли даже статуи: арабы, противники изображений, крушили их без сожаления. Хираль-да выросла на поверженном богатстве множества веков. Когда в 1248 году Севилья была отвоевана, мечеть превращают в колокольню, и Хиральда получает прозвище - «мавританка с христианским гребнем».

Но надстроить «гребень» - колокольню - собрались лишь после землетрясения 1355 года, когда снесло три золотых шара - завершение мечети. Природа снова претендовала на титул главного архитектора. Тогда же установили флюгер - Хиральдильо (от глагола «хи-рар» - крутиться), котором)7 башня обязана своим названием. Эта 4-метровая дама - аллегория Веры, хотя севильцы считают ее святой Хуаной. Изваял флюгер в 1568 кордовский архитектор Эрнан Руне, а образцом ему служила... классическая Минерва. Круг замкнулся - ради Хп-ральды были повержены римские статуи, но венчает ее подобие одной из них.

Алькасар - арабский дворец в стиле мудехар, построенный в XIV веке, ныне музей, служил 7 веков резиденцией испанских королей. Из них, как водится в истории, наиболее прославился самый аморальный - Педро Жестокий, убивший своего брата Фадрике и гостя - Абу Сайда, одного из Гранадских правителей. Над дверью его спальни до сих пор красуются черепа. Но этот мрачный колорит сразу же исчезает, стоит лишь заглянуть в зал послов или во двор Дев -их изыски не уступают самой Альгамбре.

«Памятники прекрасны, но еще прекрасней Севилья», - поется в народной песне, и строку эту выкрикивают кучера, призывающие туристов прокатиться по городу в экипаже. В этом путешествии можно полюбоваться на Золотую Башню и на крупнейшую в Испании площадь для боя быков, побывать в цыганском районе Триала, доехать до Площади Испании, оставшейся от Всемирной Выставки 1929 года, где мозаикой выложены символы и гербы всех испанских провинций. Но есть в Севилье место, куда нужно идти пешком - и лучше всего вечером. Это район Санта Крус - бывший еврейский квартал, где обязательно заблудишься в узких улочках, вдруг выйдешь на миниатюрную площадь с фонтаном и крестом посередине, услышишь музыку и забредешь в бар. из которого слышатся переборы гитары. Когда заходит солнце и дорогу освещают лишь редкие фонари, все обволакивает предощущение тайны и самые невероятные вещи кажутся возможными. Однажды мы бродили по севильскому лабиринту вместе с туной - студенческим ансамблем в средневековых одеяниях и плащах, украшенных лентами с именами покоренных дам - и встретили ... двух Дедов Морозов (август, жара под сорок). Точнее, это были Санта Клаусы, поскольку разговаривали они на каком-то северном языке (то ли датском, то ли шведском), причем один учил другого танцевать фламенко и поводил подолом своей красной шубы, как танцовщица - юбкой. А на соседней улице мы натолкнутись на вывеску «Бар Берия» - панкам и не такое может прийти в голову, но все же... Я заглянула на «родной огонек» и обнаружила, что посетители столь экстравагантного заведения сидят... в парикмахерских креслах и все прояснилось: по-испански парикмахерская - это «Барбе-рия», и молодой хозяин, унаследовав у деда заведение перепрофилировал его, а в названии просто раздвинул буквы. В русской истории он был не сведущ...

Кордова: от мраморного леса до цветочных крестов

Кордова - олтанша, укрытая покрывалом тайны, затаившаяся в себе. Каждый камень этого города хранит легенды, и даже если сюжет неведом, присутствие их ощутимо. Новое и старое в Кор дове четко разделено арабской стеной - именно она организует город, а не Гвадалквивир, мост через который впечатляет гораздо больше, чем сама река - в этом Севилья и Кордова антиподы.

Сложно представить тот блеск, которым Кордова могла похвастаться когда-то. Уже при Августе «Патрицианская Колония» была самым большим городом Испании. Абдеррахман I провозглашает Кордову «жемчужиной» Халифата и столицей государства Аль Андалус. На 1 миллион ее жителей приходилось 3 тысячи мечетей и 300 бань - это тоже признак цивилизованности, а не только Университет, открытый уже в X веке. Даже Багдад с трудом соперничал с Кордовой.

Кордовская мечеть - восьмое чудо света - мгновенно переносит нас в сказочный мир 1000 и 1-ой ночи. Она была столь велика и прекрасна, что жители города освобождались от необходимости совершать паломничество в Мекку. Ее построили на месте вестготской базилики всего лишь за год - в 785-ом, но достраивали два века. Не мудрено: «мраморный лес» (так называл мечеть французский романтик Теофиль Готье) из 850-ти колонн в среднем по 4 метра с бело-красными арками на поле 174 на 137 метра «вырастить» не так просто. Еще сложнее было предугадать ее судьбу - стать единственным в мире зримым сращением непримиримых религий. После Реконкисты в мечети открыли часовню, а в 1523 архитектор Кабильдо строит посреди мечети... Собор. Именно так - не перестраивает мечеть, а встраивает в ее середину храм - смешение готики, платере-ско и барокко - за век строительства стили успели меняться. Путь к Собору сквозь «мраморный лес» украсили барельефы из священной истории, вмонтированные прямо в мусульманские арки, предвосхищая главный принцип сюрреализма - сочетание несочетаемого.

По тому же принципу существует старый город. Сложно представить, глядя на монотонные стены домов центрального квартала, какое буйство красок таится в их двориках - патио. Дома Кордовы, как арабские женщины, скрывают свою красоту от чужих глаз, но, в отличие от них, всегда готовы выставить ее напоказ. Если дверь приоткрыта - можно войти и увидеть... 1500 горшков с цветами, как в доме 6 по улице Albucasis. Именно этот дом чаще всего побеждает на майском конкурсе дворов, проверяющем готовность Кордовы к туристическому сезону. Не меньше знамениты дома 4, 14, 23 по улице Armas, 12 и 31 по улице Montero - в их дворах (как и во множестве других) не только произрастают тысячи цветов, но и специально к празднику возводятся цветочные кресты. Кордова верна себе - многоцветье арабской мозаики, изысканность восточных узоров сливаются в цветочном орнаменте на христианском кресте...

Гранада: от Альгамбры до садов Хенералифе...

Гранада, как многие великие города, лежит на холмах, правда их не семь, а три: Альгамбра, Альбайсин и Сакромон-те. Холмы и снежные горы на горизонте придают ей особое обаяние, неведомое равнинным Севилье и Кордове. Ее сестры были знамениты уже при римлянах, Гранада расцветает лишь во времена кордовского халифата, но сдают ее арабы последней. По мере того, как христиане отвоевывали земли Аль Андалус, в Гранаде скапливались беженцы - лучшие умы и руки арабского мира. В 1609 году после изгнания мавров и евреев город надолго лишился силы.

Главное творение гранадских мастеров - дворец Альгамбра («красный холм») - символ Андалусии, восточная сказка, исполненная в камне. Никто не оценит точнее ее невыразимую красоту, чем слова слепого нищего, выбитые у ворот Альгамбры, где он когда-то просил милостыню: «Подайте мне, Бога ради, ведь нет ничего ужасней, чем быть слепым в Гранаде...»

По количеству гостей Альгамбра летом перегоняет Прадо и встречает их с истинно восточным гостеприимством. Дорога сквозь ворота Эспланады ведет к трем мавританским дворцам. На воротах высечены рука и ключ - по легенде Альгамбра будет стоять до тех пор, пока рука не дотянется до ключа. Руке это вряд ли удастся, а вот сама Альгамбра находит ключ к сердцу каждого. Влюбленные пары до сих пор, следуя древнему поверью, бьют в колокол на одной из дворцовых башен - клятвы любви, произнесенные в Альгамбре под колокольный звон, нерушимы. Но и тот, кто бродит в одиночку по кипарисовым лабиринтам, слушает пение воды в садах Хе-нералифе, склоняется над фонтаном, стоящим на 12-ти львах, проходит вдоль бассейна по Миртовому Двору к Посольскому Залу и замирает, ступая на изразцовые плиты, вглядываясь в резной потолок из кедрового дерева... чувствует себя влюбленным.

Как невозможно разглядеть все 5 тысяч ювелирно выточенных ячеек купола Зала Двух Сестер, так и чудеса Гранады не опишешь словами. Она вдохновляла лучших поэтов и лучших музыкантов. Можно спорить, но удач было больше у последних. Каждый год с 15 июня по 15 июля в садах Хенералифе проходит Международный фестиваль музыки и танца. Не знаю, есть ли у этого фестиваля девиз, но единственно возможный: «Божественная музыка в райском саду»...

Альгамбра вызывала не только любовь, но и ревность. Карл V, как и другие испанские короли, часто останавливался в Альгамбре и опрометчиво решил вызвать архитекторов древности на дуэль. По его приказу часть дворца была разрушена и на ее месте возведен Дворец Карла V. Этот шрам не смог повредить Альгамбре, но раз и навсегда доказал, что соперничество тщетно.

Увидеть всю Альгамбру, как на ладони, можно с холма Альбайсин. В этом древнейшем районе Гранады с узкими улочками, карабкающимися по склону, сохранились последние мавританские дома ( на calle del Agua) и колодцы с прозрачной и ледяной водой. Один из них недалеко от смотровой площадки святого Николая, откуда мы и взглянем в последний раз на Альгамбру...

Калейдоскоп Андалусии

Когда рассказ подходит к концу, все недосказанное толпится в памяти и выкрикивает: «А как же я!?» Балконы Хи-ральды... А в Нерхе (недалеко от Малаги) со времен арабов над морем возвышается башня - «балкон Европы» - откуда в ясные дни виден берег Африки... А в деревушке Берха (на юге Атьмерии) у особняка Молино делв Перрильо столько же дверей и окон, украшенных коваными решетками, сколько дней в ГОДУ...

Севильская площадь для боя быков, самая большая и знаменитая... а в Ронде - самая древняя. Там сражался легендарный Педро Ромеро, «отец» тавромахии, посмотреть на которого приходили бандиты с гор, рискую собственной жизнью, а не менее легендарный Курро Гильен, раненый на площади, похоронен прямо под ареной.

Цыганские пещеры Сакромонте... А в городке Гуадикс (41 км от Гранады) в квартале Сантьяго 1300 пещер-квартир (трубы и телевизионные антенны торчат из земли), и в этих пещерах, где живут самые обыкновенные семьи, температура в 18 градусов держится круглый год - можно обойтись без отопления и без кондиционера. В последнее время пещеры в моде, и их скупают богачи.

Музеи Севильи и Гранады полны уникальных экспонатов... а в Ароче (140 км от Уэльвы, почти на границе с Португалией) обыкновенный горожанин Паули-но основал единственный в мире музей четок. 1300 четок, принадлежавших римским папам, баскетболистам, политикам, артистам... он собирал 30 лет и попал в книгу Гиннеса.

Собор в кордовской мечети, цыганские саэты на процессиях Святой Недели, смешение культур... А на вокзале в Вальверде до сих пор можно прочитать: «поезда не ходят по воскресеньям и в день рождения королевы Виктории» - в начале века права на экспорт угля принадлежали англичанам, и целый район жил по английским законам... А местечко Табернас (30 км от Альмерии) в 60-е годы было преобразовано в Дикий Запад: 8 городков, салуны, ранчо, тюрьмы... там снимали ковбойские фильмы (в том числе несколько сцен из знаменитых «Лоуренса Аравийского» и «Индианы Джонса»), поскольку загорелое местное население прекрасно заменяло индейцев. Сейчас андалусский «Голливуд» переквалифицировался в «Диснейленд» и ублажает туристов концертами и шоу.

Роскошные севильские экипажи... А в Михасе (25 км от Малаги) самый популярный вид транспорта - «такси-ослы», на лбах у них табличка с номером - чем осел хуже автомобиля... А в Херес де ла Фронтера во дворце Recreo de las Cardenas, где обосновалась Королевская школа конного спорта, каждый четверг в 12 часов происходит парад великолепных лошадей арабских и берберских кровей, сохранением и улучшением расы которых с XV века занимались монахи-картезианцы.

Лабиринты арабских улочек... А недалеко от Малаги находится горный лабиринт Торкаль - по легенде это город, окаменевший по воле разгневанного Бога. На протяжении столетий от гнева людского там скрывались и мавры, и наполеоновские солдаты, и просто бандиты. Сейчас лабиринт (30 километров) открыт для туристов и во избежание гнева заблудившихся, маршруты указаны стрелками: зеленые - полчаса, желтые -полтора, красные - три...

В андалусском местечке Торрокс прекрасное вино, но оно теряет свой вкус, если его увезти с родины, - так и Андалусия в самых подробных пересказах никогда не будет такой же терпкой и пьянящей, как наяву. Вывод ясен и комментарии излишни.

Архитектор, построивший мост над рекой Тахо в Ронде, хотел увековечить дату завершения грандиозного труда, но сорвался в пропасть. До сих пор на каменной арке можно прочитать: «В году...». На этом многоточии прервем рассказ об Андалусии.

Фото: И.Гаврилова, К. Кокошкина, А. Каменева







© 2002-2017 Все о туризме - образовательный туристический портал
На страницах сайта публикуются научные статьи, методические пособия, программы учебных дисциплин направления "Туризм".
Все материалы публикуются с научно-исследовательской и образовательной целью. Права на публикации принадлежат их авторам.